– Ирина Григорьевна, так что с ней? – снова задал я, мучающий меня вопрос.
– С Милой? С ней всё более-менее в порядке, специалисты говорят, что у неё лёгкий шок, но это не опасно. Если вы и правда провели только поверхностное сканирование, то, скорее всего, никаких последствий не будет. Но при том вашем состоянии утверждать что-то со стопроцентной гарантией я бы не стала.
– Нет, я не забирался глубоко! Я же сказал, я сразу наткнулся на эту сцену, а потом уже не было смысла копаться дальше.
– Посмотрим. Время покажет, – ответила Ирина Григорьевна, покачав головой.
– А её подружки? Им сильно досталось?
– Ну, им в голову вы не забирались, так что они уже почти в полном порядке.
– Слава Богородице! – вырвалось у меня.
– Вернёмся всё же к вам, Сергей Александрович. Всё, что вы натворили, конечно, не является страшными преступлениями, но в сумме тянет на два-три года исправительного режима в учреждении для социально-опасных личностей с сильными псимагическими способностями. Конечно, если мы передадим ваше дело в суд, – тут Ирина Григорьевна сделала паузу и посмотрела на меня каким-то ожидающим взглядом.
– А разве, вы можете этого не делать? – задал я совершенно идиотский вопрос.
– Ну-у-у… – протянула Ирина Григорьевна. – Если вы чистосердечно раскаетесь в содеянном и добровольно выполните наши требования, то мы можем закрыть это дело, учитывая ваш ещё незрелый возраст.
– Правда?! А какие требования?
– Во-первых, вы должны добровольно пройти проверку ваших способностей, – ответила она. – А во-вторых, вы должны подписать вот это прошение, – Ирина Григорьевна ловко вытащила пластолист из папки и подвинула его ко мне.
Я взял пластолист и стал его быстро читать. Это было прошение от моего имени о зачислении меня кадетом в Одинцовское военное училище. Честно говоря, я застыл в недоумении, потом перечитал бумагу ещё раз и спросил:
– И это всё?
– Да, других требований у нас нет, – ответила Ирина Григорьевна. – Вы думаете, что это слишком мягкое наказание? – с усмешкой добавила она. – Вы просто не знаете, что за порядки в Одинцовке. Это училище предназначено для социально неадаптированных молодых людей с сильными и средними псимагическими способностями. Таких, как вы. Но всё же это не исправительное учреждение, а коррекционное. Мы даём вам, Сергей Александрович, ещё один шанс. Последний шанс стать полноправным членом нашего общества и занять в нём место, подобающее вашим способностям. Воспользуетесь вы этим шансом или нет, решать вам.
Всё встало на свои места. Второй шанс. Звучит красиво, но всё же мне кажется, что эта Одинцовка – то же самое исправительное учреждение, только под другим названием. Э-э-эх… Вот только реально выбора у меня практически нет. Суд и приговор – это будет настоящий позор для мамы и бабушки. Да и что я потом буду делать? Куда меня возьмут с такой биографией? Ни в какой серьёзный ВУЗ не попадёшь. Да и смысл мне идти в простой ВУЗ, если я псимаг? Мне нужно учиться псимагии, а не заниматься ерундой. А как раз там меня и будут учить, да ещё и без экзаменов примут.
– Хорошо. Я подпишу прошение, – я взял протянутую Ириной Григорьевной ручку и поставил под прошением свою подпись. – Это всё?
– Нет. Теперь вы должны пройти проверку псимагических способностей, – ответила она, вставая. – Пойдёмте.
Я вышел вслед за Ириной Григорьевной из кабинета и прошёл к лифтовой шахте. Тут уже АПМ-поля не было, и я смог рассмотреть её ауру. Как я и думал, она была псимагом. Вот только сила у неё была не слишком велика, самое большее середнячка. Подойдя к шахте, Ирина Григорьевна оглянулась и спросила:
– Левитировать умеете?
– Конечно! – ответил я.
– Тогда спускайтесь за мной, – сказала она и шагнула в пустоту шахты.
Я последовал за ней. Мы спустились этажей на двадцать пять, после чего вышли в практически такой же коридор. Прошли несколько больших железных дверей и оказались в огромном помещении, больше похожем на ангар, заполненном самым разным оборудованием, которое я видел первый раз в жизни.
