Дело галактической важности

Глава 1. Человек, который боялся собственной тени

Дождь лил третий день подряд.Для Нового Вавилона это было обычным делом — здесь вообще редко случалось что-то другое. Город был построен так, что дождевые облака застревали между ярусами, цеплялись за антенны и переходы, висели над улицами серой ватой, из которой бесконечно сочилась вода. Люди привыкли. Зонты здесь были таким же обязательным атрибутом, как обувь или документы.Мой кабинет находился на сорок седьмом уровне, в старом районе, который когда-то считался престижным, а теперь медленно, но верно превращался в трущобы. Дом скрипел на ветру, лифт не работал уже полгода, а в коридорах пахло сыростью и дешевым табаком. Но за аренду я платил копейки, а это было главным.Я сидел за столом и смотрел на дверь. Ждал.В такую погоду клиенты не ходят. В такую погоду они звонят, присылают сообщения, откладывают встречи на потом. Когда дождь стучит по крыше, а за окном серо и мрачно, люди предпочитают сидеть дома и делать вид, что их проблемы подождут до завтра. Я знал это. Поэтому, когда дверь открылась и на пороге появился человек в дорогом плаще, я даже не сразу поверил.Он был невысокий, худощавый, с преждевременно поседевшими висками и глубокими морщинами на лбу. Очки запотели от резкого перепада температуры, и он на секунду замер, снимая их и протирая краем рукава. Плащ был из настоящей шерсти — такие носили только люди с достатком, позволяющим не думать о ценах на синтетические аналоги.— Детектив Некс? — спросил он, и голос у него дрожал, хотя он явно пытался держаться спокойно.— Зависит от того, кто спрашивает, — ответил я, не вставая с кресла.Он сделал несколько шагов вперед, аккуратно прикрыл за собой дверь и остановился посреди кабинета, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что за ним кто-то следит. На стенах у меня висели старые фотографии города, пожелтевшие от времени, на полке стояли корешки дел, которые я так и не удосужился выбросить. Ничего интересного, ничего ценного. Но он смотрел так, будто оказался в музее.— Меня зовут Элиас Вэнс, — сказал он наконец. — Я ученый. И у меня украли то, чего не должно существовать.

