Лестер завершил круг странного забега и, видя, что соперник, хоть и кое-как, но готов защищаться, начал сближение. Резко присев и сделав вид, что снова атакует ноги, он вдруг выпрямился и направил оружие вверх. Сарун опустил щит, предугадывая удар. Взмывающее неприятельское копьё застало его врасплох. Взор степняка обжёгся о смертоносное жало, летящее в его горло. Как оно вышло из затылка, Сарун уже не почувствовал: душа его устремилась в вечное небо.
––
– …Я тебе повторяю, рыжий великан вобьёт в землю этого Лестера, – говоривший степняк был уже на бровях. Когда успел? Ещё только начало ночи.
– А я думаю, златокожий победит, – возразил пожилой соплеменник с красным лицом. – Сдаётся мне, что яйца у него из закалённой стали. Не всё зависит от размера.
– Нельзя победить гору, – затряс головой пропоец.
– А вот посмотрим, если, конечно, небо будет благосклонно и сведёт их в поединке.
– Да, посмотрим. Налей-ка, дружок, ещё, – пьяный степняк протянул кружку к мальчику, держащему сосуд с божественным напитком. Потом, изрядно хлебнув из наполненной ёмкости, уставил вдаль мутные глаза и запел:
Когда у степняка паршиво на душе –
Он едет в степь, он едет в степь.
Когда ему безрадостно уже –
Он едет в степь, он едет в степь…
Все, кто находился поблизости, подхватили незамысловатую песню:
Здесь для него еда есть и ночлег,
Он едет в степь, он едет в степь.
Здесь проживёт он свой короткий век,
Он едет в степь, он едет в степь…
Хорошо, хорошо мужчинам и женщинам – детям безбрежных просторов: много еды, сколько желаешь выпивки, и ночь обнимает горячими руками. Забурлил пир подобно весенней реке, расцвела музыка в сердцах отважных кумчаков – гуляй не хочу!
––
Хан Аскул сидел за одним из столов и потягивал вино из серебряной чаши. Рядом находились близкие ему люди.
– Скажи, долго ещё, по словам колдуна, мы сможем управлять Лестером при помощи волшебной палки? – спросил Аскул у Мулкуса, устроившегося справа от него.
– Пока он не придёт в себя окончательно и не победит магию, – Мулкус хлебнул любимого кумыса и крякнул от удовольствия. – Загус его заколдовал, но сила волшебства со временем иссякнет. Правда, сам пленник об этом ещё не знает.
– Раз не знает, так и не надо ему об этом говорить, – оживился по другую руку от Аскула худой старик в белом халате. Это был советник хана Скол, давно приехавший в степь из далёкой западной страны Фрикии. – Хотя, рано или поздно он сам поймёт. Я слышал об этих воинах из Гулайских гор. Говорят, они непревзойдённые рубаки. Но все слухи о них настолько противоречивы, что не могут быть правдой.
– Да, колдун говорил о горах и о воинах, каждый из которых способен победить многих, – Мулкус отломил лапу от хорошо прожаренного гуся и впился в неё зубами.
– Не забывай, что мы дали нерушимую клятву – освободить его в случае победы, – Адас, сидящий напротив хана, ел и пил мало. Он вообще был умерен: в вине, в пище, в женщинах. Только в одном он умерен не был – в соблюдении интересов Аскула. Третьей рукой хана называли его: боялись и уважали. Он никогда не страшился высказывать правду повелителю в глаза, не боялся спорить с ним и отстаивать свою точку зрения. Какой мудрый правитель не мечтает о таком верном и честном слуге и друге?..
– Помню, – кивнул Аскул и уперся взором в Мулкуса: – А кто охраняет чужеземца?
– Мальчишка Агас и пять воинов, – чуть не подавился сотник. – Не думаю, что без своего оружия он сбежит.
– Его нужно охранять не от побега, а от завистливых недоброжелателей, – глаза хана жёстко сузились.
Мулкус немедленно бросил на тарелку недоеденную лапу:
– Понял, повелитель. Я сам буду охранять его ночью.
– Да, будешь, – подтвердил Аскул. – И возьми с собой десятка два трезвых воинов.
Мулкус выскочил из-за стола и умчался в сторону родного стойбища.
– А ты не хочешь, великий, познакомиться и поговорить с этим чужеземцем? – спросил Скол.
– Я поговорю с ним, если он победит, – Аскул поднял голову и задумчиво уставился на яркую луну. Луна смотрела на радующихся людей и улыбалась.
************* 3 *************
– Второй день смертельных боёв! – распорядитель после ночного застолья выглядел несвежим, но голос его звучал сильно и громко. – Поединщик Лестер представляет ханство Восточных Ветров!
Публика заклокотала в предвкушении интересного зрелища. Множество разговоров об этом чужеземце велось на весёлом пиру, немало пари было заключено.
Лестер появился на площадке и направил взор поверх толпы. «Долго возиться не будем», – подумал он. Ветер пошевелил чёрные волосы воина и, подслушав его мысли, стих.
– От ханства Диких Скакунов бьётся Сугул!
Сугул вылетел, словно необъезженный конь из его родного края, сделал пробежку под одобрительный рёв соплеменников и захохотал зычно и раскатисто. Он был молод, хорошо сложён и горяч.
– Поединок начинается!
Сугул нацелил копье и устремился в атаку, намереваясь сломить противника бешеным напором.
Лестер тоже двинулся вперёд. Его копьё, задрожав от нетерпения, оттолкнуло неприятельское древко в сторону и вонзилось острым наконечником – поверх щита – в глаз Сугула. Степняк, не успев даже охнуть, рухнул срубленным деревом на землю.
Всё это было проделано с невероятной скоростью, и мало кто из зрителей понял, что произошло. Лестер, внимательно посмотрев на павшего соперника, неспешно зашагал прочь.
Кумчаки на трибунах смолкли на некоторое время, а потом завопили от восторга.
––
Огненная колесница солнца уже проехала гораздо больше половины пути, когда завершилось семь боёв. Оставался один воин, которому ещё не нашлась пара. Её определил жребий:
– Вызывается Лестер!
Публика зарычала от избытка чувств.
– Ему противостоит Атрис из ханства Диких Волков! Согласно правилам, последний поединок этого дня и последующие поединки завтрашнего будут проходить без копий!
К Лестеру поспешил высокий широкоплечий человек с ястребиным взором из-под густых светлых бровей, одетый в кожаную безрукавку и шёлковые синие штаны. Его шевелюра напоминала разворошённую копну сена; лицо было выскоблено до невозможности. Он шевелил губами, вознося молитву небу.