Игра Рангов 3

Глава

Все персонажи этой книги это фантазия автора, а любые совпадения это всего лишь совпадение. А вот многие места описанные в книге реально существуют, и если вы захотите наведаться в одно из них то будет осторожны.

Глава 1

СССР, 1990 год

Приветствую. Это снова я — Белый Сергей Владимирович. К сожалению, уже бывший лесничий проклятого леса. Хотя вру — ничуть я не сожалею. Я давно перерос эту должность. Но всё же где-то в глубине души скребёт: работа мне, как ни странно это признавать, по-настоящему нравилась. Она давала ощущение нужности, наполняла дни смыслом и позволяла чувствовать себя частью чего-то большего, чем просто служба за оклад.

Но мой начальник, Василий Фёдорович Тюрин, вместе со своим верным прихлебателем Николаем Крысовым, всё-таки нашёл способ, как меня уволить. Их задумка, надо признать, оказалась очень затратной, однако же невероятно действенной: они просто построили новый домик лесника с другой стороны моего участка леса, за которым я присматривал. И теперь племянник Николая с нетерпением дождался того часа, когда смог занять моё место и стать новым лесником проклятого леса. А я и мой хутор перестали быть им нужными, и мне тут же поступило предложение написать заявление на расчёт по собственному желанию.

Я, конечно, расстроился, но не слишком сильно — потому что и сам уже подумывал об увольнении. Просто мой непосредственный начальник опередил меня буквально на день. Он приехал такой важный, с такой довольной физиономией, словно выиграл в лотерею, что я совершенно не стал с ним спорить. Более того, я даже клятвенно пообещал прибыть на следующий день в его кабинет с готовым заявлением. После этого он уехал со спокойной душой и победной улыбкой. Вот ведь как мало человеку нужно для счастья — всего лишь чужое поражение, как он думает.

Как я уже говорил, увольнение было мне только на руку, и даже более того — оно оказалось как нельзя кстати. Ведь на следующей неделе у меня всё-таки планируется открытие моего собственного автоцентра. И да, всё-таки это случилось: прошло всего полтора года с начала строительства моего маленького бизнеса. И вот мы наконец-то открываемся.

Сколько нервов, сил и денег было потрачено за это время — это просто ужас, не передать словами. Но Владимир, мой помощник, а в дальнейшем директор автотехцентра, всё уладил. Он нашёл хорошего юриста, который и занялся всеми документами для оформления моего дела. И только благодаря этому крючкотвору, этому мастеру бумажных дел, вскоре и состоится открытие моего предприятия.

Кстати, Михалыча с его бригадой рабочих я тоже не отпустил — он продолжает строительство. Но на этот раз он со своими архаровцами начал стройку огромного гипермаркета. Того самого, что будет находиться на поле, которое мне досталось от Жукова старшего.

Вы спросите: а зачем кому-то нужен огромный супермаркет, ведь не успеешь и оглянуться, как бандиты его отожмут? Ведь наступают жестокие девяностые — кругом будет процветать бандитизм, рэкет и беззаконие. Но я точно знаю, что смогу отбиться. А если ещё и найду десяток ребят, которых смогу сводить в портал и там чуть-чуть прокачать до ранга барона, то никакие бандиты мне будут не страшны.

А Владимир уже сейчас присматривается к предпринимателям, которые будут заинтересованы в открытии в моём супермаркете своих магазины, кафетерии или другие свои торговые точки думаю им будет интересно открыть их в безопасном месте. А если они откажутся — то и сам чего-нибудь придумаю, но мой гипермаркет просто так простаивать не будет. В крайнем случае сделаю из него огромный развлекательный центр. Ведь ещё с древности всем было известно, что людям нужны хлеб и зрелище. И если из предпринимателей никто не будет заинтересован в аренде торговых помещений, то мне остаётся устроить там развлекательный центр.

Но это проблема не сегодняшнего дня, и решать её я буду потом. Там, можно сказать, строительство только в начале своего пути, и пока нечего этим голову забивать. А пока меня ждёт увольнение и передача дел племяннику Николая. Хотя общатся с крысекнышем млатшим совсем не хочется.