Я кивнул на стул напротив.— Присаживайтесь, профессор. Выпьете?Он покачал головой, но сел. Вернее, опустился на самый край, сцепив руки в замок и положив их на колени. Пальцы у него дрожали, хотя в помещении было тепло — старый обогреватель работал исправно, наполняя комнату сухим жаром.— Рассказывайте, — предложил я.Вэнс помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил, и с каждым словом его голос становился все тише, будто он сам не до конца верил в то, что говорил.— Я работаю в области пространственной физики, — начал он. — Уже двадцать лет. Всю жизнь, если честно, с того самого момента, как поступил в университет. Я всегда мечтал о том, чтобы сделать невозможное. Понимаете, о чем я?— Более-менее, — ответил я, хотя, конечно, ничего не понимал.— И вот, полгода назад, у меня получилось, — он замолчал, облизнул губы. — Я создал устройство. Небольшое, размером с чемодан. Оно способно перемещать предметы на огромные расстояния. Не поездом, не кораблем — мгновенно. Одна секунда — и вы в другом месте. Хотите — на Марсе, хотите — на орбите Сатурна. Хотите — вообще в другой звездной системе.Я откинулся на спинку кресла и потер подбородок. За годы работы я слышал много странных историй. Люди приходили ко мне с рассказами о призраках, заговорах, кражах невиданных технологий. Иногда это оказывалось правдой, иногда — бредом уставшего человека. Но этот старик говорил так, что ему хотелось верить.— И кто же его украл? — спросил я, закуривая.— Я не знаю, — Вэнс покачал головой. — Три дня назад я был в отъезде. Конференция на Марсе, доклад, ничего особенного. Вернулся в лабораторию — а там пусто. Устройства нет, а мой ассистент, доктор Рид, исчезла. Ни записки, ни следов.— Вы звонили ей?— Телефон молчит. Дома ее нет. Соседи говорят, что не видели ее уже несколько дней.— А полиция?Вэнс усмехнулся, но усмешка вышла жалкой, кривой.— Полиция сказала, что взрослые люди иногда пропадают по собственному желанию. И что мне, возможно, стоит проверить, не уехала ли она к родственникам.— А что вы сами думаете?Он посмотрел на меня, и в его глазах я впервые увидел настоящий страх.— Я думаю, что ее похитили, — сказал он тихо. — И я думаю, что те, кто это сделал, очень не хотят, чтобы я искал правду.— Почему вы так решили?— Потому что через час после моего возвращения ко мне пришли люди из правительства. Вежливые, спокойные, в одинаковых костюмах. Сказали, чтобы я забыл о том, что у меня что-то было. Сказали, что этим займутся специальные службы, а мое вмешательство может только все испортить.— И вы не поверили.— Я не дурак, — Вэнс поднял на меня взгляд. — Если бы они хотели помочь, они бы искали. А они просто сидели у меня в гостиной и пили мой чай, пока не убедились, что я не подниму шум.В кабинете повисла тишина. Я выпустил дым к потолку и понаблюдал, как он растворяется в полумраке. За окном шумел дождь, и где-то далеко внизу, на нижних уровнях, гудели двигатели аэрокаров. Мир жил своей жизнью, не подозревая, что в каком-то старом здании на сорок седьмом уровне решается судьба человека, который изобрел способ перевернуть все.— Сколько? — спросил я наконец.— Что?— Сколько вы готовы заплатить?Он назвал сумму. Я чуть не поперхнулся дымом.— И еще в два раза больше, если найдете до конца недели, — добавил он, глядя на меня с надеждой.Я встал, подошел к окну и постоял немного, глядя на серые потоки воды, стекающие по стеклу. Дело воняло политикой, а политика воняет всегда. Но такие деньги могли решить мои проблемы на ближайшие полгода, а то и больше. Я мог бы наконец отремонтировать лифт, заплатить за контору вперед и, может быть, даже купить себе новый плащ вместо этого старого, протертого до дыр.

— У меня будет один вопрос, — сказал я, поворачиваясь к нему. — Ваш ассистент, Рид. Она могла сама это сделать? Украсть устройство, инсценировать похищение?Вэнс задумался. На секунду в его глазах мелькнуло сомнение, но он быстро покачал головой.— Анна не могла. Она слишком честная. Слишком преданная науке. Слишком... — он запнулся, подбирая слово. — Просто не могла.— Ладно, — я потушил сигарету в пепельнице. — Завтра вы отвезете меня в свою лабораторию. Хочу посмотреть на место своими глазами.Он благодарно закивал, поднялся со стула и, попрощавшись, направился к двери. Уже у самого выхода он остановился и обернулся.— Детектив, — сказал он тихо. — Будьте осторожны. Это... это не обычная кража.— Я уже понял, профессор. Идите.Он вышел в дождь, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я постоял еще немного у окна, размышляя о том, что каждый раз, когда клиент говорит «он не мог» или «она не могла», правда оказывается куда более грязной, чем хотелось бы. Люди всегда способны на большее, чем мы о них думаем. И на меньшее тоже.Я достал телефон. Экран загорелся, и я набрал номер, который знал наизусть.— Лайра, — сказал я, когда на том конце ответили. — У нас клиент. И похоже, дело серьезное.— Насколько серьезное? — голос у нее был спокойный, с легкой хрипотцой, как у человека, которого только что разбудили.— Настолько, что нам, возможно, придется улететь с планеты.На том конце повисла пауза. Я слышал, как она дышит, и представил, как она лежит в своей крошечной квартире на девяносто втором уровне, глядя в потолок и прикидывая, стоит ли это того.— Встретимся у старого ангара в семь утра, — сказала она наконец. — И, Некс, возьми с собой что-нибудь тяжелое.— Ты оружие или настроение? — попробовал пошутить я.— И то, и другое.Она отключилась.

Я положил телефон в карман, взял со стола флягу с виски и сделал небольшой глоток. Обжигающая жидкость растеклась по горлу, прогоняя холод, который поселился где-то внутри. Я не знал, во что ввязываюсь, но чувствовал: это дело не будет простым.Слишком уж все было гладко. Слишком уж быстро появились люди из правительства. Слишком уж много денег предлагал старик.Нормальные люди в такой ситуации бегут. А я сидел в кресле и смотрел на дождь, который все лил и лил, не собираясь останавливаться.Потому что нормальным я не был уже давно.

Глава 2. Пустая комната

Лаборатория профессора Вэнса находилась на орбитальной станции «Прометей», в двух часах лета от Земли. Мы вылетели рано утром, когда дождь наконец прекратился, но небо так и осталось затянутым плотной серой пеленой. Катер был старый, потрепанный, с вечно заедающей дверью и двигателем, который начинал кашлять при любом намеке на турбулентность. Но летал.Лайра сидела в кресле второго пилота и молчала. Она всегда молчала по утрам. В этом было что-то успокаивающее — не нужно было поддерживать бессмысленный разговор, можно было просто смотреть на звезды и думать.— Что ты вообще знаешь о телепортации? — спросил я, когда Земля превратилась в маленький голубой шар за кормой.Она повернула голову. В полумраке кабины ее глаза блестели, как у кошки.— Это невозможно, — сказала она. — Если верить официальной науке.— А если не верить?— Тогда многое становится возможным.— Уклончиво.— Зато правдиво.Я хмыкнул и не стал продолжать. Лайра вообще была человеком, который говорит мало, но по делу. Мы познакомились три года назад, когда она работала в полиции, а я — частным детективом, и судьба столкнула нас на одном деле об убийстве. Она ушла из органов через полгода после того, как дело закрыли, — красиво ушла, с шумом, сожгла мосты и репутацию. Я так и не спросил, что случилось. Она так и не рассказала. Так мы и работали — без лишних вопросов, без душевных разговоров, но с полным доверием друг к другу. Это была лучшая форма партнерства, которую я знал.

Станция «Прометей» появилась на радарах ровно через два часа. Это было старое сооружение, видавшее лучшие времена, — еще до эпохи гравитационных платформ, когда люди строили на орбите неуклюжие металлические коробки и радовались, что они не разваливаются. С тех пор многое изменилось, но «Прометей» остался — как памятник человеческой самонадеянности.Мы состыковались, прошли через шлюз и оказались в длинном коридоре, пахнущем озоном и старой проводкой. Профессор ждал нас у входа в лабораторию. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, — под глазами залегли тени, а рубашка была смята, словно он спал прямо в ней, не раздеваясь.— Спасибо, что прилетели так быстро, — сказал он, пожимая мне руку. — Я боялся, что вы передумаете.— Я редко передумываю, — ответил я. — Особенно когда мне заплатили аванс.Дверь лаборатории открылась, и мы вошли внутрь.Первое, что я почувствовал, — запах. Так пахнет в помещениях, где недавно что-то жгли. Едва уловимый, сладковатый, он висел в воздухе, как призрак, и наполнял комнату тревогой. Второе, что я заметил, — беспорядок.Столы были перевернуты, контейнеры разбиты, повсюду валялись осколки стекла и куски проводов. На полу темнели пятна, похожие на следы от огнетушителя. Но странным было не это. Странным было то, что все ценные приборы — датчики, анализаторы, компьютеры — остались нетронутыми.

