– Только у меня не убрано, – буркнул Макар, делая приглашающий жест рукой.
– Ничего страшного, и не такое видали.
Договаривал старлей, уже входя в квартиру, младший сержант прошёл вместе с ним внутрь, а тот, что постарше, остался около двери. Клавдия Ивановна попыталась проскользнуть в квартиру, но, наткнувшись на недружелюбный взгляд Макара, осталась на лестничной площадке, изо всех сил вытягивая сморщенную шею и пытаясь рассмотреть, что творится внутри. Под начищенными до блеска берцами старлея захрустели осколки зеркала, тот целенаправленно направился в комнату. Не оборачиваясь, бросил через плечо:
– Что у вас с лицом?
Макар осторожно дотронулся до лба. На ощупь размеры шишки впечатляли, а со стороны наверняка выглядит ещё хлеще.
– Споткнулся, ударился головой о косяк.
Макар указал младшему сержанту рукой на косяк и на лужицу крови, что натекла, пока он валялся на полу, приходя в себя. Сержант энергично нагнулся к каплям крови на полу, точно охотничья собака, только что без хвоста и в форме. Радостно отрапортовал:
– Сань, на полу и вправду кровь.
Старлей Саша возник в коридоре, загородив дверной проём, и с сарказмом заметил:
– Молодец Савин, далеко пойдёшь.
Тут в разговор влезла Клавдия Ивановна, изнывавшая от безделья на площадке, краем уха услышавшая про кровь.
– А что я вам говорила! Маньяк он всамомделешний, небось трупы в ванной спрятал. Ага, ага…
Закончить ей не дал лейтенант, произнеся с раздражением:
– Гражданка Фазанова, не мешайте, сами разберёмся.
Посмотрев на Макара, как тому показалось, уже без такой строгости, как вначале, старлей проговорил:
– Вам бы умыться, да и рассечение осмотреть надо. Как раз и ванную увидим. У вас есть чем обработать рану?
Макар отрицательно покачал головой:
– Вряд ли.
– Савин, сгоняй в машину за аптечкой, я пока тут закончу.
Младшой, хотя и с недовольным видом, вышел из квартиры, шёпотом перекинулся парой фраз с напарником, и его шаги горохом посыпались по ступеням.
Пока Макар в ванной оттирал засохшую кровь со лба и с переносицы, оставшийся с ним лейтенант, осмотрев ванную с санузлом и кухню, остановился перед закрытой дверью в бывшую детскую и, постучав по ней костяшками пальцев, переспросил:
– А что у вас находится в этой комнате?
Макар вздрогнул от этого звука, как будто его ударило током. Смотря на своё отражение в зеркале, он видел себя стоящим в чёрном костюме под хмурым осенним небом и глядящим, как вслед за гробом жены опускается в могилу маленький гробик с телом его дочери, а где-то невдалеке истерично стучал по дереву дятел…
– Макар Васильевич, Макар Васильевич, вы меня слышите, с вами всё в порядке?
Макар плеснул холодной водой в лицо и слегка потряс головой, отгоняя нахлынувшее воспоминание, повернув голову, посмотрел на старлея. Тот стоял в дверях ванной с вопросительным выражением на лице. Видя, что на него, наконец, обратили внимание, он повторил свой вопрос про запертую комнату. Макар проглотил тугой комок, подступивший к горлу. Тяжело вздохнув, он произнёс:
– Это комната моей дочери, она погибла вместе с женой в автомобильной аварии год назад.
Образовалась неловкая пауза. Старший лейтенант Александр Кондратов, сконфуженно кашлянув в кулак, посмотрев на грязный кафель пола и, не найдя там ответа, не глядя на Макара, пробормотал:
– Мои соболезнования.
Макар устало пожал плечами. Атмосферу разрядил вернувшийся с аптечкой Савин. Радуясь возможности перевести тему, Кондратов попенял Савину за нерасторопность:
– Я сказал – сгоняй, а не сползай, ты чего, за аптечкой в отделение бегал?
– Саш, да я перед подъездом, пару затяжек сделал и бегом сюда.