В министерство я приехал рано утром, и даже уже с написанным заявлением на увольнение. Как я и думал, никто не заставил меня отрабатывать две недели, а сразу же уволили по собственному желанию. Так же я по-быстрому сдал все дела, и не племяннику Крысова, а непосредственно своему начальнику, и ключи от казённого автомобиля тоже сдал. Я уже через час был свободным как ветер и пока что совсем капельку безработным человеком.

Выйдя из министерства лесного хозяйства города Воронежа, я отправился на вокзал. Хоть наш городок практически считается спальным районом Воронежа, но всё равно приходится добираться на междугороднем транспорте. Вот я и направился на железнодорожный вокзал, ведь на электричке доехать быстрее всего.

Глава 2

Вокзал и дорога. 1990 год

Вокзал встретил меня привычным гулом толпы, запахом перегретого металла и пыли. Люди сновали туда-сюда с чемоданами и сумками, кто-то кого-то провожал, кто-то кого-то встречал. Обычная суета, знакомая с детства. Я уже собирался пройти к кассам, как вдруг мой взгляд зацепился за одинокую фигуру у колонны.

Здоровенный парень стоял, привалившись спиной к бетонной опоре, и курил. Курил так, словно от этого зависела его жизнь — одну папиросу за другой, жадно затягиваясь и не глядя ни на кого вокруг. Люди, проходя мимо, невольно шарахались в стороны. И было от чего: в его облике было что-то такое, что заставляло держаться подальше. Не агрессия — нет. Скорее, отчаяние. Глухое, безысходное отчаяние, которое читалось в каждой линии его лица.

Я остановился. Сам не знаю почему. Ну мало ли на вокзале людей с проблемами? Каждый второй тут с какой-то бедой. Но что-то в этом парне зацепило меня. Может, то, что я не видел в нём черноты — а я, повидавший всякого, уже давно привык оценивать людей по тому, что у них внутри. А внутри у этого здоровяка было пусто и горько. Как у человека, который потерял всё.

Присмотрелся внимательнее. Дембель. Это было видно сразу — выправка, форма, этот особый лоск, который бывает только у тех, кто недавно вернулся из армии. Хромовые сапоги со сточенными и подкованными каблуками, отутюженная портупея с аксельбантами, берет, лихо сдвинутый на затылок. Всё это выглядело одновременно нарядно и нелепо — как новогодняя ёлка, которую забыли убрать до весны.

Сам он был огромен — под два метра ростом. Светлые волосы, голубые глаза, правильные черты лица. Типичный скандинав, каких я видел только в кино. Его можно было бы назвать красавцем, если бы не шрам. Глубокий, старый, он начинался у самого глаза и тянулся через всю щёку, исчезая где-то на шее. Шрам, который многое говорил о своём владельце.

Я подошёл ближе. Парень не реагировал. Смотрел в одну точку перед собой, и в этом взгляде было столько тоски, что мне стало не по себе.

— Парень, — окликнул я его. — С тобой всё в порядке?

Он не отреагировал. Даже не моргнул.

Я потряс его за плечо. И только тогда он словно очнулся — вздрогнул, посмотрел на меня непонимающе, будто видел впервые.

— А? Чего? Где? — Он завертел головой, огляделся по сторонам, словно только что осознал, где находится. Потом вздохнул — тяжело, из самой глубины груди — и спросил: — Ты случайно не знаешь, куда идёт ближайшая электричка?

— А куда тебе надо?

Он горько усмехнулся. Усмешка вышла кривой, невесёлой.

— Да мне уже всё равно куда ехать. Меня уже никто не ждёт.

— Это как? — не понял я.

И тут его взгляд переменился. Только что был потерянным и пустым — а стал колючим, недоверчивым. Он прищурился и посмотрел на меня так, словно видел перед собой врага.

— А тебе какое дело до меня? — спросил он резко. — Или тоже хочешь облапошить, как и другие?

— Спокойствие, здоровяк, — я поднял руки, показывая, что не опасен. — Только спокойствие. Я не собираюсь тебя обманывать.

— Тогда чего тебе надо? И зачем ты спрашиваешь, что случилось?

— Да просто вижу — стоишь, нервно одну за одной сигарету куришь. Вот и решил спросить, всё ли у тебя в порядке. Может, тебе помощь нужна.