Их никто не забрал.— Похитители знали, что им нужно, — сказала Лайра, присаживаясь на корточки у центральной платформы, где раньше, по словам Вэнса, стояло устройство.Я подошел ближе. Платформа была пустой. Только несколько крепежных болтов остались лежать на полу, да в самом центре темнело пятно — будто что-то выжгло металл изнутри.— Это след от активации? — спросил я у Вэнса.— Нет, — он покачал головой. — Скорее, от экстренного отключения. Если бы устройство активировали, в лаборатории не осталось бы ничего живого.— В смысле?— Когда открывается окно, выделяется колоссальное количество энергии. Все в радиусе десяти метров либо сгорает, либо... — он запнулся, подбирая слово. — Либо перестает существовать в привычном виде.

Я переглянулся с Лайрой. Она едва заметно нахмурилась.— Здесь есть след от выстрела, — сказала она, указывая на стену.Я подошел и увидел оплавленную борозду в металле — длинную, неровную, как шрам на лице здания. Пуля прошла по касательной и застряла где-то в обшивке. Я провел пальцем по краю. Металл был все еще теплым, хотя прошло уже несколько дней.— Кто-то отстреливался, — сказал я. — Возможно, ваш ассистент. Анна.Вэнс, стоявший у входа, вздрогнул.

— Она жива? — спросил он.— Если она стреляла, значит, была жива в тот момент, — я подошел к другой стене и заметил вторую вмятину, чуть ниже первой. — Две пули. Одна — в стену, вторая — тоже в стену. Стреляли из плазменного пистолета, не из дешевых. Такие используют военные.— Или те, кто выдает себя за военных, — добавила Лайра.Она встала, отряхнула руки и медленно обошла комнату по периметру. Я наблюдал за ней. Она двигалась плавно, как хищник, высматривающий добычу. Ее темные волосы, собранные в хвост, раскачивались в такт шагам.— Профессор, — позвала она, остановившись у дальней стены. — Что здесь было?Вэнс подошел ближе. Мы последовали за ним. У стены стоял небольшой металлический шкафчик, дверца которого была приоткрыта. Внутри висела женская куртка — легкая, болотного цвета, с капюшоном. Рядом лежали перчатки и шарф, аккуратно сложенные, словно владелица собиралась вернуться за ними через минуту.

Это вещи Анны, — тихо сказал Вэнс.— Она не уходила отсюда добровольно, — констатировала Лайра. — Либо она ушла в спешке, либо...— Либо ее забрали, — закончил я.Вэнс сел на опрокинутый стул и закрыл лицо руками. Я не стал его трогать. В такие моменты слова не помогают, а молчание хотя бы не мешает.Я достал из кармана фонарик и осмотрел пол вокруг платформы. В пыли виднелись следы — несколько пар обуви, но все они были размытыми, нечеткими, будто кто-то специально затирал отпечатки.— Здесь убирали, — заметила Лайра, проследив за моим взглядом. — Кто-то поработал очень аккуратно.— Но не настолько, — я присел и, наклонившись к самому полу, заметил крошечный фрагмент ткани, застрявший между стыковочными пластинами.Ткань была черной, с едва заметным блеском. Я поднял ее пинцетом и поднес к свету. Она была плотной, с рифленой поверхностью — такие материалы используют для пошива спецодежды. Не гражданской.— Похоже на форму, — сказал я.— Военную, — добавила Лайра.Мы переглянулись. Вэнс поднял голову, и я впервые увидел в его глазах не страх, а отчаяние.— Детектив, — сказал он, и голос его дрожал. — Я не должен был этого говорить, но... за неделю до исчезновения Анна звонила мне. Сказала, что за ней кто-то следит. Что по ночам вокруг лаборатории кружат одни и те же люди. Она выглядела напуганной, но я не придал значения. Решил, что у нее нервы.— Слишком поздно для подобных признаний, профессор, — сказал я, но без злобы. Просто констатировал факт.— Простите. Я надеялся, что все обойдется.— Никогда не обходится, — я спрятал улику в пакет и сунул в карман.Потом я прошел к шлюзу и остановился, глядя на дверь. Она была цела. Ни царапин, ни вмятин. Никаких следов взлома.— Кто мог открыть дверь изнутри? — спросил я, не оборачиваясь.— Изнутри? — переспросил Вэнс.— Да. Дверь не взломана. Ее открыли изнутри. Либо кто-то из своих, либо у похитителей был доступ.

