– Нет. Даже не подумаю.
– ЧТО?! – было видно, что для Воронова этот ответ был некоторой неожиданностью. – Ты что, хочешь неприятностей? Ну так я тебе их сейчас устрою!
В следующее мгновение, он сделал замысловатый пасс рукой, и меня тут же впечатало в стену силовым полем.
– Вот так! Будешь тут выёживаться, простоишь так до ужина, придурок! А пока я гляну, что у тебя за вещички.
Воронов спокойно стал потрошить разложенные мной вещи. Я не мог пошевелить ни одним пальцем, и даже дышать было трудно, мысли мои метались в поисках ответа на вопрос «Что же мне делать?», и пока он не находился. Воронов же добрался до сладостей, положенных мне бабушкой, и с аппетитом стал их жрать. Во мне постепенно начала закипать злость.
Примерно минут десять я думал, как же мне избавиться от силового поля. Я видел заклинание силового щита, но как его разрушить? Я не мог найти ничего подходящего. Меня выручил другой кадет, зашедший к нам в комнату. Он сразу оценил происходящее и, одним движением рассеяв щит, сказал:
– Ворона, опять мучаешь новичка? Придурок! Сейчас сюда Макар заявится!
Воронов тут же прекратил пожирать мои запасы, и с совершенно невинным видом, уселся на свою кровать. Я же, слегка пошатываясь, упал на свою. Все мои мышцы затекли, и я с трудом шевелился.
Вошедший капитан Макаров так и застал меня лежащим на кровати.
– Встать, кадет! – сказал он мне. – До отбоя вам не разрешается лежать!
– Воронов! Ты почему не объяснил ему правила? – обратился он к моему мучителю.
– Я объяснял, господин капитан, – тут же ответил Ворона, сделав честные глаза. – Но он сказал, что ему правила пофигу!
– Действительно? – капитан повернулся ко мне и изучающе посмотрел на меня. – Кадет, я сделаю сейчас вид, что ничего подобного не слышал, иначе три наряда по кухне вам будут обеспечены! Вот ваши учебники, распорядок дня и устав. Изучите его в первую очередь.
С этими словами он вышел из нашей комнаты.
– Ну, что вылупился, придурок? – язвительно проговорил Ворона. – В этот раз тебе повезло, но будешь гоношиться, и из нарядов не вылезешь. Понятно? Гони бабки, я сказал!
– Пошёл ты! Урод! – только и смог сказать я.
– Вот так, значит? Похоже, ты не усвоил урока!
С этими словами Ворона снова сделал пасс руками, создавая силовое поле. Но на этот раз я был готов и, не дав ему закончить, повторил то, что сделал зашедший в комнату кадет. Силовой щит практически сразу рассеялся. А Ворона скривился от отдачи, ему явно досталось от развеянного мной заклинания.
– Козёл! Ты что, со мной тягаться вздумал?! – проорал он, и его руки снова зашевелились в замысловатых пассах.
Времени терять было нельзя. Но что я мог сделать? Из всего, что я знал, мне пришёл на ум только псионический удар. Я пару раз им пользовался раньше, отгоняя одичавших собак на даче. Правда, смогу ли я пробить его защиту? Этого я не знал. «Хватит думать! Бей!!!» – сказал я себе и вложил в псиудар всю свою силу.
Я почувствовал, как смялась защита Вороны, в следующий миг его глаза расширились, а затем закатились, и он свалился на кровать без сознания.
– Вот чёрт! – воскликнул я в сердцах.
Я проковылял к нему и дотронулся до его лба. Слава Богоматери, я не выжег ему мозги, но он был в глубоком шоке, из которого, похоже, мне самому и придётся его вытаскивать.
Минут через пятнадцать моих усилий Ворона, наконец, открыл глаза и спросил:
– Что это было?..
– Псионический шок, – ответил я спокойно. – Вот уж не думал, что у тебя такая хилая защита.
– Ттты-ы!!! Ты меня чуть не убил! – прохрипел он. – Я расскажу всё преподавателям! Сволочь! Гад! Не прикасайся ко мне!!!
Ворона отполз от меня в угол кровати, и, так как его защита была сорвана, я отчётливо почувствовал его страх. Я решил не нервировать его и пересел к себе.
– Ты сам во всём виноват, Ворона, – проговорил я спокойно. – Не стоило меня злить. А если ты расскажешь про меня, я скажу, что просто защищался.
– Ты ещё об этом пожалеешь! – мрачно сказал Ворона и, немного пошатываясь, вышел из комнаты.