Нас ждали.
Ирина Григорьевна сдала меня с рук на руки женщине помоложе.
Женщина была одета в белый халат, какие носят лаборанты, а на носу у неё были надеты очки со срезанными сверху линзами, какие часто носят учительницы. Меня подвели к чему-то похожему на огромный вертикально стоящий томограф, приказали раздеться и встать в центр. Слава Богородице, что тут стояла кабинка для переодевания, а то я бы сгорел со стыда. Из всей одежды мне оставили только что-то типа набедренной повязки, еле прикрывающей моё естество. Я встал в середину и прикрылся руками, но мне тут же приказали опустить руки и держать их вдоль бёдер.
После первого исследования было ещё множество других. Меня промучили больше часа. Чего я только не делал. Но, в конце концов, проверка завершилась.
Ирина Григорьевна всё это время наблюдала за мной. И когда мне сказали посидеть и подождать, заинтересованно смотрела за обработкой результатов. Потом она подошла ко мне и сказала:
– Пойдём. Теперь я отвезу тебя в Одинцовку.
– Даже с мамой не дадите попрощаться? Она вообще знает, где я? – спросил я несколько возмущённо.
Ирина Григорьевна остановилась. Посмотрела на меня, покачала головой и сказала:
– Пожалуй, я могу разрешить тебе повидать её. Не нужно думать, что министерство настолько жестоко.
– Протяни правую руку! – приказала она мне.
Когда я это сделал, на мою руку быстро надели браслет из серебристо-белого металла.
– Это следящее устройство, – пояснила она. – Пойдём!
Ирина Григорьевна повернулась и пошла назад по коридору, на ходу объясняя:
– В принципе, ты можешь попытаться его снять, но это будет означать, что ты разрываешь наше соглашение.
В этот момент мы вышли в большой, почти пустой холл с несколькими охранницами в форме министерства, стоящими у выхода. Ирина Григорьевна кивнула охране и, повернувшись ко мне, сказала:
– Я дам тебе время до утра. Утром в 8:00 ты должен быть в приёмной, или тебя объявят в розыск. Можешь идти.
– Спасибо! – сказал я, кивнув и улыбнувшись. – Завтра в восемь я должен быть здесь? Хорошо.
– Всё правильно, – ответила она утвердительно.
Я не стал больше ничего говорить, повернулся к дверям и вышел на улицу не оборачиваясь.
Как я и думал, я был в Царьграде. Огромный комплекс зданий министерства псимагии высился за моей спиной. Я поднял голову и посмотрел в небо, закрытое защитным куполом[8 - Защитный купол – стационарное защитное силовое поле, которым накрывается важное поселение или объект для его защиты от внезапного нападения. Без специального маяка невозможно телепортироваться, ни внутрь купола, ни наружу из него.].
В вышине пролетели несколько флаеров, а по ближайшей дороге то и дело проносились большие грузовые мобили.
Я осмотрелся в поисках портала метро. Прямо передо мной лежала лужайка, перерезанная дорожкой, вымощенной красной плиткой. Дорожка выходила на широкий бульвар с довольно слабым движением.
Направо от меня метрах в трёхстах высилось здание Имперского Банка, а налево – бульвар упирался в парк перед Императорским Дворцом.
Дворец поражал своим величием. Это был самый высокий и красивый комплекс зданий в Царьграде. Нам показывали его вблизи, когда водили сюда на экскурсию, но сейчас я решил, что не стоит к нему приближаться.
Я просто постоял и посмотрел на его изящные высокие башенки и купола. Ведь неизвестно ещё, когда мне посчастливится сюда попасть ещё раз. Просто так в Царьград не пускали, только по делу или с экскурсией, стоившей немало денег.
Минут пять или десять я простоял, смотря на Императорский Дворец, после чего вздохнул и отправился в другую сторону, к Имперскому Банку. Там рядом, если я правильно помнил, точно была одна из станций метро.
Я шёл и смотрел по сторонам. Всё же Царьград был красив даже зимой. Тут не было снега, а температура держалась около 15 градусов Цельсия. Каждое здание было шедевром архитектуры и идеально вписывалось в городской пейзаж. Мне даже захотелось просто побродить здесь, но мысль о том, что дома меня ждёт мама и волнуется, не позволила мне осуществить моё желание.