Вэнс побледнел. Он смотрел на меня так, будто я произнес что-то кощунственное.— У кого были ключи от этой двери? — спросила Лайра.— Только у меня и у Анны, — ответил он растерянно.— И у ваших правительственных друзей?Он замолчал. Я видел, как в его голове складывается картинка, и она ему не нравилась.— Может быть, — прошептал он. — Они приходили сюда... осматривали место. Могли снять копию.— Или у них уже была, — сказал я.Мы вышли в коридор. Я чувствовал, что за нами наблюдают. Возможно, через камеры, возможно, через дверные щели. Тишина была слишком плотной, слишком тяжелой, чтобы быть естественной.— И что теперь? — спросила Лайра, когда мы шли к ангару.— Теперь надо понять, зачем вообще красть такое устройство. Кому это выгодно.— Оружие, — ответила она, не задумываясь. — Телепортация — это идеальное средство доставки. Никаких границ, никаких барьеров. Можно переместить бомбу в любое место в любой точке вселенной. Или, наоборот, выдернуть что-то ценное откуда угодно.— Вот именно. А это значит, что наш профессор вляпался по самые уши. И если мы не найдем Анну раньше, чем они найдут нас...Я не договорил. Мы оба знали, что бывает дальше.

Глава 3. Люди в сером

До катера мы не дошли.

Они ждали нас у выхода из грузового терминала. Трое. Одетые в одинаковые серые плащи, с одинаковыми лицами людей, которые давно не улыбаются. У одного из них был небольшой шрам над левой бровью, у второго — серьга в ухе, а третий просто стоял с таким видом, будто ждал нас уже пару часов и успел изрядно устать.

— Детектив Некс? — спросил тот, что со шрамом. Голос у него был ровный, скучный, как у чиновника.— Смотря кто интересуется.— Мы из отдела внутренней безопасности станции. Просим вас пройти с нами для беседы.

— А если я откажусь?Он слегка улыбнулся, но улыбка вышла неестественной, приклеенной, как маска на карнавале.— Отказ будет расценен как препятствие следствию, — произнес он, делая едва заметный шаг вперед.Лайра качнулась в сторону, но двое других тут же перекрыли ей путь. Я заметил, как она сжала кулаки. Драться с тремя вооруженными людьми в узком коридоре было плохой идеей, но и идти с ними не хотелось.

Я прикинул варианты: бежать некуда, стрелять — глупо, звать на помощь — бесполезно. Оставалось только одно.— Ладно, — сказал я, поднимая руки. — Поговорим.Нас провели в небольшое помещение без окон, где пахло пылью и старой техникой. Скорее всего, раньше здесь была кладовка или серверная, но теперь стояли два стула, стол и больше ничего. Голые стены, тусклая лампочка под потолком, мигающая с неровной периодичностью. Идеальное место для допроса.

— Садитесь, — сказал тот, что со шрамом.Мы сели. Они остались стоять, сложив руки за спиной. Тот, что с серьгой, встал у двери, загородив выход. Третий подошел к стене и начал разглядывать трещины в обшивке, будто ему было скучно.— Мистер Некс, — начал первый, — мы понимаем, что профессор Вэнс нанял вас для поиска пропавшего устройства. Но это дело находится в компетенции властей. Вам стоит забыть о нем.— Я не очень хорошо забываю, — ответил я. — Память хорошая.— Память можно вылечить, — вмешался второй, с серьгой. — Иногда вместе с другими болезнями.Я посмотрел на него. Он не шутил. В его глазах была та самая пустота, которую я видел у людей, способных на многое. Может быть, на все.

