Преодоление. Рассказы
Сергей Бойченко
Сергей Максимович Бойченко – председатель Совета ветеранов прокуратуры Амурской области, авторитетный общественный деятель, в недавнем прошлом – работник прокуратуры, старший советник юстиции, который от стажера следователя районной прокуратуры, районного и городского прокурора поднялся по служебной лестнице до заместителя прокурора Амурской области. Его труд и после отставки многие годы был востребован правительством Амурской области. Имеет ведомственные награды.
Преодоление
Рассказы
Сергей Бойченко
«Посвящается моим детям и внукам»
Фотограф Виктор Иванович Логачев
Иллюстратор Олеся Юрьевна Безденежных
Иллюстратор Татьяна Константиновна Ананьева
Иллюстратор София Сергеевна Губницкая
© Сергей Бойченко, 2018
© Виктор Иванович Логачев, фотографии, 2018
© Олеся Юрьевна Безденежных, иллюстрации, 2018
© Татьяна Константиновна Ананьева, иллюстрации, 2018
© София Сергеевна Губницкая, иллюстрации, 2018
ISBN 978-5-4490-7207-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
– Живут во мне воспоминания, – именно так с полным правом может сказать автор книги – прокурорский работник с многолетним стажем.
Наверное, есть какая-то закономерность в том, что человек, никогда не занимавшийся литературным трудом, вдруг берётся за перо. Или садится за клавиатуру компьютера. Хотя, согласитесь, слово «клавиатура» не так поэтично и литературно звучит, – не то, что «перо», да?
К определенному периоду жизни накапливается столько воспоминаний, что они требуют выплеска, требуют того, чтобы ими поделились с родными, близкими, коллегами, – да и просто с незнакомыми людьми. Благодаря таким запискам, читатель сможет набраться чужого опыта, что, кстати, весьма положительно, а то и встретиться с самим собой – с переживаниями и мыслями периода взросления: все родом из детства…
Сложилось так, что поделиться своим жизненным опытом однажды решил и автор книги, которую вы держите в руках – Сергей Максимович Бойченко. Человек он такой, что откладывать дело в долгий ящик – не в его привычках. Подумал – сделал. Биография автора – богата, его устные рассказы можно слушать долгими часами. Поверьте мне на слово: наши пути пересекаются в течение уже почти 40 лет! Потому не удивился, узнав, что мой давний знакомый занялся литературным трудом. Понятно, осмелился попросить рукопись. И прямо скажу, прочёл залпом, не отрываясь.
Чем мне стали интересны записки прокурорского работника Сергея Бойченко? Прекрасно понимал, что здесь не будет крутых детективных сюжетов «а ля братья Вайнеры» или «наворотов» придумщика Бушкова.
Знал, что не увижу в этой книге захватывающих воображение расследований преступлений в духе хрестоматийных авторов типа Джеймса Чейза или Аркадия Адамова. Вышеназванные авторы профессионально занимались литературой и свои рассказы щедро приукрашивали выдумкой, привлекая читателя сочиненными коллизиями, да и, попросту, сказать, враками.
А вот короткие и очень жизненные рассказы Сергея Максимовича – сотканы из правды. Они полны, на первый взгляд, малозначимых примет времени. Чего стоят только прищепки, которыми прихватывали штанины, чтобы те не попадали в велосипедную цепь! Или подростковое катание на тех же велосипедах «под рамкой»! Но именно эти детали и рисуют нам портрет времени, именно благодаря им мы и окунаемся в атмосферу 60-х – 70-х годов, в те годы, когда в деревне не принято было навешивать на дома замки, а проезд по пыльной улице полуторки считался у местных мальчишек чуть ли не событием мирового масштаба! В рассказах С. М. Бойченко живут прозрачные воспоминания о детстве, о приключениях времен взросления.
Но воспоминания о детстве – лишь малая часть книги. Вообще – это хронология жизни автора, и в большей степени она состоит из описания его профессионального становления, его пути от следователя-стажёра до заместителя прокурора области.
В ранней юности, раз и навсегда решив посвятить себя служению закону, он от выбранного пути не отклонялся. Гладким этот путь не назовёшь, как не назовёшь безоблачной всю жизнь Сергея Максимовича. С самых ранних лет судьба преподнесла ему «подарок» в виде тяжелого недуга. И с тех самых младенческих лет он научился преодолевать – трудности, лишения, собственные слабости. Бывало – и непонимание друзей; случалось – и предательство коллег. Но эти эпизоды биографии только способствовали еще большей твёрдости его характера, закаляли несгибаемость…
Но, мне кажется, я уже приступил к пересказу того, о чём вы прочтете сейчас сами.
Павел Савинкин, журналист
Раздел 1. Детство. Отрочество. Юность
Сладкие груши детства
В пять с половиной лет я практически умер.
Говорят, когда человек умирает, перед глазами проносится вся его жизнь. Возможно, у кого-то именно так и происходит, не знаю. А перед моими глазами просто нечему было и проноситься. Что я мог вспомнить в те свои младенческие годы?
Руки отцовские сильные – это понятно. Маму – теплую и ласковую. Деда моего, братьев… Что в головенке человека в таком возрасте возникает? Какие-то совершенно детские картинки – двор, тихое селение наше, петух драчливый…
Я родился в морозный январский день в Новокиевском Увале, в глубинке по тем временам. Он и в нынешние-то времена глубинкой считается.
На перевозе, между Сохатино и Новокиевкой, ходил небольшой паром. Если когда кого перевезти нужно было, – всегда пожалуйста, да приставали проходившие мимо пароходы… Там, кажется, до сих пор пристань сохранилась, хотя никто уже и не пользуется паромными переправами… Дед мой – Денис Эммануилович Нестеренко, был начальником этой пристани, мама – фонарщицей. Вообще, матушка моя – Мария Денисовна – работала. Да где она только не работала! Тогда руки умелые рабочие везде требовались! В том числе и в засолочном цехе. Для армии готовили впрок овощи. Уж как мастерски мама это делала – никогда более ничего вкуснее не едал! Она до самой смерти домашние заготовки проворила. В военное и послевоенное время каждый тянул лямку за семерых. Нужно ли объяснять? В 1950 году мама начала работать телефонисткой. С позывным номером 1 проработала до самой пенсии. Позднее, как бы невзначай, рассказывала, что имеет награду за участие в событиях на озере Хасан. На таких труженицах, как мать, и держалась в лихие годины страна.
С отцом, Максимом Павловичем, она встретилась, как в кино показывают: шел солдат с фронта, и нужно было ему попасть в Сохатино, что напротив пристани на правом берегу реки Зея…
А вообще, если точнее, дело было так. Матушка моя вышла замуж до войны за Ивана Антоновича Каленского, у них появились на свет мальчишки – двое – Витя и Володя. Но её муж, отец моих братьев, погиб на фронте. И вот она одна, с двумя мальцами на руках. Так что, горя хлебнула сполна, что тут говорить.
А мой отец танкистом служил, механиком-водителем «тридцатьчетверки». Чуть ли не до победы прошли со своим экипажем на танке без единой вмятины, а уже ближе к завершению войны их подбили. Но ничего, обошлось, всем удалось выбраться, спастись, живы-здоровы остались, а танк нужно было ремонтировать. И вот пока технику латали, экипаж посадили на трофейную самоходку. Были такие: спереди – обычные колеса, сзади – гусеницы. Оно понятно, война, тут не до разговоров, кто чем воюет. Что под руку попало – тем и уничтожай врага! Главное, чтобы что-то бегало и стреляло – приносило пользу. Однажды, как потом рассказывал отец, передвигались они в составе танковой колонны, замыкая ее, немного отстали, а тут сгустились сумерки, снег повалил, густой, мокрый. В тех краях, под Кенигсбергом, весной такой снегопад – дело неудивительное. И вдруг сквозь снежную завесу видят – немецкие танки ползут. Наших еще не заметили, но это дело нескольких минут! Представляете, что произошло бы: получалось, что фашисты, не зная сами, в тыл к нашей колонне заходили. А тут родная немецкая самоходка с крестом! Немцы и пристроились сзади, идут след в след… Что делать? Слава богу, движение не ходкое – из-за ужасной видимости. Договорились не показывать виду, что заметили немцев, а сами решили сообщить по колонне. Выпрыгнул из самоходки старшина – и что есть духу – догонять танк, который шел впереди. Догнал, рассказал о ситуации. Быстро по колонне по связи командир танкового полка провел оперативное совещание, произвели перестроение, взяли немцев в клещи, и осветив их прожекторами, без единого выстрела выиграли тот неожиданный бой. Комполка получил звезду Героя, а старшину потом медалью «За отвагу» наградили, хорошо бегал. Отец получил благодарность от самого Сталина.
Но вообще, с самого начала войны он был в пехоте. Воевал сначала помощником комвзвода, а когда в бою погибли командир взвода и роты, принял командование на себя.
В наградном представлении к ордену Красной Звезды написано, что во время жестокого боя, находясь под перекрестным минометно-пулеметным огнем, будучи раненным, не покинул поле боя, не бросил своих товарищей и метким снайперским огнем уничтожил 21 фрица. В документе именно так и написано «фрица»!
Однажды, дело было перед наступлением, из роты дезертировали два солдата. Не просто дезертировали – ушли к немцам! ЧП! Правда, надо отметить, солдаты были узбеками, они по-русски почти ничего не понимали, а уж по-немецки – тем более. Может, и хотели выдать какие секреты, да ничего у них не вышло. А немцы, увидев их бесполезность, раздели их, обрезали по пояс шинели – и снова к нашим с поднятыми руками отправили. А в военное время с предателями, сами знаете, – какой разговор. Короткий. Но тут тучи сгустились и над командованием роты: не уследили! Под горячую руку могли и вслед за дезертирами отправить! Но начался бой, не до разбирательств, и вовремя боя отца тяжело ранило – полгода потом в эвакуационном госпитале в Клину выхаживали. А когда дело к выписке подошло, явились в госпиталь «сваты» – давай каждый в свои войска сватать. Тут-то отец и подумал, что искать свою часть – себе дороже. Так и попал к танкистам. А что? Сколько было историй, когда кто-нибудь – не по злобе, просто в житейском разговоре – мог, например, похвалить немецкую технику, оружие – и всё, в штрафбат, а то, и того хуже, – расстрел перед строем. Война для отца закончилась 10 апреля 1945 года, когда он вместе со своим экипажем «тридцатьчетверки» наряду со всеми взяли штурмом крепость Кенигсберг.
После войны отец не сразу домой пришел, не всё ж просто делается. Они потом еще помогали немцам хозяйство восстанавливать, затем, когда Японии войну объявили, две недели в теплушках сидели, ждали, вот-вот опять на фронт отправят. Но война с Японией быстро закончилась, однако для солдата дело нашлось – еще несколько месяцев продолжали оказывать помощь немцам.
Ну, а потом демобилизация, возвращение домой. Ехал-то победителем, а вот куда… Дома никто не ждал: супруга сгинула, детей не было. В общем, возвращался в родные места, подошел к пристани, что напротив села Сохатино, вещмешок за спиной, форма военная, на груди ордена и медали, а мальчишки – мамкины дети, увидев издали солдата, приняли его за отца, и с радостными воплями к нему, на грудь бросились. Вот ведь как бывает. Так он и заменил им отца.
Уже потом, когда они с матушкой официально расписались, он настоял, чтоб фамилия у мальчишек отцовская осталась, чтобы помнили свою родовую. И за это они по сию пору благодарны ему, что не дал прерваться линии Каленских.
А там и я на свет появился. Между прочим, немного от темы отклонюсь, но скажу, что в Параде Победы принимал участие танк под номером 23, доставленный из Калининграда. Отец рассказывал: у его танка такой номер был. Хочется верить, что это был танк именно моего отца. Разве может это не вызывать гордости?!
Так вот, родился я, жизнь мирная уже вовсю налаживается, про трудности говорить не буду – у меня-то, несмышленыша – какие могли трудности быть? Живи, расти, науку жизненную осваивай. Я и осваивал, коров не боялся, была и у нас коровенка, от вредного петуха отбиваться научился, по улицам деревни гонял, как и все – что еще надо?! Но нежданно пришла беда.
Как-то по лету – родители были на работе – мой друг Юра Лещенко со своей матерью пошли в лес за голубицей, я и упросился пойти с ними. А идти – не ближний свет, считай, 12 километров до Березовки. Была раньше в наших краях такая деревенька. Для того, кто повзрослей – не расстояние, но для меня, мальца, пройти столько – подвиг. Оставаться одному дома, когда впереди лес и сладкая ягода!
Нарвали ягоды – и обратно, а я уже и устал почему-то, хотя не считался слабаком, уже и пить очень хочется, и слабость в теле, и ноги не идут, присел возле кусточка – не могу идти дальше – и всё тут! А надо мной подсмеиваются: эх, мол, ходок, обуза только. Давай, дескать, возьми себя в руки, пойдем! Попытался… Кое-как дошли до моего дома, сел я на лавочку, и больше не встал. Онемело у меня всё, и говорить не могу. У меня спрашивают что-то, а я слышать-то – слышу, а в ответ – ну, никак, ни словечка! Всё понимаю, а будто не живой!
Взял меня дед в охапку – и в больницу.