– Бегом… – передразнил Кондратов. Ты бы так зачёты сдавал, как куришь. Давай аптечку.
Недовольно насупившись, Савин протянул требуемое и с видом оскорблённого достоинства удалился в коридор. Повернувшись к Макару, Кондратов, протянув тому видавшую виды автомобильную аптечку, спросил:
– Сами справитесь?
– Да, конечно. Спасибо.
Достав перекись, Макар быстро обработал рану и заклеил бактерицидным пластырем. Вышло уж не сказать, что намного лучше, но, по крайней мере, не так вызывающе. Старлей переминался с ноги на ногу, ему явно было неловко, но Макар чувствовал, что он всё равно не отстанет и придётся открыть комнату, чтобы снять все вопросы. «В конечном счёте, это его работа, – подумал Макар, – искать, осматривать». В данном случае – определить наличие или отсутствие гипотетических трупов в его квартире.
Взъерошив давно не стриженные седые волосы, Макар понуро направился из ванной. Кондратов посторонился и отошёл к дверям детской:
– Одну секунду.
Макар прошёл в большую комнату к стенному шкафу, со скрипом открыв стеклянную дверцу, достал маленькую деревянную шкатулку, из которой вынул небольшой ключ. Ключ показался Макару удивительно тяжёлым, словно каждый прошедший день после того, как он закрыл комнату, вернувшись с похорон, слой за слоем накладывался на него. Зажав его в ладони, он отправился к ожидавшему его Кондратову. Протянув тому ключ, Макар ушёл на кухню и сел на табурет. Его начинало слегка знобить, сердце тяжело бухало в висках… Чтобы унять дрожь, Макар зажал ладони между коленями и, сгорбив спину, напряг всё тело.
Кондратову давно не было так хреново. Наводить порядок у разбуянившихся калдырей или торчков было гораздо проще, чем по звонку полоумной старухи теребить не зажившие раны человека, потерявшего семью. К тому же ему страшно не хотелось заходить в комнату, ну не хотелось, и всё тут.
Набрав в грудь воздуху, словно приготовился рвануть большой вес, вставил ключ в замочную скважину. Два поворота ключа – ЩЁЛК, ЩЁЛК – бьют Макара словно палкой, заставляя ещё больше скорчиться на табуретке. Старлей быстро вышел из комнаты, зашёл на кухню, аккуратно положил ключ на стол. Тут же, на столе, заполнив протокол и дав расписаться, стараясь не глядеть на скрюченную фигуру Макара, тихо извинился за возникшее недоразумение, и, пожелав всего доброго, направился к выходу, про себя матеря несносную старуху. Макар догнал Кондратова у дверей. Тот, уже в дверях, обернулся.
– Макар Васильевич, это, конечно, не моё дело, но вы бы убрались, а то вон стекло по всему полу разбросанно, вам так и пятки заклеивать придётся.
– Да, конечно, это у меня как раз перед вашим приходом зеркало разбилось.
Кондратов недоверчиво покосился на останки зеркала и вежливо поинтересовался:
– Извините, а почему чёрное?
– Да оно такое и было, знаете ли… – Макар судорожно придумывал, каким может быть чёрное зеркало, и, не найдя ничего лучшего, ляпнул: декоративное.
– Ну да, понимаю… – хотя по лицу старлея было видно, что он ничего не понял. – Ну ещё раз всего хорошего, извините, если что не так, работа такая.
– Ничего, я понимаю, – сказал Макар и протянул старлею руку, которую тот крепко пожал.
Видя, что результат вызова полиции (по привычке называемой ею милицией) не оправдал её надежд и Макара Чурова не увозят в наручниках в тюрьму, Клавдия Ивановна Фазанова решила ретироваться с поля боя на свою территорию. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как её настиг праведный гнев старшего лейтенанта Кондратова.
– Гражданка Фазанова, между прочим, за ложный вызов и за клевету также ответственность имеется. В следующий раз, если вам, что-то почудится, вы уж точно выясните, что случилось, а потом в полицию звоните. Вам всё понятно?!..