— Угрожаете? — спросил я.— Предупреждаем, — поправил первый. — Это не простая кража. Это вопрос безопасности всего сектора. Если вы продолжите копать, могут пострадать невинные люди. В том числе и ваши близкие.— У меня нет близких, — сказал я.— У всех есть.Он посмотрел на Лайру. Она не отвела взгляда, но я заметил, как напряглась ее челюсть. Едва заметно, но я заметил.— Мы всего лишь советуем вам проявить благоразумие, — продолжал первый, переводя взгляд на меня. — Ваша лицензия, ваша репутация, ваше здоровье — все это может исчезнуть в один момент. Поверьте, так будет лучше для всех.— Для всех? — переспросил я. — Или для тех, кто вас послал?Он не ответил. Только посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, как смотрят на таракана, которого решают раздавить сейчас или подождать.— У вас есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть это дело, — сказал он наконец. — Потом будет поздно.— Хорошо, — я поднялся. — Мы поняли друг друга. Если у нас будут какие-то сведения, мы обязательно сообщим.— Умный человек, — сказал первый и кивнул на дверь. — Свободны.

Мы вышли в коридор. Шаги за спиной не раздавались, но я знал: они наблюдают. Возможно, через камеры, возможно, просто смотрят вслед. Тишина снова стала плотной, как туман.— И что теперь? — спросила Лайра, когда мы отошли подальше.— Теперь мы точно знаем, что идем по правильному следу, — я закурил, глядя на серую стену. — Если бы дело было пустяковым, нас бы не предупреждали.— Ты правда собираешься продолжать?— А ты как думаешь?Она помолчала, разглядывая носки своих ботинок.— Думаю, что ты не умеешь отступать. Это худшая твоя черта.— И лучшая, — я усмехнулся. — Поехали отсюда. Пока они не передумали нас отпускать.Мы дошли до ангара. Катер стоял на прежнем месте, но я уже знал, что внутри кто-то был. Следы на полу, едва заметные, но все же следы. Пыль была потревожена, хотя в ангаре не было сквозняка.— Опять осматривали, — тихо сказала Лайра.— Они хотят знать, что мы знаем. Или чего мы не знаем.Я сел за штурвал, запустил двигатель. Катер загудел, задрожал и медленно оторвался от пола. Через несколько минут мы уже вылетели в открытый космос, и Земля повисла перед нами — голубая, далекая, равнодушная.— Что будем делать дальше? — спросила Лайра.— Искать Анну Рид.— Как? У нас нет следов. Только обрывок ткани и куча угроз.

Зато у нас есть имя, — я достал телефон и открыл список контактов. — И есть человек, который знает всех, кто продает и покупает информацию в этом секторе.— Опять твой старый друг? — Лайра закатила глаза. — Который торгует крадеными данными?— Он не друг. Он — необходимое зло. Иногда без таких нельзя.Она вздохнула и откинулась в кресле.— Куда летим?— На нижние уровни Нового Вавилона. Там, где не задают лишних вопросов.— Это опасно.— Зато продуктивно.Она ничего не ответила, только отвернулась к иллюминатору и стала смотреть на звезды. Я знал, о чем она думает. О том же, о чем и я: о том, что дело становится все запутаннее, а времени все меньше. И о том, что люди в сером не шутили насчет двадцати четырех часов.Когда мы вошли в атмосферу, дождь снова начался. Капли застучали по обшивке, как мелкие камешки, и сквозь стекло иллюминатора город показался размытым пятном — серым, дрожащим, неустойчивым.Я направил катер к нижним уровням, туда, где свет почти не проникал, а улицы напоминали узкие ущелья между гигантскими зданиями. Там жили люди, которые не задавали вопросов. И один из них мог знать, куда исчезла Анна Рид.Или, по крайней мере, знал, кто ее искал.А этого было достаточно, чтобы начать.

