Девятый

Глава 1. Пепел и Слава

Пыль арены пахла гарью, потом и дешевым вином.

Джонни стоял в центре Колизея Дэмии, не опуская рук. Его дыхание было ровным, сердце билось с размеренностью метронома — сто двадцать ударов в минуту, идеальный ритм для восстановления после взрывной нагрузки. Вокруг него на выжженном песчанике медленно оседал пепел. Не древесный, а плотный, жирный пепел сгоревшей магической эссенции. Там, где песок соприкасался с его босыми стопами, он спекся в черное стекло.

На противоположном конце восьмиугольника корчился его противник. Тяжелый латник из личной гвардии барона Кроули, обвешанный рунами защиты от физического урона так плотно, что напоминал ходячую крепость. Он был мертв еще до того, как шагнул за барьер. Джонни чувствовал это по запаху его страха, который смешивался с вонью раскаленного металла. Гвардеец потратил все свои сбережения на зачарованную сталь, но забыл купить себе мозги. Против мага огня девятого ранга латы были не броней, а духовкой.

— Сдавайся, — ровно произнес Джонни. Голос звучал глухо из-под простой тканевой маски, закрывающей нижнюю половину лица. — Я могу потушить тебя изнутри. Это будет больно минут пять. Или просто уснешь. Выбирай.

Гвардеец зарычал, поднял тяжелый фламберг, окутывая лезвие синим светом собственной маны, и бросился вперед. Земля дрогнула под весом двухсот килограммов закованного в железо мяса. Толпа взревела. Они любили кровь. Любили хруст костей. Но больше всего они любили иллюзию борьбы там, где ее давно не осталось.

Джонни выдохнул.

Он не сдвинулся с места. Лишь слегка развел пальцы правой руки. Воздух между ним и несущимся танком мгновенно нагрелся. Для зрителей это выглядело как вспышка: оранжевая змея сорвалась с ладони Девятого, пробила нагрудник гвардейца, вошла в тело, вскипятив кровь за долю секунды, и вышла через спину, унося с собой кусок спинного хребта. Латник рухнул лицом вниз, подняв облако пепла. Руны на его доспехах жалобно тренькнули и погасли. От них пошел густой сизый дым.

В наступившей тишине, которая всегда повисала над ареной сразу после убийства, раздался сухой щелчок. Судья — высохший старик в черной мантии коллегии — ударил посохом о камень. — Победа! — проскрипел он. — Нокаут. Девятый остается непобежденным!

И тогда Колизей сошел с ума.

Тридцать тысяч глоток выплюнули одно слово, которое эхом отразилось от мраморных трибун: — Де-вя-тый! Де-вя-тый! Де-вя-тый!

Они скандировали его имя, хотя никто из них не знал настоящего. Для столицы королевства Дэмия он был цифрой. Эмблемой. Идеальным убийцей, завернутым в черный хлопок.

Джонни разжал кулаки. Пальцы едва заметно дрожали. Не от усталости. От накопившегося напряжения, которое требовало выхода. Магия Огня жила внутри него не костром, а спрессованным вулканическим давлением. Если дать ему волю, он превратит весь Колизей в озеро лавы. Но Джонни годами вбивал в свое тело железную дисциплину. Давление должно оставаться внутри. Оно кует клинок. Выпускать его наружу — удел любителей вроде того мертвеца в песке.

К нему подбежал распорядитель арены — толстый, потный мужчина в шелках, которые казались оскорблением на фоне минималистичного черного костюма бойца. — Блестяще, милорд! Барон Кроули только что потерял годовой доход, ставя на своего цепного пса! Золото уже переведено на ваш анонимный счет. Плюс бонус от Короны за зрелищность — вы снова спасли сборы этого месяца.

Джонни молча прошел мимо него. Распорядитель осекся и отступил, бормоча извинения. Девятый никогда не давал интервью. Никогда не поднимал забрала. Никогда не купался овациях. Он принимал золото, лечил неизбежные микротравмы у личного целителя и исчезал. Эта отстраненность бесила публику еще сильнее, чем его победы, лишь подогревая культ вокруг безликого номера.

Коридоры под ареной встретили его прохладой и запахом мокрого камня. Рев толпы остался позади, превратившись в далекий гул прибоя. Здесь дежурила стража Королевской Гвардии, но при виде идущего навстречу человека солдаты инстинктивно прижимались к стенам, пряча взгляды. Они боялись его больше, чем вражеских армий. Армия убивает издалека. Девятый убивал лично, глядя в глаза.

У тяжелой дубовой двери, обитой бронзой, стояли двое. Их доспехи сияли полированным золотом, а плащи были расшиты гербом Дэмии — фениксом, пронзающим солнце. Элита элит. Первый и Второй.

Первый прислонился к косяку, лениво поигрывая коротким клинком, который, если верить слухам, мог резать само пространство. Высокий, платиновый блондин с улыбкой сытого хищника. Настоящее имя — Каэль. Говорили, что однажды он разрезал пополам целую осадную башню вместе с гарнизоном, просто проведя перед ней ладонью. — Как прогулка, Девятый? — ухмыльнулся Каэль. — Надеюсь, ты оставил немного пепла для садовников. Им завтра удобрять королевские розы.

Второй даже не повернул головы. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо перед собой. Массивный, вырубленный из темного гранита, с кожей цвета старой бронзы. Его звали Варг, и он считался сильнейшим живым существом континента по чистой физической мощи. Рядом с ним даже самый крупный минотавр казался подростком. — Он тратит слишком много кислорода, когда открывает рот, — ровно ответил Джонни, останавливаясь в трех шагах от них.

Каэль рассмеялся. Смех Второго Первого всегда звучал фальшиво, как звон дешевых монет. — Остроумие нашего огненного мальчика прогрессирует. Еще пара лет, и он научится шутить. Что скажешь, Варг? Выпишем ему премию за развитие социальных навыков?

Варг медленно перевел взгляд своих абсолютно черных глаз на Джонни. В этих глазах не было ни злобы, ни веселья. Только бесконечная, давящая пустота. — Ты задерживаешь нас, Девятый, — прогудел он. Бас Второго заставлял вибрировать каменные плиты под ногами. — Совет Десяти ждет. Король не любит ждать.

Джонни кивнул. Он протянул руку, и распорядитель, семенивший следом, вложил в нее кожаный кошель. Тяжелый. Джонни взвесил его в руке, удовлетворенно хмыкнул и бросил обратно. — На восстановление песка, — бросил он. — И компенсацию семье гвардейца. Отправьте анонимно.

Каэль картинно закатил глаза. — Святой мученик. Жертвуешь деньги семьям тех, кого испепеляешь. Какой трогательный фарс.

Джонни посмотрел на Первого. Прямо сквозь прорези своей простой маски. Взгляд был лишен эмоций, но Каэль вдруг перестал улыбаться. Он почувствовал, как температура воздуха в коридоре упала на пару градусов, а тени от факелов вытянулись, словно пытаясь спрятаться. — Фарс — это твоя позолота, Каэль, — сказал Джонни. — Она блестит снаружи, чтобы никто не увидел ржавчину внутри. А я просто сжигаю мусор. Освободи проход.

Первый побледнел, дернул щекой, но отошел в сторону, пропуская Девятого. Варг посторонился молча.

Залы Королевского дворца пахли иначе. Здесь царил аромат воска, старого пергамента, озона от стационарных защитных контуров и дорогих сигар министра финансов. Ковры глушили шаги. Стража здесь стояла каждые десять метров, но их алебарды были скорее декорацией. Настоящая защита заключалась в невидимых нитях магии, сплетенных в сложную сеть. Любой незваный гость, сделавший лишний шаг, превратился бы в горстку праха быстрее, чем успел бы моргнуть.

Джонни вошел в Зал Полукруга последним.

Десять кресел из черного обсидиана стояли амфитеатром напротив огромного панорамного окна, выходящего на шпили столицы. В креслах сидели девять человек. Топ-10. Личный карательный отряд Короны. Те, чье существование держало королевство Дэмия от распада последние сорок лет.

Во главе, в самом массивном кресле, сидел старик. Король Элиан Третий. Его лицо напоминало пересохшую карту дорог, а белые волосы светились в лучах заходящего солнца. Несмотря на возраст, от фигуры короля исходила такая властная тяжесть, что казалось, сама гравитация работает на него.

По правую руку от короля стояло пустое кресло из белого мрамора. Кресло Нулевого. Оно пустовало уже семь лет, с момента падения Артура Проклятого, но его присутствие ощущалось физически. Зияющая дыра в совершенстве системы.

Когда Джонни ступил на мозаику центра зала, девять пар глаз синхронно повернулись к нему. Никто не поприветствовал. Внутри Топ-10 не было вежливости. Была только функция.

— Садись, Девятый, — проскрипел король Элиан.

Джонни подошел к своему месту — девятому слева — и опустился в холодный обсидиан. Камень принял форму его тела, чуть нагревшись от контакта. Система работала безупречно. Каждый номер соответствовал уровню угрозы, которую государство могло контролировать. Десятый — шпионы и диверсанты. Восьмой — тяжелые боевые маги поддержки. И так далее, вверх по лестнице смерти.

— Хороший вечер для тотализатора, — сухо заметил Седьмая, женщина в строгом мундире разведки, перебирая пальцами янтарные четки. Ее звали Илва, и она могла заставить заговорить камень. — Казна пополнена. Барон Кроули рвет на себе волосы, а может, и нечто иное. Ставки на твою смерть перестали приниматься три года назад. Скучно.

— Мы собрали вас не ради сводок с арены, — оборвал ее король. Его голос, тихий и скрипучий, перекрыл шепотки. — У нас проблема. Северные рубежи. Провинция Валлард.

Карта провинции вспыхнула в воздухе голограммой. Красные точки мятежей расползались по ней, как язвы. — Граф Валлард объявил о независимости, — продолжил король, водя узловатым пальцем по воздуху. — Сегодня утром его люди вырезали имперский налоговый обоз. Вместе с детьми возниц. Граф сжег заживо двенадцать человек, включая собственного сборщика податей, который оказался недостаточно убедителен. Он провозгласил себя «Свободным Солнцем Севера» и призывает остальные баронства последовать его примеру.

— Пусть Четвертая идет и ломает им ноги, — лениво протянул Каэль (Первый), крутя на пальце кольцо-печатку. — Мятеж одного захолустного графа — это работа для армии, а не для нас. Мы — скальпель. Зачем использовать скальпель, чтобы рубить дрова?

Король медленно перевел взгляд на Первого. Улыбка Каэля увяла. — Потому что это не обычный граф, Каэль, — сказал король. — Три часа назад прилетел ворон от наших союзников из Султаната. Валлард нашел кое-что в старых шахтах Хребта Дракона. Фрагмент Солнечного Резонатора. Древний артефакт эпохи Войн Рассвета.

В зале стало тихо. Даже Варг (Второй) едва заметно напрягся.

Резонатор. Оружие, способное превратить столицу Дэмии в гладкое стеклянное море одним импульсом. Легенда, которую считали сказкой для запугивания детей.

— Насколько фрагмент велик? — подал голос Пятый, сухой как мумия старик, отвечающий за логистику и снабжение всей десятки.

— Достаточно велик, чтобы испарить половину нашей северной армии, если граф сумеет его активировать, — ответил король. — И достаточно нестабилен, чтобы уничтожить самого графа вместе с замком, если он ошибется в расчетах. Проблема в том, что у Валларда появился советник. Некто, называющий себя «Эхо». Наши менталисты утверждают, что этот «Эхо» способен манипулировать разумом людей на расстоянии лиги. Солдаты Валларда идут на смерть с радостью. Они счастливы умирать за свой новый флаг. Нам нужен кто-то, чей разум нельзя переписать. Кто войдет в замок, найдет Резонатор и вернет его Короне. До того, как север запылает.

Девять голов одновременно повернулись к Джонни.

Он сидел неподвижно. Черная ткань его одежды сливалась с обсидианом кресла. Внутри него привычно шевельнулась тяжелая, горячая масса. Магия ждала команды.

— Почему именно я? — спросил Джонни. Его голос прозвучал ровно, но вопрос вызвал волну возмущения.

— Потому что ты — огонь, идиот! — рыкнул Каэль. — Если твой разум попытаются переписать, синапсы взломщика просто сварятся в твоей черепушке! А если граф направит на тебя свою игрушку… ну, тебе же нравится жарко, разве нет?

— Замок Валларда защищен тремя кольцами обороны, — вступила Илва (Седьмая). — Внешний вал, магический щит четвертого порядка и личная гвардия графа — триста берсерков, обдолбанных пыльцой лунного гриба. Тебе придется пройти сквозь них. В одиночку. Щит не пропустит портальную группу.

— Мне понадобится два дня на подготовку, — сказал Джонни. — Состав зелий для подавления грибных токсинов. Свитки рассеивания средней сложности. И карта подземных тоннелей замка. Старых. Тех, что строили гномы.

Король Элиан позволил себе едва заметную кривую усмешку. — Все уже доставлено в твои покои, Девятый. Архитектор гномьих путей ждал твоего возвращения с арены. Мы знали, что ты согласишься.

— Я не соглашался, — поправил его Джонни. — Я просто констатировал факты. Если Резонатор сработает, моя пенсия аннулируется. Это невыгодно.

Это была самая длинная речь, которую слышали от Девятого за последний год. По залу прокатилась волна сухих смешков, тут же умерших под взглядом короля.

— Выезд через час, — отрезал Элиан. — Корабль теней отвезет тебя к предгорьям. Дальше пешком. — Верхом быстрее, — возразил Джонни. — Верхом тебя заметят за десять лиг. А ты должен быть призраком. Вопросы есть?

Вопросов не было. Работа Девятого всегда начиналась одинаково: с констатации фактов и отсутствия вопросов.

Джонни поднялся. Обсидиан кресла с влажным чавканьем отпустил его одежду. — Разрешите идти?

— Иди, — кивнул король. — И вот еще что, Девятый.

Джонни замер у дверей, не оборачиваясь. — Если почувствуешь, что Резонатор начал обратный отсчет… если поймешь, что не успеваешь его извлечь… протокол Омега. Ты знаешь, что делать.

Протокол Омега. Самоуничтожение цели вместе с оператором. Джонни знал. Чтобы остановить лесной пожар, иногда приходится сжигать лесничество вместе с самим собой.

— Понял, — коротко бросил он и вышел.

Его личные покои в западном крыле дворца напоминали монашескую келью, в которой поселился оружейник. Никакой мебели, кроме низкого деревянного настила для сна. Белые стены. Единственное окно выходило на тренировочную площадку гвардии.

На полу уже стояли два деревянных ящика.

Джонни снял маску. Под ней оказалось молодое, жесткое лицо с острыми скулами. Левую бровь пересекал старый белый шрам, уходящий под волосы. Ему было двадцать восемь, но глаза смотрели гораздо старше. Глаза человека, который каждый день добровольно сгорал изнутри.

Он подошел к первому ящику. Внутри, переложенное соломой, лежало его оружие. «Плачущий». Двуручный цвайхандер длиной почти в рост Джонни. Широкий клинок из редчайшего синего метеоритного железа, покрыт сетью микроскопических каналов. Когда Джонни вкладывал в меч ману Огня, металл перегревался, и по лезвию начинали бежать струйки раскаленного пара, похожие на слезы. Отсюда и название. Обычный человек не смог бы поднять его одной рукой. Джонни вращал им с легкостью ивового прута.

Он провел пальцем по рукояти, обмотанной шершавой кожей морского змея. Меч отозвался низким, утробным гулом. Металл просил крови.

Из второго ящика он достал несколько плотно закупоренных фиалов. Зелье ясности ума. Зелье сопротивления токсинам. И один маленький флакон из непрозрачного стекла. Темно-красная жидкость внутри пульсировала, словно живая. Эссенция Феникса. Одноразовое спасение. Если его разорвет на куски или испепелит остаточным выбросом Резонатора, одна капля этой жидкости соберет его тело заново за тридцать секунд боли, которая способна убить обычного демона. Очень дорогое лекарство от очень вероятной смерти.

Джонни методично пристегнул к поясу ножны с двумя короткими кинжалами. Проверил крепления наручей, усиленных стальными пластинами. Натянул поверх тонкой нательной брони длинный дорожный плащ с глубоким капюшоном — темно-серый, поглощающий свет.

Закончив сборы, он сел на пол в центр комнаты, скрестив ноги.

До выезда оставался час. Сорок минут из них он посвятил медитации.

Он закрыл глаза и обратился внутрь. Туда, где находился источник. Его ядро.

Оно не было похоже на уютный очаг, как учат наставники в академиях для дворянских сынков. Ядро Джонни представляло собой шар абсолютной тьмы, в центре которого висела звезда. Плотная, сжатая чудовищным давлением плазма. Она не грела. Она жаждала расширения. Каждое мгновение существования Джонни было борьбой воли с этим колоссальным давлением. Воля удерживала стенки тьмы, не давая звезде расшириться. Именно эта борьба делала его кожу горячей на ощупь, а прикосновение — оставляющим легкие ожоги. Именно поэтому его прозвали Девятым. Девятый уровень контроля над первозданным хаосом. Десятый уровень означал полное слияние, потерю человеческой формы и превращение в стихийное бедствие. Артур, бывший Нулевой, выбрал десятый. Мир до сих пор помнил цену той ошибки.

Магия ворочалась внутри, реагируя на мысли о предстоящей миссии. Предвкушение битвы. Запах горелого мяса с арены все еще стоял в ноздрях. Джонни сделал глубокий вдох, выравнивая давление. Бой — это математика. Геометрия. Время реакции. Эмоции — это коррозия. Ржавчина, которая тупит клинок.

«Ты боишься?»

Голос возник в голове не звуком, а чистым смыслом. Инородная мысль, холодная и скользкая, как прикосновение утопленника. Она просочилась сквозь защиту ядра, минуя пламя.

Джонни не открыл глаз. Его пульс остался прежним. — Нет, — ответил он вслух. — У тебя нет допуска, Эхо.

Менталист засмеялся прямо в его сознании. Звук был похож на треск сухого дерева в огне. «Мы похожи, Девятый. Мы оба — инструменты. Нас создали, чтобы мы убивали. Разве тебе никогда не хотелось направить свой огонь не туда, куда указывает палец короля? Посмотри на север. Там свобода. Там те, кто устал носить чужие цепи».

Джонни медленно выдохнул. Вместе с воздухом изо рта вырвалась тонкая струйка дыма. — Цепи нужны, — ровно сказал он. — Без них стадо разбежится по лесу и сдохнет в первую же зиму от волков или голода. Свобода — это роскошь для сытых. А ваши берсерки грызут землю от голода. Ты даешь им иллюзию, чтобы они умерли за амбиции жадного графа. Я видел такую свободу раньше. Она воняет кровью и экскрементами.

Давление усилилось. «А твоя свобода, Джонни? В чем разница между моей иллюзией и твоей службой? Ты тоже умрешь по приказу. Просто твой хозяин сидит на более красивом троне».

— Разница в том, что мой трон стоит на твердой земле, а не плавает на болоте безумия, — Джонни прервал контакт. Он представил, как его воля становится стальной дверью, и с лязгом захлопнул ее перед носом вторженца.

Раздался болезненный визг, и чужое присутствие исчезло. Попытка прощупать почву. Оценка сопротивляемости. Джонни выдержал. Значит, работать придется руками и мечом. Это было проще.

За дверью покоев дважды ударил колокол. Час вышел.

Джонни открыл глаза. Радужка пылала тусклым янтарным огнем.

Он встал, набросил на плечи плащ, скрывающий очертания оружия, и взял «Плачущего». Меч легонько качнулся, задев ножнами стену, оставив на белом дереве черную сажу.

Перед выходом Джонни остановился. Он подошел к единственной детали интерьера, выбивающейся из аскетизма — небольшому алтарю в углу. На нем стояла простая глиняная чашка с давно засохшим молоком и две палочки благовоний.

Он зажег новые палочки. Дым пополз к потолку сладким ароматом горных трав. — Спи спокойно, отец, — прошептал Джонни, зная, что дух старого генерала Майрона Паттерсона сейчас бродит по равнинам вечной охоты, вооруженный лишь честью. — Я сожгу то, что нужно сжечь. Постарайся сегодня не являться мне во сне. Мне предстоит долгая дорога.

Не дожидаясь ответа, которого никогда не следовало, он развернулся и вышел из кельи.

В коридоре его ждали трое. Каэль, Варг и личный телохранитель короля — Восьмой, мастер ядов и скрытности по имени Лисса.

— Северный экспресс отправляется, мальчики и девочки, — ухмыльнулся Каэль, салютуя бутылкой вина. — Пойдем убивать мятежников, пока наши теплые постели не остыли?

Лисса промолчала, сканируя потолок на предмет скрытых игл. Варг просто тяжело вздохнул, отчего по каменным плитам прошла легкая вибрация.

Джонни прошел мимо них, направляясь к Башне Теневых Путей. Он не стал отвечать. Ответы требовали энергии, а впереди был переход через Изломанную Пустошь, битва с тремя сотнями одурманенных психопатов и неизвестный древний артефакт, способный стереть страну с карты.

Энергию нужно было экономить. Каждая калория сегодня вечером должна превратиться либо в скорость, либо в температуру пламени.

Толпа на арене кричала «Девятый», потому что видела танец. Король называл его Девятым, потому что видел коэффициент полезного действия.

Сам Джонни предпочитал вообще никак себя не называть. Имя — это привязанность. Привязанность порождает страх потери. А воин, который боится потерять жизнь, уже наполовину мертв.

Он положил ладонь на ледяной кристалл врат Башни. Портальная метка Валларда вспыхнула в его сознании кроваво-красным маяком.

Закрыв глаза, Девятый шагнул в абсолютный холод межпространственного перехода. За спиной сомкнулась тьма, отрезая звуки столицы, запахи дворца и тепло родного мира. Впереди ждала только война, пепел и математически точная необходимость выжить.

Глава 2. Десятка

Теневой переход выплюнул его на крышу казарм Топ-10, когда над столицей Дэмия только начинало сереть небо. Воздух здесь был чище, чем внизу, в лабиринте узких улочек Нижнего города, но Джонни все равно чувствовал привкус озона и застарелой крови. Башня Теневых Путей сожрала почти треть его резерва — плата за мгновенное перемещение из северных пустошей прямо в сердце столицы.

Миссия прошла по протоколу «Скальпель». Никакого огня до небес, никаких криков ужаса. Только тишина, два кинжала, брошенных с ювелирной точностью в глазницы часовых, и плавный, текучий танец среди трехсот берсерков графа Валларда во внутреннем дворе замка. Лунная пыль делала их быстрыми, но лишала страха смерти. Они бежали на него с радостью, открывая глотки для крика, и умирали, не понимая, почему их тела распадаются на части от соприкосновения с раскаленным лезвием «Плачущего».

Резонатор он нашел в подземелье. Мерцающий кристалл размером с голову ребенка, пульсирующий опасным золотым светом. Советник Эхо ждал его там же. Он оказался бледным юношей с глазами старика. Он не пытался ударить магией — бесполезно против Девятого. Он просто смотрел на Джонни с бесконечной, всепрощающей жалостью. — Ты тоже инструмент, — сказал Эхо перед тем, как цвайхандер рассек его ключицу. — Просто тебе дали более красивую клетку.

Джонни убил его без ненависти. Протокол Омега не понадобился: граф успел активировать лишь первичный контур Резонатора, который выжег ему самому мозг обратной связью, прежде чем перегореть. Джонни забрал остывающий артефакт, завернув его в асбестовую ткань, и шагнул в заранее подготовленный портал эвакуации.

Теперь кристалл лежал в свинцовом ящике в кабинете короля Элиана, а сам Джонни стоял под холодными струями воды в личной купальне казарм. Вода стекала по обожженной коже предплечий — один из берсерков все-таки достал его цепным кистенем, прорвав защиту. Раны уже затянулись тонкой пленкой новой кожи благодаря ускоренной регенерации мага высокого ранга, но зуд напоминал о том, что плоть все еще остается уязвимой.

Он выключил воду, набросил на плечи жесткое льняное полотенце и вышел в общую зону.

Казармы Топ-10 представляли собой переоборудованный бастион старой крепостной стены. Никаких роскошеств. Спартанские условия, которые сами бойцы делали еще более невыносимыми своим присутствием. Здесь пахло сталью, оружейным маслом, дорогим табаком Каэля и вечной сыростью подвала, где обитал Восьмой.

В центральном зале, вокруг массивного дубового стола, заваленного картами, недоеденными окороками и пустыми бутылками, сидела большая часть отряда.

Шестой — Горм Железнобокий, мастер тяжелой пехоты и осадных орудий. Сейчас он спал прямо на столе, положив голову на скрещенные руки, между которыми стояла недопитая кружка эля. Его храп заставлял дрожать оконные стекла. На Шестом всегда было слишком много железа, даже сейчас во сне его пальцы сжимались, словно держа рукоять несуществующей алебарды.

Напротив него, закинув ноги в сапогах из змеиной кожи на край столешницы, сидел Первый. Каэль крутил в пальцах тонкий стилет, подбрасывая его так, что тот каждый раз входил точно между половицами. — …и тогда я говорю этому торговцу тканями: «Если твоя жена снова наденет такое платье, северный ветер заберет ее раньше, чем ты успеешь заплатить налог», — вещал Каэль в пространство, хотя слушателей, кроме спящего Горма, не было. — А он мне отвечает…