Он смотрел на меня долго, недоверчиво. Словно пытался понять, врёт ли ему этот незнакомец или говорит искренне. Видимо, что-то в моём лице его убедило, потому что он вдруг обмяк — весь этот защитный панцирь, который он только что на себя натянул, разом опал. И парня будто прорвало.

— Да что тут рассказывать... — начал он, но потом, видимо, решил, что рассказывать всё-таки надо. — Дмитрий меня зовут. Я детдомовский. Ни отца, ни матери. Ни родных, ни близких. Был один близкий человек — подруга детства, с которой мы вместе росли в одном детдоме. Думал, она дождётся. Ага, как же...

Он замолчал, снова затянувшись папиросой. Потом продолжил:

— Забрали меня в армию сразу после школы. Отправили на север, в тундру. Там кроме снега и не видел ничего. Сначала письма приходили — от неё, от друзей. Потом реже и реже. Через год друзья перестали писать. А следом и она замолчала. Я до последнего надеялся, что письма просто не доходят. Мало ли что. Но когда вернулся... — он снова замолчал, и на этот раз пауза была долгой. — Никого не осталось. Подруга замуж вышла и уехала. Друзья кто куда подались. Я один.

Я слушал и молчал. Понимал, что слова тут ни к чему. Такое не залечишь пустыми фразами.

— Пошёл в администрацию, — продолжал Дмитрий, — чтобы получить квартиру. Мне же положено. А мне говорят: свободных квартир нет. Есть только домик в каком-то отдалённом селе. Или, если хочешь, получишь комнату в аварийном доме на окраине.

— И ты что?

— Пытался спорить. Куда там. Говорят: либо так, либо никак. Взял документы и пошёл на вокзал. Стою вот теперь и не знаю, куда мне дальше.

Я взял у него документы и посмотрел, куда его распределили. И покачал головой. Да, действительно — послали так послали. Я знал это село. Когда-то часто туда наведывался, когда встречался с Татьяной. Место не самое плохое, но и не то, о чём мечтаешь, вернувшись из армии. Парня откровенно кинули. Могли бы и в Воронеже что-то найти, а отправили в глушь.

— Не переживай ты так, — сказал я, хлопнув его по плечу. — С другой стороны, вместо маленькой квартирки ты получишь целый дом. Пусть и в селе. Зато простор.

— Простор — это хорошо, — отозвался Дмитрий без особого энтузиазма. — А как насчёт работы? В городе её найти проще, чем в селе.

— Там на сколько я знаю автобус до Воронежа часто ходит. Полчаса — и ты в городе. Так что не всё так плохо.

— Тогда ладно, — чуть оживился он. — А как туда добраться, не подскажешь?

— Подскажу. И даже больше — отвезу.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Я временно безработный, времени у меня полно. Так что считай, что тебе повезло.

Дмитрий смотрел на меня так, словно не верил своим ушам. Видимо, за последние месяцы он отвык от того, что кому-то может быть до него дело. А может, просто отвык от доброты. Что ж, тем ценнее будет.

Дождались электрички. Я вкратце рассказал ему, что мне нужно заехать в свой городок за машиной — не на перекладных же нам добираться. Дмитрий не возражал. Он вообще был какой-то потерянный, словно плыл по течению и не знал, куда оно его вынесет.

Когда я выгнал из гаража свою ласточку — чёрную БМВ, — глаза у здоровяка стали размером с пятак. Он подошёл, обошёл машину кругом, провёл ладонью по капоту. И с искренним восторгом спросил:

— Откуда такой аппарат?

Я усмехнулся. И рассказал ему укороченную версию — без мистики, без магии, просто историю о том, как один гадёныш решил меня подставить, а в итоге подарил мне эту красавицу. Дмитрий слушал, и на его лице впервые за всё это время появилось что-то похожее на улыбку.

— Везёт тебе, — сказал он.

— Не то слово, — ответил я. — Садись, поехали. Посмотрим на твой дом.

Он сел на пассажирское сиденье, и мы тронулись. Впереди была дорога — к его новому, пусть и неожиданному, дому. И, кто знает, может, к новой его жизни.

Глава 3

Село и староста. 1990 год

Выехали мы в село уже во второй половине дня. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые медовые тона, и дорога, петлявшая между полями и редкими перелесками, казалась почти идиллической. Я вёл машину не спеша, наслаждаясь тишиной и покоем, который бывает только за городом. Дмитрий сидел рядом, притихший и задумчивый, и лишь изредка поглядывал в окно, словно пытаясь запомнить дорогу. Впрочем, вряд ли он запоминал — скорее, просто смотрел, потому что больше смотреть было не на что.

Дорога заняла около часа. За это время мы успели проехать пару деревень, миновать старый мост через узкую речушку и даже обогнать неторопливую повозку, запряжённую лошадью. Дмитрий на неё засмотрелся — видимо, в тундре такого не встретишь. Но вот впереди показались первые дома села, и я свернул к центру, где находился сельсовет.

Здание сельсовета было типичным для этих мест — низкое, побе-

лённое, с облупившейся краской и старой вывеской, на которой уже с трудом читалось «Сельский совет». Я припарковался у входа, заглушил двигатель и вышел из машины. Дмитрий последовал за мной, всё ещё молчаливый и какой-то потерянный.

— Не дрейфь, — сказал я ему, хлопнув по плечу. — Сейчас всё решим.

Он только кивнул, но в глазах его я не увидел особой уверенности.

Мы вошли внутрь. В коридоре пахло пылью и старыми бумагами. Где-то за стеной стрекотал печатная машинка, а из-за приоткрытой двери доносился чей-то негромкий разговор. Я уверенно направился к кабинету старосты — я знал это здание и знал, куда идти.

Звали старосту Егоров Станислав Петрович. Мужчина лет пятидесяти, с абсолютно лысой головой, зато с седой бородой, которой позавидовал бы любой старик. Телосложения плотного, но не грузного, а скорее основательное. По характеру — добродушный хитрован, каких поискать. Я его хорошо знал ещё с тех пор, когда работал лесничим: частенько сталкивались по работе, и он всегда был рад меня видеть. По крайней мере, так мне казалось.

Встретил он нас благодушно. Поднялся из-за стола, пожал мне руку, потом перевёл взгляд на Дмитрия и кивнул ему.

— Сергей Владимирович, — начал он, улыбаясь, — вы к нам по поводу вашего хозяйства или как? Что-то давно вас не было видно.

— Нет, Станислав Петрович, к лесничеству я теперь отношения не имею. Я по другому вопросу: вот парнишку привёз. Он у вас должен жильё получить.

Дмитрий, словно только и ждал этого момента, шагнул вперёд и протянул бумаги, что ему выдали в городской администрации Воронежа. Станислав Петрович взял их, мельком глянул и вдруг нахмурился. Потом перечитал внимательнее, и на его лице появилось выражение, которое я бы назвал «кислым». Он скривился, отложил бумаги и выматерился — негромко, но с чувством.

— Вот же жулики в этой администрации сидят! — сказал он, обращаясь скорее к потолку, чем к нам. — Парнишке положена квартира в Воронеже, а его сюда отправили. В глушь. А если он начнёт бузить — правды никогда и ни за что не добьётся. Там, в этих кабинетах, такие сволочи сидят, что тебе и не снилось.

Он сочувственно посмотрел на Дмитрия, который только понурил голову. Я видел, как здоровяк сжал кулаки, но промолчал. А что тут скажешь? Он сам всё понимал.

Станислав Петрович помолчал немного, а потом хитро прищурился и спросил:

— А что, парень, может, у тебя есть высокопоставленные знакомые, которые могут шороху навести в администрации Воронежа? Если есть — можно побороться за квартиру в городе. Ты скажи, если что, я подскажу, к кому там обратиться.

На что здоровяк просто помотал головой:

— К сожалению, таких не имею.

Развёл он руками. И было видно, что этот вопрос задел его за живое — не потому что он не мог решить проблему, а потому что в очередной раз почувствовал себя никому не нужным.

Староста вздохнул, поцокал языком, а потом снова перешёл на благодушный тон и стал его успокаивать:

— Но ничего, парень. В городе шум и суета, дышать нечем. А тут просторы, лес рядом, речка неподалёку — красотища! Да и люди у нас подобрей, чем в этом Воронеже. Все друг другу привыкли помогать безвозмездно. Ты не смотри, что у нас глушь. У нас тут душа есть. Вот увидишь — обживёшься, понравится.

