– А предысторию жизни до приезда вы уже придумали?
– Да пох… кхм-кхм, не буду я материться, не буду, убери эту складку недовольства с лица. Зачем вообще хмуришься? Морщин раньше старости хочешь? – подтрунивал синеволосый. – Придумаешь на ходу сама. Нам без разницы кто ты. Потом скажем, что ты уехала в Германию, тогда родители точно не хватятся тебя искать. Видишь, у нас всё схвачено. – Довольно ощерился непоседа. – О, а ты можешь ещё для достоверности говорить с немецким акцентом?
Бумажка напряглась, спросила:
– А зачем им меня искать потом?
– Потому что "любимые жёны" на дороге не валяются. Они всеми силами захотят сохранить ваш и мой брак. – Ответил Евдоким.
– Ладно, мне это безразлично. – Девушка округлила глаза, продолжила на тон выше: – Есть проблема поважнее: я не знаю немецкого языка!!! А если они меня спросят о чём-нибудь на нём? Что мне прикажете делать??!! Пьяной притвориться??!!
– О, как тебя бомбит, водичку будешь? – неформал протянул бутылку.
– Сам пей свою незамерзайку!!! – менеджер брезгливо оттолкнула от своего лица протянутую тару.
– Это газировка…
– ОНА БИРЮЗОВАЯ!!!
– Мы все не без греха, – печально вздохнул Денис.
– Я такое никогда в рот не возьму. – Успокоившись выдала Фёкла.
– А парню ты своему так же говоришь? – подкинул дровишек в костёр разукрашенный.
– Ты это о чём? – не поняла Бумажка.
– Правда ни разу в рот не брала? – подключился Евдоким.
– Порой быть такой невинной или правильнее будет сказать: неразвращённой? Очень даже мило. – Сказал Денис.
– Вы это специально? Ладно, мне безразлично, о чём это вы толкуете. Долго мы будем ехать? Я поспать успею?
– У тебя целых два часа на сон есть. Смело присоединяйся к Марго. – Ответил гендиректор.
Трудяжка улеглась поудобнее, прикрыла глаза и стала ждать приход Морфея.
– Можно я музыку включу? – прошептал прямо девушке на ушко Денис.
Фёкла вытаращила глаза, очень громко произнесла:
– Да делай что хочешь!!! Хоть волосы в зелёный на попе крась!!! Меня только не трогай!!!
Креативщик резко вжался в кресло, подтянул ноги и руки к груди, театрально пожаловался:
– Ой, Евдоким, я её боюсь. Она така-а-ая нервная. У тебя месячные скоро, да, малыш?
– Иди ты в…
– Куда-куда? – расплылся в довольно-хитрой улыбке Денис.
– К маме обратно в утробу!!!
– Ой, да что мне там делать? Я её так достал в своё время, что меня раньше срока родили. Это я так к тебе торопился, братишка, – мужчина переключился на брата, пальчиками «шагая в танце чача-ча» по его мускулистым плечам и шее.
– Не трогай водителя, муфлон!!! – завизжала менеджер.
Марго, не поднимая век, прорычала:
– Заткитесь пр-р-ридур-р-рки!
– Ладно-ладно, – танцор поднял руки вверх. Наклонившись промеж передних сидений, Неформат Люциевич прошептал невесте: – Точно всё хорошо? У тебя бровь нервно дёргается.
– Простите за то, что наорала. – Тихо пробормотала Бумажка. Наклонив голову, она принялась рыться в сумочке-клатче, что так любезно положил в розовый чемодан сумасброд. – Дай незамерзайку. – Прошептала трудяжка.
– Это газировка…
– Чихать я хотела, что это. – Девушка щёлкнула блистером, выдавив себе на ладонь две таблетки, открутила крышку и сделала один большой глоток. – А, жжётся! – менеджер замахала руками, боясь, что выступившие слёзы размоют тушь с ресниц. – Что это?!
– Тебе же всё равно, что это. – И опять улыбка от уха до уха. Жених забрал бутылку во избежание пролития сладкой жидкости на стройные ножки девушки. – Но алкоголя там нет. Так что нежелательной реакции с таблетками не будет. Кстати, а что это ты проглотила?
– Какая разница что я глотаю? Это простые успокоительные, которые мне прописал доктор.
– Такая молодая, а нервы уже ни к чёрту? Это потому что ты воспринимаешь всё слишком близко к сердцу. Надо жить проще. – Сказал Евдоким.
– Куда уж проще? Если бы я была достаточно серьёзна, я бы не сидела сейчас в этой машине. И как жить проще? Меня с золотой ложкой во рту не родили. – Кинув камень в огород Втулкиных, девушка скрестила руки, отгораживая себя от дальнейшего разговора. Закрыла глаза и наконец-то уснула. И не мешала ей ни музыка, ни редкие реплики братьев.
* * *
Автомобиль подъехал к одноэтажному, цвета песка коттеджу. Особой подъездной площадки не наблюдалось: дорога проходила мимо дома и уходила дальше в лес. Машину припарковали прямо напротив веранды, на ухоженную, очищенную от сорняков, сочно-зелёную лужайку.
Фёклу мягко растолкали, пробуждая ото сна. Девушка умильно потянулась и оглядела картину, нарисовавшуюся за лобовым стеклом.
На веранде, в теньке от разыгравшегося солнца их уже встречали родители. Две хохотушки толковали о чём-то своём. Как Бумажка поняла, то были мамы женихов. За спинами женщин стоял высокий мужчина в шортах-парашютах и майке; его накаченные мышцы груди рвалась выйти на свободу, порвав сосками хлопчатобумажную ткань одежды. Отец семейства смотрел в никуда своими мёртвыми глазами, глазами Евдокима.
На заднем сиденье сладко потянулась Марго. Зевнув, директриса произнесла:
– Фёкла, ты готова выйти из машины?
– А ты? – вопросом ответила трудяжка.
– Я с ними уже знакома. Ну так что?
– Д-д-д… – вдохнула поглубже, успокаиваясь, – да. И всё же я думаю, что они не обрадуются, когда увидят, кого вы привели…
– А кого мы привели? – спросил Денис.
– Девушку из публичного дома. В этой одежде так некомфортно, я же полуголая… – бурчала героиня, поправляя одежду.