Катер опускался медленно, продираясь сквозь плотные слои тумана, который клубился между нижними ярусами города. Здесь, на глубине, дождь не прекращался никогда — он не падал с неба, а сочился отовсюду: стекал по стенам, капал с ржавых балконов, висел в воздухе мелкой водяной пылью, оседая на одежде и коже. Нижние уровни Нового Вавилона были похожи на подводный мир, только вместо рыб здесь плавали тени людей, а вместо водорослей — оборванные провода и грязные тряпки.Мы приземлились на заброшенной посадочной площадке, которая когда-то служила грузовым терминалом. Теперь от нее остались только бетонные плиты, поросшие плесенью, да несколько проржавевших контейнеров, сваленных в кучу у края. Никто нас не встречал, и это было хорошо.

— Он здесь? — спросила Лайра, выходя из катера и оглядываясь по сторонам.— Должен быть, — я проверил кобуру под курткой. — Если, конечно, не сменил берлогу.Мы пошли по узкой улочке, зажатой между двумя покосившимися зданиями. Вокруг было темно, лишь кое-где горели тусклые лампы, питавшиеся от подпольных генераторов. Пахло жареной рыбой, мочой и чем-то сладковатым, напоминавшим гниющие фрукты. В этом районе жили те, кто не мог позволить себе жить выше, — отбросы, беглецы, торговцы запрещенным. И те, кто охотился на них.Через пятнадцать минут мы подошли к дому, который внешне ничем не отличался от остальных: обшарпанный фасад, выбитые окна, ржавая лестница, ведущая в темноту. Но я знал, что за одной из дверей прячется человек, который видит все, что происходит в этом секторе, — потому что именно он продает информацию о том, кто что видит.— Стой здесь, — сказал я Лайре.— Нет, — ответила она, даже не посмотрев на меня. — Идем вместе.

Я не стал спорить. Мы поднялись на третий этаж, и я постучал три раза, потом два, потом еще три. Дверь открылась не сразу. Сначала послышался шорох за стеной, потом щелкнул замок, и в проеме показалось лицо — худое, с глубокими морщинами и маленькими бегающими глазами.— Некс, — проскрипел он, растягивая губы в подобие улыбки. — Какими судьбами?

— Привет, Кривой. Пустишь?Он посторонился, и мы вошли. Внутри было тесно и душно, пахло табаком и старыми книгами. На стенах висели полки, заставленные коробками, жесткими дисками и папками с пометками. В углу гудел сервер, собранный из разномастных деталей, — сердце всего его бизнеса.Кривой сел на скрипучий стул и закурил, глядя на нас снизу вверх. Он был похож на паука, притаившегося в центре паутины.— Чего надо? — спросил он без предисловий.— Информация, — ответил я, садясь напротив. — О женщине. Ее зовут Анна Рид. Ученая, работала на орбитальной станции «Прометей». Пропала три дня назад.Кривой затянулся и выпустил дым в потолок.— Анна Рид, — повторил он, прищурившись. — Слышал. О ней уже спрашивали.— Кто?Он улыбнулся, показав желтые зубы.— Ты же знаешь, я не раздаю информацию бесплатно.— Знаю. Сколько?Он назвал цену. Я поморщился, но полез в карман и вытащил сверток купюр. Кривой ловко сгреб их и сунул в карман.— Три дня назад, — начал он, — сюда приезжали люди. Серьезные люди, не из наших. Одеты в форму частной военной компании, но без нашивок. Спрашивали про эту самую Рид. Говорили, что она им нужна живой.— Живой? — уточнила Лайра.— Живой, — повторил Кривой. — Но, судя по всему, она им не далась.— Что это значит?— Они искали ее на нижних уровнях. Значит, она сбежала. Или ее спрятали.