Он бы ещё долго разглагольствовал на тему, как тут хорошо, как вдруг вдохновился и начал рассказывать про местные грибы и ягоды, про рыбалку на речке и про то, какие тут закаты. Дмитрий слушал, но по его лицу было видно, что он не особо верит в эти сказки. Я его понимал. Когда тебя в очередной раз обманывают, сложно поверить в то, что где-то тебя ждёт что-то хорошее.

Я решил прервать этот словесный поток, потому что время шло, а дело не двигалось:

— Станислав Петрович, так что насчёт дома?

— Насчёт дома — так, так, так, посмотрим, — засуетился он, начиная рыться в бумагах на столе. — А вот хотя бы дом тётки Марфы, что померла в прошлом году. Он с тех пор и стоит бесхозный. Родственников у неё нет и не было, вот изба и перешла в наш фонд. А теперь, стало быть, она тебе достанется. В ней даже мебель кое-какая осталась — так что на первое время тебе хватит. Потом обживёшься и выкинешь не нужное.

— А что за дом? — спросил я, прикидывая, что нас ждёт.

— Да дом как дом. Стоит на окраине, у самого леса. Три комнаты, печка, огород. Правда, крыша прохудилась, да и вообще — ремонт нужен. Но это ничего, дело наживное. Главное — стены есть и крыша над головой.

— А что с коммуникациями? — продолжал я допрос.

— Свет есть. Воду в колодце брать придётся. Газ — баллонный. Но это же не проблема, правда? — Станислав Петрович посмотрел на меня с надеждой, что я не буду задавать больше вопросов.

— Ладно, — сказал я. — Показывайте.

— Станислав Петрович, время не ждёт, Дмитрию ещё надо устроиться, — снова поторопил я его, потому что видел, что он готов ещё час рассказывать про прелести сельской жизни.

— А да, конечно-конечно, — спохватился он. — Сейчас подпишу бумаги, и можете вселяться.

Он достал из ящика стола какие-то бумаги, поставил несколько печатей, что-то черкнул в журнале и торжественно протянул Дмитрию ключи.

— Вот, держи. Дом номер семь по улице Лесной. Если что, соседи подскажут.

Дмитрий взял ключи и посмотрел на них так, словно это было сокровище. Для него, наверное, так и было. Свой дом. Пусть и развалюха. Пусть и в глуши. Но свой.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Да не за что, — махнул рукой староста. — Живи, обживайся. Если что нужно будет — заходи.

Мы вышли из сельсовета. Солнце уже почти село, и село погружалось в сумерки. Где-то залаяла собака, пахло дымом из печных труб. Я посмотрел на Дмитрия.

— Ну что, поехали смотреть твой дом?

Он кивнул. И впервые за весь день в его глазах мелькнула искорка — слабая, робкая, но всё же надежда.

Глава 4

Село и встреча с прошлым. 1990 год

Староста и впрямь быстро подписал бумаги, а потом и заверил их. Печать с глухим стуком опустилась на стол, и Егоров протянул Дмитрию тонкую папку с документами.

— Ну вот, — сказал он, — теперь ты полноправный житель нашего села. Добро пожаловать в Губаоево.

Дмитрий взял папку, но особой радости в его глазах я не увидел. Он всё ещё переваривал ситуацию. Но это было уже что-то. По крайней мере, у него теперь был свой угол.

Станислав Петрович любезно решил лично показать новоявленному жителю его дом, и мы уже втроём отправились на выход. Я шёл первым, Дмитрий за мной, а староста замыкал шествие, продолжая что-то рассказывать про прелести местной жизни. Он то и дело указывал на разные достопримечательности: вот здесь у нас клуб, вот тут магазин, а вон там, за поворотом, баня. Дмитрий слушал вполуха, а я просто шёл, наслаждаясь вечерней прохладой.

И надо же было такому случиться, что прямо на выходе из сельсовета я нос к носу столкнулся со своей бывшей девушкой Татьяной.

Она вышла из-за угла, неся в руках какую-то сумку, и на мгновение замерла, увидев меня. Наши взгляды встретились. В её глазах промелькнуло что-то — то ли удивление, то ли злость, то ли всё вместе. Она фыркнула, отвернулась и прошла мимо, полностью игнорируя меня. Я тоже не стал задерживаться, только пожал плечами и пошёл дальше.

Но это было только до того момента, пока я не подошёл к своей машине.

Я открыл дверцу и уже собирался сесть за руль, как услышал за спиной её голос. Она проследила за тем, как я подхожу к БМВ, и обратилась к старосте:

— Станислав Петрович, как вы можете разговаривать с этим бандитом?

— С каким это бандитом? — опешил староста, оборачиваясь.

— Да вон, который лесником прикидывается, а сам бандит бандитом. Смотрите, на какой машине приехал! — ткнула она пальцем в мою сторону.

Я остановился. Медленно повернулся. Посмотрел на неё. Внутри что-то кольнуло — не боль, нет. Скорее, досада. Мы были вместе больше года. Я доверял ей. А она поверила какому-то участковому, который окозался еще тем триплом.

— Да ты совсем ошалела, Татьяна! — всплеснул руками староста. — Кто тебе такую чушь про бандитов сказал? Сергей Владимирович действительно является лесником и законопослушным гражданином. Так кто распространяет эти слухи?

— Так наш участковый, мне про это и сказал, — растерянно произнесла она, явно не ожидая такого отпора.

— Ну ты и дура, Татьяна, что веришь в подобную чушь! — Станислав Петрович покачал головой. — А с участковым я ещё поговорю. Ишь ты, на честных людей напраслину наводит! Ух я ему! — погрозил он пальцем куда-то вверх.

А я, слыша этот разговор сидя в машине, стал закипать. Да как эта гнида посмела на меня клеветать! Даже появилась мысль — съездить к участковому, которого, как я помнил, звали Эдуард Коростелёв, и начистить ему рыло за то, что он распускает про меня такие слухи. Но пока сидел и ждал пассажиров, подумал и решил: а зачем мне это нужно? Для того чтобы вернуть Татьяну? Так она не вернётся, любви между нами больше нет. Если бы она меня любила, то хотя бы для начала выслушала меня, а не этого Эдуарда.

Но всё равно за этот поклёп в мою сторону мент ответит. Пожалуй, позже съезжу к нему в опорный пункт, всажу ему иголочку в мягкое место. Пусть он, как Михалыч когда-то, продрищется с недельку-две, а может, и три. А там либо поймёт и придёт извиняться, либо нет — что для него только хуже будет.

Ну это будет позже, а пока надо всё же съездить посмотреть на дом, что Дмитрию достался.

Дождавшись, когда Станислав Петрович и Дмитрий сядут в машину, мы рванули на осмотр дома. Ехали недолго — минут пять, не больше. Дом стоял на самой окраине села, у самого леса. И чем ближе мы подъезжали, тем явственнее я понимал, что ничего хорошего нас не ждёт.

Ну что я скажу: домик — развалюшка. Стены покосились, крыша прохудилась, окна заколочены досками. Двор зарос бурьяном, а сад, который когда-то, видимо, был гордостью хозяйки, превратился в непроходимые заросли. Правда, были и плюсы: рядом проходит трасса — это раз; в доме три больших комнаты — это два; и три — большой огород с садом. Минусы тоже немаленькие: дом разграбили, наверняка всё те же добрые соседи; крыша прохудилась — это два; и три — огород и сад заросли бурьяном.

А в целом неплохо. Ну а то, что крыша прохудилась, — не беда, это не столь критично, не говоря уже про бурьян в огороде. Всё это можно исправить. Было бы желание.

Постояв и полюбовавшись на бардак, что творится вокруг, мы все втроём решили, что жить здесь пока невозможно. И я пригласил Дмитрия погостить пока у меня, а за это время староста села обещал привести дом в порядок силами села. На этом мы и оставили Станислава Петровича решать проблему с ветхим жильём, а сами поехали ко мне на хутор.

Но прежде я всё же заглянул к участковому, как и обещал себе. Повод был самый обычный: я привёз Дмитрия, чтобы тот познакомился с местным шерифом. Так вот, пока Эдуард вёл беседу с новым жителем этого села, я всадил магическую иглу участковому туда, куда хотел. И, уходя, сказал ему: