Пепел твоего сердца
– Ты не боишься меня? – спросила она.
– Я дракон, – усмехнулся он. – Мне ли бояться кого-то из-за необычной крови?
– Но я человек. Была человеком.
– Ты и сейчас человек. – Он отпустил ее плечи, но не отошёл. – Просто человек, в котором проснулось то, что спало сотни поколений. Это дар, Лия. Даже если сейчас кажется проклятием.
Она хотела ответить, но вдруг почувствовала слабость. Ноги подкосились, и если бы Эйтан не подхватил ее, она бы упала прямо на каменный пол.
– Тише-тише. – Он прижал ее к себе, поддерживая. – Первый раз всегда выматывает. Ты отдала слишком много сил.
– Прости, – пробормотала Лия, утыкаясь лицом в его грудь. Ткань рубашки пахла дымом и чем-то сладким, напоминающим горные травы. – Я не хотела быть обузой.
– Ты не обуза. – Голос Эйтана звучал глухо, но твёрдо. – Ты – всё, что у меня есть.
Он подхватил ее на руки – легко, словно она ничего не весила, – и понёс куда-то вглубь библиотеки. Лия хотела возразить, сказать, что сама пойдёт, но сил не было совсем. Веки тяжелели, мысли путались, и последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, – это его тепло и мерный стук сердца под ухом.
Она очнулась на чем-то мягком.
Это было настолько неожиданно, что Лия несколько мгновений просто лежала, боясь пошевелиться. Всю жизнь она спала на жёсткой лавке, подстелив старый тулуп, или в хлеву на соломе. Мягкие постели были для других – для Алёны, для тётки, для кого угодно, только не для нее.
Она приоткрыла глаза.
Над ней нависал каменный свод, испещрённый все той же резьбой – драконы, звезды, причудливые узоры. Рядом горел огонь – настоящий, живой, вложенный в каменную чашу. А под ней… под ней была шкура. Огромная, пушистая, белая, с длинным ворсом, в котором утопали руки.
Лия села, кутаясь в край шкуры, и огляделась.
Она лежала в небольшой нише, отгороженной от основного зала каменной аркой. Здесь было тепло – благодаря огню, – и пахло все тем же дымом с травами. У стены стоял сундук, накрытый тканью, а рядом, прямо на полу, сидел Эйтан.
Он сидел, скрестив ноги, и смотрел на нее. Взгляд его был странным – изучающим, но не холодным. Скорее, как у художника, который пишет портрет и боится упустить деталь.
– Сколько я спала? – спросила Лия. Голос звучал хрипло, в горле пересохло.
– Несколько часов. – Эйтан протянул ей глиняную кружку. – Выпей. Это отвар. Восстанавливает силы.
Лия взяла кружку, согрела ладони о тёплые стенки. Отвар пах мятой и еще чем-то терпким, незнакомым. Она сделала глоток – жидкость обожгла горло, но приятно, разлилась теплом по желудку.
– Где мы?
– В моих покоях. – Эйтан обвёл рукой нишу. – Когда-то здесь жила моя семья. Потом я остался один и заколотил вход. Не мог смотреть на эти стены.
– А сейчас?
– А сейчас ты нуждалась в тепле и безопасности. – Он пожал плечами. – Это единственное место в Арарте, где я чувствовал себя… человеком. Хотя человеком никогда не был.
Лия огляделась внимательнее. Теперь она замечала детали – детскую люльку в углу, заваленную старыми свитками, вырезанные на стене фигурки, которые явно делала рука ребенка, маленькие отпечатки ладоней, обведённые углем.
– Это ты рисовал? – спросила она, кивая на стены.
Эйтан проследил за ее взглядом и улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у Лии каждый раз что-то сжималось внутри.
– Я. Мать разрешала мне портить стены, говорила, что это развивает воображение. Отец ворчал, но не запрещал.
– Ты был счастлив?
– Очень. – Он помолчал. – Пока не пришла она.
Лия не стала спрашивать, кто. Она и так знала – ведьма, что прокляла его род. Та, что отняла у него все.
– Расскажи мне о ней, – попросила она. – О ведьме.
Эйтан нахмурился.
– Зачем?
– Затем, что мы должны знать врага. Хаос зовет меня, но кто-то же наложил проклятие. Кто-то же привязал его к жертвам. Может, это та же ведьма? Может, она до сих пор жива?
– Жива? – Эйтан покачал головой. – Люди столько не живут. Даже маги.
– А если она не человек?
Тишина повисла между ними. Эйтан смотрел на нее, и в глазах его мелькало что-то – то ли страх, то ли догадка.
– Ты думаешь…
– Я ничего не думаю. – Лия поставила кружку на пол. – Я просто спрашиваю. Ты сказал, она пришла за силой и бессмертием. Отец отказал. А что, если она нашла другой способ?
– Хаос, – выдохнул Эйтан. – Ты думаешь, она заключила сделку с Хаосом?
– Это объяснило бы, почему проклятие держится так долго. Почему оно питается смертями. Почему Хаос просыпается именно сейчас.
Эйтан вскочил и заметался по нише – от стены к стене, словно зверь в клетке.
– Если это правда… если она действительно служит Хаосу… тогда мы имеем дело не просто с древним злом. Мы имеем дело с расчётом. С планом.
– Каким?
– Не знаю. – Он остановился, провёл рукой по волосам. – Но если она задумала что-то сотни лет назад, значит, она играет в долгую. И мы только сейчас начали понимать правила.
Лия откинулась на шкуру, глядя в потолок. Голова все еще кружилась, но мысли прояснялись.
– Эйтан, – позвала она.
– М?
– Ты говорил, что я – ключ. Что моя кровь особенная. А что, если я не просто ключ? Что, если я – оружие?
Он замер, глядя на нее.
– О чем ты?
– Хаос звал меня. Сказал, что покажет, кто я. А потом, когда напали твари, я смогла их сжечь. Словно во мне есть что-то, чего они боятся. – Она села, посмотрела ему прямо в глаза. – Что, если я создана, чтобы убивать таких, как он?
– Создана? – Эйтан покачал головой. – Лия, тебя никто не создавал. Ты родилась в деревне, у простых людей. Ты росла сиротой, ты голодала, ты работала за кусок хлеба. Никто тебя не готовил.
– Откуда ты знаешь? – Она смотрела на него в упор. – Откуда ты знаешь, кем были мои настоящие родители? Почему они бросили меня? Почему никто никогда не искал меня?
Эйтан открыл рот и закрыл. Потом медленно опустился на пол рядом с ней.
– Я не знаю, – тихо сказал он. – Я правда не знаю. Но мы можем узнать.
– Как?
– Там, в библиотеке, есть раздел, посвящённый людям, которые служили драконам. Хранители, проводники, стражи. Если твоя кровь связана с нами, об этом должно быть записано.
Лия смотрела на него и видела, как в его глазах разгорается огонь – не гнева, не отчаяния, а надежды.
– Ты хочешь помочь мне? – спросила она.
– Я хочу помочь нам. – Он взял ее за руку. – Потому что теперь мы в одной лодке. Ты и я. И если мы не найдем ответы, нас обоих сожрёт Хаос. Или то, что ему служит.
Лия сжала его пальцы. Тепло разлилось по руке, поднялось выше, коснулось сердца.
– Тогда идём, – сказала она. – Времени мало.
Эйтан помог ей подняться. Ноги слушались уже лучше, голова почти не кружилась. Отвар явно творил чудеса.
– Держись рядом, – предупредил он, когда они вышли из ниши в основной зал. – Я не знаю, вернутся ли твари.
– Если вернутся, я снова их сожгу, – спокойно ответила Лия. – Теперь я хотя бы знаю, что умею.
Он обернулся и посмотрел на нее с удивлением.
– Ты не боишься?
– Боюсь, – честно ответила она. – Но боюсь не тварей. Боюсь того, что узнаю о себе. Боюсь, что окажусь не той, кем себя считала. Но прятаться от страха – значит проиграть, не начав бороться. Этому меня научила жизнь в деревне.
– Чему именно?
– Там, где ты никто, бояться бесполезно. Страх не даёт еды. Не греет ночью. Не защищает от побоев. Выживает тот, кто встаёт и делает, даже когда хочется лечь и умереть.
Эйтан остановился и посмотрел на нее долгим взглядом.
– Ты сильнее, чем думаешь, Лия.
– Посмотрим, – ответила она. – Пока мы живы – есть шанс.
Они вернулись в библиотеку. Свитки по-прежнему валялись на полу, стены были в копоти от пламени Эйтана, но тварей не было. Только запах гари напоминал о недавней битве.
– С чего начнём? – спросила Лия.
– С родословных. – Эйтан направился к стеллажу, который уцелел больше других. – Здесь записи о всех, кто служил моему клану за тысячу лет. Если твои предки были среди них, мы найдем упоминание.
Он вытащил несколько свитков, разложил на полу. Лия опустилась на колени рядом.
– Я же не умею читать, – напомнила она.
– Я буду читать вслух. А ты слушай и смотри, не откликнется ли что-то внутри тебя.
– Как это?
– Твоя кровь помнит. – Эйтан развернул первый свиток. – Если я назову имя, которое тебе принадлежит, ты это почувствуешь. Серебро откликнется.
Лия кивнула, хотя не очень понимала, о чем он говорит. Но доверилась – выбора все равно не было.
Эйтан начал читать. Голос его звучал ровно, перечисляя имена, даты, события. Лия слушала, всматриваясь в свитки, пытаясь уловить хоть что-то. Но внутри было тихо.
– Айна, дочь Боруха, служанка при дворе, тридцать лет. Мика, сын Еноха, стражник, пал в битве. Руфь, жена Иссахара, повитуха…
Лия почти перестала слушать, как вдруг что-то кольнуло внутри. Слабо, едва заметно, но достаточно, чтобы она вздрогнула.
– Стой, – перебила она. – Повтори последнее имя.
Эйтан поднял голову.
– Руфь, жена Иссахара.
– Нет, до этого.
– Мика, сын Еноха, стражник?
– Да. – Лия прижала руку к груди. Там, под кожей, пульсировало тепло. – Енох. Это имя… оно что-то сделало со мной.
Эйтан быстро развернул другой свиток.
– Енох… Енох… – бормотал он, водя пальцем по строкам. – Вот. Енох из рода Хранителей. Жил триста лет назад. Был приближенным главы клана. Имел двоих сыновей – Мику и… и дочь.
Он замолчал.
– Что? – спросила Лия. – Что там?
Эйтан поднял на нее глаза. В них плескалось что-то странное – смесь удивления и страха.
– Дочь. Ее звали Серафима. Она была особенной. В свитке сказано: «Дитя с серебром в крови, последняя из древнего рода, та, что видит сны наяву».
Лия похолодела.
– Серебро в крови?
– Да. – Эйтан протянул ей свиток. – Смотри. Здесь написано древними символами. «Серебро течет в ее жилах, ибо она – дитя двух миров. Человека и…»
– И кого? – выдохнула Лия.
Эйтан сглотнул.
– И дракона.
ГЛАВА 6: Дитя двух миров
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни.
Лия смотрела на свиток, на древние символы, которые не умела читать, но вдруг начала понимать. Буквы складывались в слова, слова – в предложения, и каждое предложение врезалось в сознание раскалённым клеймом.
«Дитя двух миров. Человека и дракона».
– Этого не может быть, – прошептала она. – Люди и драконы… это же…
– Редкость, – тихо закончил Эйтан. – Почти невозможность. Но не абсолютная. В древности, когда наш клан еще жил открыто, иногда случались такие союзы. Дети от них рождались особенными. Они не были драконами – не могли менять облик, не жили тысячи лет. Но они наследовали часть нашей силы. И кровь у них была не красная и не золотая – серебряная.
Лия смотрела на свои руки. Под кожей все еще пульсировало тепло, и она знала – если захочет, увидит ту самую серебряную нить.
– Значит, я… не человек?
– Ты человек, – твёрдо сказал Эйтан. – Наполовину. Но та половина, что от дракона, делает тебя тем, кто ты есть. Тем, кого Хаос боится.
– Боится? – Лия подняла на него глаза. – Ты сказал, он питается страхом. Но он звал меня. Говорил, что покажет, кто я. Зачем ему звать ту, кого он боится?
– Затем, что он хочет перетянуть тебя на свою сторону. – Эйтан встал, прошёлся по библиотеке, собираясь с мыслями. – Серебряная кровь – редкий дар. Ты можешь быть мостом между мирами. Между людьми и драконами. Между светом и тьмой. Хаос чувствует это и хочет использовать.
– Использовать? Для чего?
– Чтобы вырваться. Чтобы сломать печать окончательно. Если ты добровольно придёшь к нему, отдашь ему свою силу, он станет непобедим.
Лия представила это – тьму, выползающую из недр, сжигающую деревни, леса, города. Людей, которых она знала – тётку, дядьку Захара, Алёну, старуху Меланью. Все они умрут. И не только они – миллионы других, которых она никогда не видела.
– Я не пойду к нему, – сказала она твёрдо.
– Он будет давить. – Эйтан остановился напротив. – Голосом, снами, видениями. Он будет показывать тебе то, чего ты хочешь, обещать то, чего у тебя никогда не было. Семью, дом, любовь. Он умеет играть на слабостях.
– У меня нет слабостей, – горько усмехнулась Лия. – Меня нечем купить.
– Ты ошибаешься. – Эйтан опустился на колени рядом с ней, заглянул в глаза. – Слабость не в том, что у тебя есть. Слабость в том, чего тебе не хватало всю жизнь. В голоде по теплу, по ласке, по тому, чтобы кто-то просто обнял и сказал, что ты нужна. Это самая сильная слабость, Лия. И Хаос это знает.
Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Всю жизнь она мечтала только об одном – чтобы ее заметили. Чтобы кто-то посмотрел на нее не как на рабочую скотину, не как на пустое место, а как на человека. Как на девушку.
– Откуда ты знаешь? – прошептала она.
– Потому что я сам такой. – Эйтан отвёл взгляд. – Тысячу лет я мечтал, чтобы кто-то пришел и снял это проклятие. Чтобы кто-то посмотрел на меня и не увидел чудовище. Чтобы кто-то просто… остался. И когда ты пришла и не закричала, я чуть не сошёл с ума от счастья. Потому что ты – первая за сотни лет, кто видит во мне не зверя.
Лия смотрела на него и видела – действительно видела – не дракона, не древнее создание, а мальчишку, который тысячу лет сидит один в темноте и ждет, когда кто-то зажжёт свет.
– Эйтан… – начала она.
Но он перебил, вставая и отворачиваясь.
– Нам нужно искать дальше. Если Серафима – твоя прародительница, мы должны узнать, что с ней случилось. И почему ты оказалась в деревне одна, без рода, без памяти.
Лия кивнула, проглатывая то, что хотела сказать. Не время. Не место. Сначала – правда.
Эйтан разворачивал один свиток за другим, читал вслух, комментировал. Лия слушала, впитывая информацию, и постепенно картина складывалась.
Серафима была уникумом – дочь дракона и смертной женщины. Она родилась в самом расцвете клана Лунных Драконов, за двести лет до проклятия. Ее воспитывали при дворе, учили магии, истории, языкам. Она была любимицей всего клана – живая, остроумная, добрая.
А потом случилась беда.
– Что за беда? – спросила Лия, видя, как Эйтан хмурится над очередным свитком.
– Здесь не сказано точно. – Он провёл пальцем по строкам. – «Серафима покинула чертоги в год Великой Бури. Причина неизвестна, но ходили слухи, что ее сердце разбито. Она ушла в мир людей и больше не возвращалась».
– Разбитое сердце? – Лия нахмурилась. – Из-за чего?
– Может, из-за кого. – Эйтан перебирал свитки. – Вот, смотри. Здесь упоминается имя – Кай. Безродный юноша из деревни, который работал в чертогах конюхом. Говорят, Серафима часто с ним разговаривала. А потом он исчез.
– Исчез?
– Умер. – Эйтан поднял глаза. – Несчастный случай. Сорвался со скалы. Или не сорвался. Летописи говорят осторожно, но намекают, что Кая убили.
– Кто?
– Те, кто не хотел, чтобы полукровка связалась с простым смертным. – Эйтан отложил свиток. – В клане были и те, кто считал Серафиму угрозой. Слишком сильная, слишком необычная. Она нарушала порядок.
Лия почувствовала, как внутри закипает гнев. Она знала это чувство – когда тебя травят не за то, что ты сделал, а за то, кто ты есть.
– И что стало с ней?
– Никто не знает. – Эйтан развёл руками. – Она ушла и не вернулась. Через пятьдесят лет пришла ведьма и наложила проклятие. Клану стало не до поисков пропавшей полукровки.
– Пятьдесят лет, – задумчиво протянула Лия. – Достаточно, чтобы родить детей. Чтобы основать род.
– Ты думаешь, Серафима вышла замуж за человека и родила детей, которые унаследовали ее кровь?
– А почему нет? Если она была разбита горем, если ее любимого убили, она могла искать утешения в другом месте. В другой любви. В семье.
Эйтан смотрел на нее, и в глазах его разгоралось понимание.
– Тогда твоя кровь – прямая линия от Серафимы. Через поколения, через века. Она передавалась, ослабевая, но не исчезая. А когда ты родилась, что-то случилось – и кровь проснулась.
– Что могло случиться?
– Не знаю. – Эйтан покачал головой. – Может, сам факт того, что ты пришла сюда. Может, близость Хаоса. А может, просто пришло время.
Они замолчали. Тишина в библиотеке снова стала давящей, наполненной шёпотами прошлого.
Лия смотрела на свитки, на имена, на даты, и вдруг поняла одну простую вещь: она не случайность. Ее жизнь, полная боли и унижений, – не бессмысленный набор страданий. Она – звено в цепи, тянущейся из глубины веков. И от того, что она сделает сейчас, зависит, оборвётся эта цепь или выдержит.
– Эйтан, – сказала она твёрдо. – Я хочу спуститься к Хаосу.
Он вздрогнул, словно его ударили.
– Что? Нет. Ты с ума сошла?
– Выслушай меня. – Лия встала, подошла к нему. – Он зовёт меня. Он хочет, чтобы я пришла. Значит, у меня есть рычаг. Я могу притвориться, что согласна, выведать, что ему нужно, найти слабое место.
– Или он сожрёт тебя в первый же миг.
– Может быть. – Лия пожала плечами. – А может быть, я успею. Ты сам сказал – моя кровь особенная. Он боится меня. Или хотя бы остерегается. Это даёт мне шанс.
– Слишком маленький шанс. – Эйтан схватил ее за плечи. – Слишком рискованно. Я не пущу тебя.
– Ты не можешь мне приказывать. – Лия смотрела ему прямо в глаза. – Я не твоя подданная. Не твоя жертва. Я – свободный человек. И я выбираю идти.
Он молчал, сжимая ее плечи так, что становилось больно. В глазах его бушевало пламя – настоящее, живое, готовое вырваться наружу.
– Почему? – спросил он глухо. – Почему ты хочешь рисковать собой?
– Потому что, если я не рискну, погибнут все. – Лия положила ладони ему на грудь, чувствуя, как под пальцами бьётся сердце. – Твоя деревня, где меня никто не любил, но где есть дети, которые не виноваты в том, что их родители жестоки. Твой мир, который ты пытался защищать, даже будучи запертым в этой горе. И ты сам. Ты, кто тысячу лет ждал, когда кто-то просто скажет тебе, что ты не чудовище.
Эйтан смотрел на нее, и пламя в его глазах сменялось чем-то другим – влажным, человеческим, почти болезненным.
– Лия…
– Я не хочу умирать, – перебила она. – Я только начала жить. Только начала понимать, кто я. Только почувствовала, что такое, когда на тебя смотрят по-настоящему. Но если мой выбор – спрятаться здесь и ждать, пока Хаос сожрёт мир, или пойти и попытаться его остановить – я пойду. Потому что прятаться я умею. Всю жизнь только это и делала. Хочу попробовать другое.
Он молчал очень долго. Потом медленно разжал пальцы, отпуская ее плечи, и провёл ладонью по ее щеке. Прикосновение было горячим, почти обжигающим, но Лия не отстранилась.
– Ты самая невероятная женщина, которую я встречал за тысячу лет, – тихо сказал он. – И, если ты идёшь, я иду с тобой.
– Нет, – покачала головой Лия. – Ты нужен здесь. Если я не вернусь, ты должен будешь найти другой способ. Предупредить людей. Сделать хоть что-то.
– Я не могу тебя отпустить одну.
– Ты не отпускаешь. Я ухожу сама. – Она улыбнулась – впервые за долгое время легко, почти счастливо. – Но спасибо, что хотел пойти.
Эйтан смотрел на нее, и в глазах его было столько боли, что Лии захотелось обнять его и никогда не отпускать. Но она сдержалась. Сначала – дело.
– Как мне спуститься к нему? – спросила она.
– Есть туннели, – глухо ответил Эйтан. – Старые шахты, где драконы добывали руду. Они ведут глубоко вниз, почти к самому сердцу горы. В конце одного из них – врата. За ними начинаются владения Хаоса.
– Покажешь?
Он кивнул. Лицо его было бледным, почти серым, и Лия поняла, чего ему стоит это согласие.
– Но сначала… – Он взял ее за руку и повёл в центр библиотеки, где на полу был выложен круг из камней. – Сядь.
– Зачем?
– Ты должна научиться защищаться. До врат еще идти, и по дороге будут твари. Много тварей. Если ты не умеешь управлять своей силой, ты погибнешь, не дойдя.
Лия послушно села в центр круга. Эйтан сел напротив, взял ее руки в свои.
– Закрой глаза. Дыши ровно. Чувствуй, как кровь пульсирует в жилах. А теперь представь, что эта пульсация – свет. Серебряный свет. Он разливается от сердца по всему телу, заполняет каждую клетку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: