Девятый

Дверь скрипнула. Каэль мгновенно замолчал, перехватив стилет обратным хватом. Рефлексы Первого никогда не спали. В зал вошел Четвертый.

Его звали Сайлас, но имя использовалось реже, чем титул. Четвертый был полной противоположностью Первому. Если Каэль был шумом, блеском и движением, то Сайлас был вакуумом. Высокий, облаченный в глухие доспехи из матово-черного вулканического стекла, он двигался абсолютно бесшумно. Даже тяжелая кольчужная юбка не издавала ни звука при ходьбе. На нем не было ни герба, ни украшений. Единственным отличием были его глаза — или, вернее, отсутствие таковых. Лицо скрывал глубокий капюшон и гладкая металлическая маска-полусфера, лишенная прорезей. Никто не знал, как Четвертый видит мир. Говорили, что он чувствует тепло живых тел сквозь камень и читает намерения по микровибрациям воздуха.

Сайлас прошел мимо Каэля, едва заметно кивнув. Первый оскалился и показал ему неприличный жест, но вложить в движение настоящую угрозу не посмел. Между Первым и Четвертым существовал негласный договор: они признавали силу друг друга и старались не пересекаться без необходимости. Сила Каэля была разрушительной и яркой. Сила Сайласа — поглощающей и холодной, как черная дыра.

Четвертый остановился напротив Джонни. Тот как раз заканчивал вытирать волосы.

Сайлас протянул руку. На открытой ладони — единственной видимой части его тела, покрытой старыми белыми шрамами — лежал маленький флакон с густой темно-синей мазью. Зелье абсолютной регенерации. Запасы такого были только у личного целителя Короны, и выдавались они строго под отчет после миссий со статусом «Критический».

Джонни посмотрел на флакон, затем на маску Четвертого. — Я обработал раны, — ровно сказал Джонни. — До завтра пройдет.

Четвертый не убрал руку. Он слегка наклонил голову. Этот жест не требовал слов. «Это сэкономит тебе три часа сна. Тебе выступать через двенадцать».

Джонни молча взял флакон. Открутил крышку. Пахнуло мятой и чем-то металлическим. Он плеснул густую жидкость на ожоги. Мазь зашипела, впитываясь в кожу, снимая зуд и оставляя после себя ощущение ледяного покалывания. Эффективно. Как и все, что делал Четвертый.

— Сентиментальность тебя погубит, Тень, — фыркнул Каэль, продолжая вертеть стилет. — Наш огненный мальчик скоро начнет платить налоги за семьи тех, кого рубит. Теперь вот аптекарем работает. Что дальше? Будешь вышивать ему платочки?

Сайлас медленно повернул скрытую маской голову к Первому. Температура в зале упала градусов на пять. Пар изо рта Горма перестал идти — воздух стал слишком сухим. Храп Шестого сбился и захрипел. Каэль осекся. Улыбка сползла с его лица. Он почувствовал, как невидимое давление сдавило грудную клетку, мешая сделать вдох. Это не была угроза убийства. Это было предупреждение о том, что следующий звук станет последним.

— Достаточно, — раздался голос от двери.

Восьмая. Лисса. Она вошла бесшумно, словно просочилась сквозь щели в полу. Невысокая, гибкая, одетая в костюм цвета мокрого асфальта. Ее лицо казалось высеченным из фарфора, а движения рук были похожи на ползущих змей. Мастер ядов, антидотов и тихих смертей. Там, где Девятый сжигал проблему, а Второй расплющивал ее в лепешку, Восьмая растворяла ее без остатка, не оставив даже молекулы ДНК.

— Вы светитесь ярче борделя в праздник, — она обвела взглядом комнату. — Король собирает нас. Полный состав. И если Варг опять застрянет в дверях столовой, мы начнем без него.

Как по команде, из коридора, ведущего на кухню, донесся треск ломаемого дерева и возмущенный рев. В зал, пригнувшись, чтобы не задеть притолоку, протиснулся Второй. Варг. Живой таран весом в четверть тонны. В одной руке он держал половину жареного поросенка, в другой — деревянную скамью, которую, видимо, случайно оторвал от пола, пытаясь пройти в узкую дверь.

— Хорошее мясо, — пробасил Варг, откусывая сразу треть поросенка вместе с яблоком во рту. Дерево скамьи жалобно хрустнуло в его лапищах. — Но тесное.

Лисса закатила глаза. — Положи это, гора мышц, пока не подавился. Нас вызывают.

Варг равнодушно бросил остатки скамьи в угол (они превратились в щепу) и прислонился к стене, дожевывая поросенка. Спустя минуту начали подтягиваться остальные.

Появилась Илва (Седьмая), перебирая свои янтарные четки с такой скоростью, что они сливались в одно желтое пятно. За ней вошли близнецы Третий и Десятый — Маро и Кестрел. Мастера двойного клинка и парных стилетов. Они выглядели одинаково — худые, нервные, похожие на породистых гончих, — но Маро предпочитал скорость и открытые пространства, а Кестрел любил темноту и перерезанные сухожилия. Они постоянно заканчивали фразы друг за другом, что жутко раздражало всех остальных. Последним, тяжело опираясь на трость с навершием в виде черепа, приковылял Пятый. Казначей, логистик и главный мозг операции. Человек, который мог рассчитать траекторию падения империи, исходя из цены на овес в провинции.

Когда Десять собрались вокруг стола, Лисса закрыла окна и активировала полог тишины. Теперь звуки зала не могли покинуть комнату, а те, кто попытался бы подслушать снаружи, услышали бы лишь спор двух прачек о мыле.

Король Элиан не явился лично. Вместо этого посреди стола возникла проекция. Старик сидел в своем кресле, выглядя еще более древним, чем утром. Рядом с ним стоял пустой мраморный трон Нулевого.

— Садитесь, — проскрипела проекция. — Отчет Девятого я получил. Север временно усмирен. Резонатор в хранилище. Граф Валлард мертв, замок выгорел изнутри. Официальная версия — утечка алхимического газа.

— Мы хорошо горели, сир, — ухмыльнулся Каэль, вальяжно развалившись на стуле. — Жаль, зрителей не было. Ставки нынче пошли мелкие.

— Заткнись, Первый, — отрезал король. — Речь пойдет не о севере. То была разминка. Настоящая проблема пришла с востока. Из-за Жемчужного моря.

Илва перестала терзать четки. Близнецы замерли. Даже Варг перестал жевать, прислушиваясь.

Империя Катран. Древняя, технологически развитая цивилизация, отделенная от Дэмии непроходимым штормовым поясом океана. Последние триста лет контакт поддерживался только через торговлю редкими металлами. Империя Катран считалась союзником, хоть и высокомерным.

— Четыре дня назад наш флот дальнего патруля перестал выходить на связь, — продолжил король. — Корабль-семафор из нейтральных вод передал сигнал бедствия. Фрегат «Громовержец»… исчез. Не потоплен. Именно исчез. Вместе со всей командой и грузом дипломатической почты.

Проекция сменилась. Над столом повисла карта Восточного архипелага. Группа островов, известных как Зубы Дракона. — Разведка Восьмой докладывает, что активность пиратских баронов в этом секторе выросла на четыреста процентов. Но пираты не топят военные корабли Империи без следа. Их берут на абордаж ради выкупа.

— Значит, это не пираты, — прогудел Варг. — Браво, Вторая голова континента, — съязвил Каэль. — Шерлок, ты сегодня в ударе. — Молчать, — рыкнул король так, что дрогнули стекла. — Проблема глубже. Посол Катрана прибыл час назад. Через закрытую линию связи. Они обвиняют нас. Утверждают, что «Громовержец» перевозил нечто, принадлежащее Императору. И что наши наемники перехватили судно. Они требуют вернуть украденное и выдать виновных. Иначе торговый путь будет перекрыт навсегда, а их новый Небесный Флот начнет патрулирование наших вод.

— Война на два фронта? — спокойно спросила Лисса. — Нам не хватит людей держать север, если восток ощетинится кораблями Катрана. Их арбалетные болты прошивают рыцаря насквозь.

— Поэтому войны не будет, — сказал король. — Будет спецоперация. Прямо в сердце Империи. В их столицу — город Аркс-Нокс. Вам нужно найти обломки «Громовержца» или то, что от них осталось, выяснить, кто стоит за нападением, и доставить похищенный объект обратно. Желательно — свернуть шею послу Катрана за дерзость, если представится случай. Сделайте это тихо. Если Катран официально объявит нам войну, Дэмия падет через месяц. Наша армия хороша в поле, но их големы сравняют столицу с землей.

Наступила тишина. Даже Каэль перестал скалиться. Рейд в закрытую империю, защищенную древней магией и технологиями, куда невозможно открыть теневой портал из-за постоянных атмосферных искажений… Это было самоубийство.

— Почему мы? — спросил Пятый, поправляя очки. — У нас нет флота. Переход займет недели на паруснике. Мое расписание… — Потому что цель находится внутри дворца Императора, — прервал его король. — Объект успели переместить туда до того, как корабль пропал. Морской путь исключен. Вас доставит Пятый. Используй проект «Левиафан».

Пятый хищно улыбнулся, впервые за вечер проявив подобие эмоции. — Подводная лодка? Наконец-то. Я говорил, что балластные цистерны нужно делать из титанита, а не из зачарованного дуба. Теперь послушают.

— Когда выдвигаемся? — подал голос Джонни. Огонь внутри него беспокойно ворочался. Задание звучало неправильно. Слишком много политики, слишком мало прямого удара.

— Вчера, — ответил король. — Корабль ждет вас в тайной бухте Южных Скал. Но есть деталь. Император Катрана — параноик. Его личная гвардия носит броню, отражающую элементальную магию. Каэль, твой пространственный разрез завязнет в их щитах. Варг, ты сломаешь кулаки об их воротники.

Король перевел взгляд на Джонни. Проекция приблизилась, увеличивая лицо старика. Янтарные глаза встретились с тусклым огнем радужек Девятого. — Мне нужен ключ, который откроет любую дверь. Мне нужен пожар, которому плевать на противопожарные руны. Девятый, ты возглавишь наземную группу. Твоя задача — войти во дворец, найти объект и обеспечить эвакуацию остальным.

— Что за объект? — спросил Джонни.

Повисла пауза. Король Элиан долго молчал, глядя куда-то поверх голов своих лучших убийц. — Осколок души, — наконец произнес он. — Фрагмент сущности Архидемона Балтазара. Левый глаз. Тот самый, что мы вырвали из него тысячу лет назад в Битве Расколотого Неба. Он хранился в сокровищнице Короны веками, пока неделю назад советник не убедил меня передать его Катрану в качестве залога мира.

По залу прокатился единый судорожный вздох. Илва выронила четки. Близнецы синхронно перекрестились. Даже туповатый Горм приподнял голову со стола.

Балтазар. Прародитель скверны. Существо, чья единственная слезина могла отравить континент.

— Зачем вы отправили его?! — взвизгнул Маро (Третий). — Чтобы сдержать кое-что похуже, — жестко ответил король. — Но теперь он в руках врага. Если инженеры Катрана сумеют изучить структуру демонической души, они создадут оружие, против которого ваша десятка будет беспомощна, как котята. А если они найдут способ… восстановить этот фрагмент, Балтазар получит шанс вернуться.

— Нас отправляют красть кусок бога у целой империи, — констатировал Каэль, внезапно став серьезным. — И везут туда в железной бочке. Мне начинает нравиться эта неделя.

— Вы выступаете через час, — отрезала проекция короля. — Вопросы?

Вопросов не было. Были только взгляды. Взгляды людей, которые знали, что вероятность вернуться из этой миссии составляла меньше десяти процентов.

Король начал перечислять детали: коды доступа, слепые зоны охраны, время смены караула. Джонни слушал вполуха. Его внимание привлек Четвертый. Пока остальные реагировали на новость о демоническом артефакте — кто страхом, кто азартом — Сайлас оставался неподвижен. Но Джонни, привыкший чувствовать температуру боя кожей, заметил, как изменился фон вокруг Четвертого. Холод, исходящий от него, стал другим. Глубоким. Абсолютным. Температурой открытого космоса.

Когда король закончил и проекция погасла, в зале стало совсем тихо. Слышно было только, как сопит разбуженный криком Илвы Горм.

— Ну что, железяки, поплаваем? — нарушил молчание Каэль, поднимаясь и разминая шею с громким хрустом. — Надеюсь, в Аркс-Ноксе хорошее вино. Было бы обидно умереть трезвым.

Близнецы тут же подхватили свои сумки с метательным арсеналом. Лисса начала проверять флаконы на поясе, беззвучно шевеля губами — пересчитывала дозы нейротоксинов. Варг направился к выходу, вероятно, искать еду попрочнее.

Джонни остался стоять. Внутри него разгоралось знакомое пламя, но на этот раз оно ощущалось иначе. Балтазар. Демоническая сущность. Магия Огня Девятого имела природу вулкана, чистой геотермальной энергии. Но демонология — это иная материя. Хаос. Если его огонь коснется Ока, произойдет аннигиляция. Или слияние.

— Девятый.

Голос Четвертого прозвучал прямо за спиной. Джонни не слышал шагов. Вообще.

Сайлас стоял вплотную. Ростом он был чуть выше Джонни. Маска-полусфера смотрела прямо в переносицу Девятого. Джонни молча ждал.

Рука в черной перчатке поднялась. Сайлас отстегнул от своего пояса короткий клинок в ножнах и протянул его Джонни.

Это был не меч. Это был керамбит — изогнутый коготь из обсидиана, испещренный рунами абсолютного холода. Оружие ближнего боя для вспарывания брони и жил.

— Щиты гвардии Катрана режут ману, — голос Четвертого звучал механически, словно шел из-под земли. — Твой меч выдаст тебя тепловой вспышкой. Этим можно резать в тишине. Держи рядом с сердцем. Оно у тебя слишком горячее, замедлит пульс.

Джонни принял оружие. Обсидиан обжигал холодом даже сквозь перчатки. Руны слабо светились синим, вытягивая тепло из окружающего воздуха. Они стояли так секунду. Двое самых непонятных элементов системы. Инструмент разрушения и инструмент контроля.

— Вернись, — сказал Четвертый. Это было самое длинное предложение, которое Джонни слышал от него за пять лет совместной службы. — Мне нужен мой левый фланг.

Затем Сайлас развернулся и молча вышел из зала вслед за Варгом.

Джонни посмотрел на черный керамбит. Потом на свой «Плачущий», прислоненный к столу. Затем на карту Восточного архипелага. Океан. Железная коробка. Империя фанатиков. И Глаз Демона, ждущий своего часа на дне чужой столицы.

— Выступаем, — бросил он в пространство.

Маро и Кестрел первыми скользнули к выходу, растворяясь в тенях коридоров. Лисса последовала за ними, проверив последнюю ловушку на подоконнике. Горм, зевая так, что хрустнула челюсть, поднял свою огромную алебарду.

Каэль подошел к Джонни, уже стоящему у дверей. — Эй, факел, — сказал Первый тише обычного. — В прошлый раз, когда поминали Балтазара, половина континента ослепла. Постарайся не чихать, когда будем лезть в их сокровищницу.

— Постараюсь, — ответил Джонни. — Хотя твои шутки обычно вызывают у меня желание вызвать рвоту, а не чих.

Каэль искренне расхохотался, запрокинув голову, и хлопнул Девятого по наплечнику. — Вот за это я тебя терплю, Девятый. За честность.

Они вышли в коридор. Впереди маячила широкая спина Варга. Позади слышались легкие шаги Илвы. Пятый уже наверняка спускался в портовый коллектор, где базировался его подводный монстр.

Джонни накинул капюшон. Солнце окончательно село, погружая казарменный блок во тьму, разгоняемую лишь редкими магическими светильниками.

Спускаясь по винтовой лестнице во двор, где их ждали неприметные черные кареты без гербов, Джонни думал не о дворце Императора и не о подводных течениях. Он думал о словах советника Эхо в подземелье Валларда. «Ты тоже инструмент. Просто тебе дали более красивую клетку».

Клетка стала еще теснее. Теперь она была сделана из давления толщи воды и политических интриг целого материка. Но цепи оставались прежними. Долг. Дисциплина. Необходимость удерживать ядро от взрыва.

Он сел в карету. Следом запрыгнул Каэль, уже жующий прихваченное со стола яблоко. За ними втиснулся Горм, отчего рессоры жалобно простонали.

Двери закрылись, отсекая последние звуки ночной столицы. Кучер щелкнул кнутом, и карета качнулась, начиная долгий путь к Южным Скалам, к океану и к войне, которой не должно было случиться.

Джонни откинулся на жесткую спинку сиденья, закрыл глаза и позволил магии внутри немного согреться. Дорога обещала быть долгой, а океан — очень холодным.

Глава 3. Тени на Границе

Граница с Вэйлисом пахла не гарью и потом, как арена Колизея, и не озоном подводных глубин Аркс-Нокса. Она пахла мокрой хвоей, прелой листвой и застарелым страхом.

Карета — обычная почтовая повозка без гербов Короны, скрипящая на каждом ухабе — остановилась у развилки трактов. Дальше дороги не было. Вернее, дорога была, но она вела в лес Мертвых Сосен, который местные называли просто «Трясина», хотя никакой трясины там отродясь не водилось. Деревья там росли так плотно, что солнечный свет никогда не достигал земли, а корни выпивали влагу из воздуха, оставляя его сухим и колким, как битое стекло.

Джонни спрыгнул на утрамбованную глину. За спиной хлопнула дверца — кучер, даже не обернувшись, щелкнул вожжами и погнал лошадей обратно к цивилизации. Девятый остался один.

Здесь, вдали от столицы, магия ощущалась иначе. Если в Дэмии потоки силы были упорядочены, заключены в рунные камни мостовых и защитные купола дворца, то здесь они текли дико. Лес сопротивлялся. Он давил на плечи невидимой тяжестью, словно пытался выдавить чужака со своей территории. Джонни сделал глубокий вдох. Воздуц обжег легкие холодом. Внутри него привычно шевельнулся вулканический жар ядра, реагируя на внешнюю угрозу. Но Девятого это давление только отрезвляло. Оно напоминало о том, где заканчиваются правила и начинается выживание.

Он поправил лямки походного мешка. Вместо тяжелого цвайхендера «Плачущего» на спине висел простой пехотный бастард, завернутый в промасленную кожу. Никаких артефактных ножен, звенящих при ходьбе. Одежда сменилась с черного шелка Топ-10 на потертый кожаный дублет цвета дорожной грязи. На поясе вместо фиалов с эссенцией Феникса болтались связки сушеных трав и фляга с дешевым самогоном.

Элиан был краток перед отправкой: «Официально ты мертв. Для Десятки ты в самоволке. Если тебя узнают — я отрекусь. Иди пешком. Слушай землю. Узнай, почему исчезают люди, и прекрати это. Желательно до того, как нам придется объявлять войну Вэйлису».

Форт «Последний Рубеж» открылся внезапно. Дорога сделала крутой поворот, обогнув скальный выступ, и Джонни увидел его. Не величественную крепость, которую рисуют на парадных гобеленах, а серую бетонную опухоль на теле леса. Стены форта были покрыты зеленоватым мхом, бойницы смотрели слепо и настороженно. Надвратная башня покосилась после недавнего оползня, который стража упорно называла «диверсией соседей».

Ворота были приоткрыты. Никакой стражи. Это было первым плохим знаком. Форт на границе двух королевств, находящихся в состоянии холодного мира уже полвека, должен кишеть солдатами. Здесь же стояла тишина, нарушаемая лишь карканьем ворон.

Джонни вошел внутрь.

Двор форта пустовал. Несколько телег стояли брошенными посреди грязи, колеса одной из них увязли по самую ось. Рядом валялось распряженное дышло. Посреди двора чернело кострище, полное мусора, который забыли сжечь. Возле колодца лежало перевернутое ведро. Обычная картина заброшенного места, если бы не одно «но»: дверь в казарму была подперта изнутри тяжелым бревном, а из щелей тянуло сладковатым запахом разложения.

— Эй! Есть живые? — крикнул Джонни, оставаясь в тени арки ворот.

Его голос утонул в камне. Эхо вернулось искаженным, пришепетывающим, словно кто-то повторил фразу прямо ему на ухо. Волоски на затылке встали дыбом. Магия внутри заворочалась, готовясь вырваться сквозь поры кожи, но Джонни удержал ее. Жар сейчас выдаст его раньше времени.

Из-за угла кузни медленно вышел человек. Ополченец. Кожаный панцирь расстегнут, рубаха залита чем-то темным. В руках он сжимал ржавый тесак. Его лицо… лица почти не было. Кожа приобрела восковой, желтоватый оттенок, глаза закатились так, что видны были только белки, покрытые сеткой лопнувших сосудов. Губы были искусаны в кровавые лохмотья.

Ополченец издал горловой звук — не стон и не рычание, а нечто среднее — и бросился вперед. Неловко, дергано, высоко задирая колени. Так бегают марионетки с перепутанными нитями.

Джонни не стал доставать меч. Он шагнул вбок, пропуская безумца мимо себя, и нанес короткий удар ребром ладони по основанию черепа. Хрустнули позвонки. Солдат рухнул лицом в грязь, пару раз конвульсивно дернул ногами и затих.

Девятый присел рядом. Проверил пульс. Жива. Сердце билось, но ритм был рваным, хаотичным. Он принюхался к шее солдата. Запах болезни перебивал запах пота. Это не яд. Это не проклятие классического толка — тогда бы остались следы эктоплазмы или темные пятна скверны. Это выглядело как… лихорадка. Белая горячка невероятной интенсивности, сожравшая разум человека за считанные часы.

Звук удара заставил его вскинуть голову. Из окна надвратной башни вылетела табуретка. Раздался мат, полный такой первобытной ярости, какой Джонни не слышал даже от пьяных грузчиков в порту.

— Назад, ублюдки! Я еще могу проломить череп любому, кто сунется! — проорал сорванный мужской голос.

Джонни подошел к двери казармы. — Меня зовут… меня послал король Элиан, — сказал он, стараясь говорить обыденно. — Вытащите брус.

За дверью воцарилась тишина. Затем раздался скрежет. Бревно откатилось в сторону. Дверь приоткрылась на длину толстой железной цепи. На Джона уставился черный зрачок арбалета. Вслед за ним показалось лицо. Мужское, заросшее седой щетиной, с глубоким шрамом через всю левую щеку. Глаз смотрел ясно, цепко. Безумия в нем не было. Только загнанное отчаяние матерого волка, запертого в яме. — Докажи, — прохрипел стрелок.

Джонни молча протянул руку. На среднем пальце блеснуло кольцо. Простое серебряное кольцо-печатка с выгравированным фениксом. Такие носили офицеры связи Королевской Гвардии для запечатывания приказов. То, что оно оказалось у Девятого, означало высший уровень полномочий. Арбалет чуть опустился. Цепь звякнула, втягиваясь внутрь.

Внутри казармы воняло хуже, чем снаружи. Смесь хлорки, дешевого спирта и гниющей плоти. Помещение освещалось единственной масляной лампой, фитиль которой был прикручен почти до минимума. Свет выхватывал из полумрака фигуры людей. Их было семеро. Четверо жались к дальней стене, вооруженные кухонными ножами и пожарными топорами. Еще двое сидели на полу, привалившись к койкам, бледные, дрожащие в лихорадке.

Седой закрыл дверь, задвинул брус и тяжело оперся на стол, заваленный картами. — Ты вовремя, парень, — сказал он, разглядывая простую одежду Джонни. — Мы думали, нас списали вместе с фортом. Капрал Реннет. Командир гарнизона. Был командиром. Теперь тут командует чума.

— Что произошло? — спросил Джонни, снимая капюшон. Ламповый свет упал на его лицо, на старый шрам брови. Реннет моргнул, узнавая черты одного из самых известных лиц королевства, но удивление никак не отразилось на его лице. Пограничники видели слишком много смертей, чтобы удивляться появлению легенды.

— Три дня назад прибыл обоз из Столицы, — Реннет кивнул на дальний угол, где грудой тряпья лежали тела, накрытые брезентом. — Два интенданта и лекарь. Привезли жалованье и депешу. Сказали усилить патрулирование вдоль реки Быстрая. Там, где туман каждое утро стоит стеной.

Капрал взял со стола помятую оловянную кружку, понюхал, скривился и отбросил. — Первый патруль ушел утром. Вечером вернулся один рядовой. Босиком. Без оружия. Сидел на карачках у ворот и улыбался. Улыбался так широко, что губы порвались до ушей. А потом начал рвать себе ногтями горло. Выцарапал кадык, пока мы пытались его удержать. Кровь хлестала, а он все смеялся.

Реннет провел рукой по лицу, размазывая сажу. — Мы решили, что вода отравлена. Перекрыли резервуар. Перешли на дождевую. Второй патруль ушел вчера. Лейтенант Карс — лучший следопыт на десять лиг вокруг. Нашли сегодня утром. Он прибил самого себя своим же копьем к сосне. Спереди. Чтобы сделать это, ему пришлось пробить себе грудь собственным весом. Третий… третий пошел час назад. Мой сержант. Вышел проверить посты и не вернулся.

— Остальные? — Джонни обвел взглядом притихшую казарму. — Начинается жар, — глухо ответил один из бойцов у стены. Молодой парнишка, лет восемнадцати, не больше. Его трясло крупной дрожью. — Сначала болит голова. Потом кажется, что кожа чешется изнутри. Потом начинаешь слышать голоса. Они говорят… приятное. Обещают отдых. Силу. Говорят, что Король нас бросил. Последнее, что хочется делать — это служить. Хочется выйти… туда. Навстречу лесу.