Больше Ворона никогда на меня не наезжал, но стал доставать всякими мелкими пакостями. Он воровал у меня мелкие вещи, портил конспекты и вообще досаждал, как только мог. Хуже всего было то, что именно он должен был помогать мне в учёбе. Но было совершенно понятно, что он и палец о палец ради меня не ударит.
* * *
Утро следующего дня началось с построения. Нас всех согнали в семь утра на центральную площадь и устроили гигантскую перекличку. Зачем это было надо, я не понял, ведь сбежать из-под купола просто невозможно.
После этого вперёд вышел худой низкорослый мужчина с полковничьими эполетами на кителе. Он слегка прокашлялся, а затем проговорил усиленным магией голосом:
– Здравствуйте, господа курсанты!
– ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЕМ, ГОСПОДИН КОМЕНДАНТ!!! – прокричал строй и я в том числе.
– Рад сообщить вам, что вчерашний день обошёлся без серьёзных происшествий, – проговорил он. – Однако некоторые из вас не удержались от соблазна и нарушили дисциплину. Вот их фамилии…
Комендант зачитал список из пятнадцати имён.
– Данные личности, получают по пять нарядов и лишаются увольнительных на следующие четыре недели.
Послышались редкие грустные вздохи, на которые комендант не обратил никакого внимания. Он продолжил:
– Ещё раз напоминаю вам, господа курсанты, что вы не просто учащиеся – вы будущие офицеры Российской Армии! И вы должны быть достойны этого звания! Быть офицером Российской Армии означает быть примером! Примером не только мужества и доблести, но также примером дисциплины, ответственности и чести! Некоторые из вас думают, что последние три вещи не очень важны. Но они ошибаются! Дисциплина – это одна из важнейших вещей в армии! Без дисциплины армия превращается в беспорядочную толпу, неуправляемую и небоеспособную! Помните, что ваш долг служить Родине! Уважать и почитать её как свою мать! А что такое Родина, господа курсанты? Родина это не просто территория, на которой мы живём, это также и люди, это наши соотечественники и соотечественницы! До меня периодически доходят слухи, что некоторые из вас презрительно отзываются о простолюдинах. Они считают, что псимаги это отдельная, улучшенная ветвь человеческой расы. Это неверно! В корне не верно, господа курсанты! Мы вовсе не отдельная ветвь – мы неотделимая часть человечества! Да, нам даны бо?льшие способности чем большинству других людей. Но, что это значит? Это означает бо?льшую ответственность за себя, свои поступки и за других, котором повезло менее, чем нам. Господа курсанты, вы должны помнить, что мы, псимаги, несём ответственность за нашу Родину, за Империю, что наши привилегии даны нам не потому что мы более сильные, а потому что мы находимся на переднем крае борьбы и первыми встречаем врага. С простолюдинов нет спроса, они могут жить так, как они захотят. А мы с вами отвечаем за безопасность Российской Империи! И именно от нас зависит её благополучие и процветание! Помните об этом!!!
– ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН КОМЕНДАНТ!!! – прокричал строй.
– Вольно, господа курсанты! Разойдись! – прокричал комендант.
Общий строй развалился на отдельные кучки, и я присоединился к своей группе.
Мы отправились на зарядку, затем была пробежка, которая меня изрядно измотала. Я никогда не был спортивным парнем, предпочитая подвижным играм сидение с пластокнигой в руках.
После зарядки я надел выданную мне ещё вчера форму кадета и отправился в класс.
Надо сказать, что форма мне сразу не понравилась. Она была серо-мышиного однотонного цвета, который я всегда ненавидел. Неудобная, жёсткая и колючая, я чувствовал себя в ней, как в тюремной робе. Но поделать с этим ничего было нельзя.
Так, постоянно передёргиваясь и пытаясь оттянуть наглухо застёгнутый по уставу воротник, я дошёл до кабинета капитана Макарова. Он встретил меня с улыбкой, внимательно осмотрел, поправил что-то, дав совет не дёргаться понапрасну, а просто расслабиться и терпеть. После чего мы отправились в учебную аудиторию. Там капитан представил меня моей группе и удалился.
Преподаватель, старый хрыч, назвавшийся Виктором Семёновичем Пархоменко, сразу мне не понравился. Это был вольнонаёмный, лет семидесяти, но ещё крепкий старик с жёстким хищным взглядом из-под кустистых бровей. Ничего хорошего я от него не ждал. Судя по ауре, он был псимагом класса C, причём довольно слабым даже для своей категории.
Оглядев меня сверху донизу и покачав головой, старик указал мне скрюченным пальцем на пустое место на задней парте у самого окна, куда я и сел. Он же продолжил монотонным убаюкивающим голосом рассказывать о том, что знал каждый школьник: