– Ты и сейчас ощущаешь её слежку? – спросил хозяин ада.
Я прислушался к себе, сосредоточившись на сущности, назвавшейся моей матерью…
– Нет, – ответил я, действительно не обнаружив на себе пристального взгляда той, что желала моей смерти.
– Это потому, что вездесущим всё равно быть невозможно, – продолжил Вельзевул. – Даже если ты в состоянии проникнуть в любые уголки вселенных, постоянно их контролировать никто не может. Каждый из нас наделён с рождения недюжинными способностями, одной из которой является умение находиться сознанием в нескольких местах и проникать во все глубины Сущего. Но никто из нас не может находиться везде и всё контролировать. А если ещё и прикрыться, что мы сейчас и делаем при помощи лавы, то вообще подсмотреть за нами становится нереальным. Мы, например, для всех, находимся не здесь, а на одном из кругов ада. Там я специально оставил наших двойников, зная, что должен прибыть Люцифер. Именно с целью скрыться от посторонних глаз, мы и находимся в этом месте, где рождается и умирает лава. Сам этот процесс колоссален по своим масштабам и силе, исходящей во время него. Поэтому нас невозможно увидеть.
– Ну а я, всё так же якобы сижу на пике скалы, на границе, – добавил Люцифер. – Мой двойник – для любопытных ангелов, находящихся в дозоре.
– Что вы задумали? – спросил я заговорщиков напрямую.
– Ничего! – заявил Вельзевул. – Кроме как помогать тебе. Это ты у нас главное действующее лицо по свержению прогнившего вселенского порядка, а мы твои помощники.
– Почему вы решили, что я стану кого-то свергать?
– Это твоё предназначение, – тихо и с некой обреченностью произнёс Люцифер. – Я уверен, что именно для этого Тьма и породила тебя. Сущее нуждается в новом порядке, при котором равновесие будет неприкасаемым.
– И кто этот порядок будет строить? – поинтересовался я.
– Мы с Вельзевулом объединились не просто на основах пророчества какого-то старика из Мира Богов. К каждому из нас приходил посланник из Хаоса, где ты побывал. Правда, не знаю, чей он посланник. Быть может, он действует по своей инициативе. Но суть в том, что он знал о нашем недовольстве правителями Тьмы и Света. Откуда? Опять таки не знаю. Может, он за нами следил. Вот он и предложил нам заняться исправлением существующей ситуации. «Что мы можем вдвоем противопоставить армиям Тьмы и Света, состоящим из бесчисленного количества воинов?» – спросил я тогда посланника. Он ответил, что наша цель защитить тебя на первых этапах твоей жизни, быть тебе опорой, и затем помочь в установлении нового порядка. Как ты это сделаешь? Он не сказал, и мы не знаем. Знаем только, что порядок устанавливать будешь ты.
– Замечательно! – недовольно воскликнул я.
Я не знал, зачем родился, а от меня уже ждут свержения существующей власти, да ещё и установления нового вселенского порядка. От этого в голове путаница только усилилась. Захотелось послать всех куда подальше и спрятаться. Но вот только где? Везде, куда бы я ни отправился, желающих убить меня в связи с их выдуманной убежденностью в моем злодействе будет только прибывать. Успевай только от них отбиваться. С каждой новой встречей моя жизнь становилась всё насыщенней и интересней. Теперь ещё и этого посланника искать, и потому придётся снова возвращаться в Хаос.
– А как этот посланник выглядел? – спросил я своих опекунов, чтобы в будущем представлять, кого искать.
– Скорее не посланник, а посланница, – уточнил Вельзевул. – А выглядела она, ну… как дракон, – описал он мне её также неопределенно, как и я хранителя Хаоса.
– Исчерпывающе, – невольно усмехнувшись, поблагодарил я его.
– Извини! Как смог! – наигранно улыбнулся он в ответ, разведя руками.
– Красивая она! Даже очень! Хоть я и ничего не понимаю в драконьей красоте, но она мне показалась именно такой, – впав в некую задумчивость, описал посланницу Люцифер. – Её глаза были как звёздное небо, которое можно видеть в мирах на срезе Сущего. Они глубокие, словно бездна, и невероятно выразительные.
– Что я слышу! – улыбнулся хозяин ада. – Вы случаем не запали на неё, Светоносный?
– Отстань! – отмахнулся Люцифер.
– Твоё описание глаз очень похоже на те, которыми обладает хранитель Хаоса, – произнёс я.
– Кто знает? Может, тот дракон и был этой посланницей, – предположил ангел.
– Это исключено! Хранитель Хаоса никогда не покидает своей обители. Если бы явился именно он, мы бы ощутили тогда всю мощь Хаоса, которая сосредоточена в его ипостаси. Сущее от перемещения столь сильного дракона неимоверно бы колыхнулось, и, возможно, вообще не выдержало! А в момент моей встречи ничего такого не происходило. Однозначно, это был другой дракон, точнее драконица! Ты сам, Люцифер, признал, что в ней присутствовало женское начало, – безапелляционно заключил Вельзевул. – Может у них там, в Хаосе, все с такими живописными и глубокими глазами, – предположил он, усмехнувшись.
– Может быть… – задумался я. – Только теперь искать встречи не только с пророком, но ещё и с вашей драконицей. Кстати, а что за Мир Богов? Уверен, я его неоднократно уже видел: и в своем сне, и в Хаосе при помощи чёрной реки. И каждый раз я чувствовал боль этого мира.
– Верно! – повернулся ко мне Люцифер с вспыхнувшими снова ярким светом глазами. – Нарушение равновесия ощущается, в первую очередь, именно в этих мирах и весьма сильно отражается на их сущности. Потому как они не принадлежат ни Свету, ни Тьме. Они рождены на срезе этих двух столпов и состоят из их обеих материй. Если мы, находясь в мире Вельзевула не чувствуем его боли, так это потому, что ад есть мир исключительно принадлежащий только Тьме, и боли поэтому в нём нет. Она появится, когда начнет разрушаться сама Тьма. Также и с мирами Света. Только они начнут исчезать первыми, погружаясь во Тьму. Ну а та, в свою очередь, сгинет в Хаосе.
После его слов наступило молчание. Каждый понимал, что начнись разрушение равновесия, остановить его будет невозможно. Никто из заговорщиков не хотел терять свои родные миры, а вместе с ними и жизнь.
Светоносный своими рассуждениями только добавил уверенности моим догадкам, что я пришел в Сущее из-за этих миров, находящихся на грани разрушения. Они ещё держались, но, вспоминая их боль, я понимал, что нити, из которых они сплетены, уже трещали от натуги, и чем больше я буду медлить, тем меньше остаётся шансов на их спасение. Но с чего начать? Мысли снова начали спонтанно прыгать и скакать, отыскивая верное решение, как тогда, в Хаосе. Я успокоился, сосредоточившись на Мире Богов, устремив взгляд именно к нему, сквозь пространства. Сделать это оказалось невозможно. Сила, вырывающаяся в месте рождения лавы, где я находился, действительно, была сокрушающей и сметала всё на своем пути, в том числе и моё сознание. Поняв, что пробиться сквозь этот мощный заслон не получится, я попытался пробиться через саму лаву, как во время приближения Люцифера к аду. И мне это удалось весьма легко. По её тончайшим нитям, из которых она состояла, я, как по протоптанным тропинкам, мгновенно достиг этого прекрасного мира.
Сфера ясно-голубого цвета приковывала к себе взгляд чистым, сверкающим сиянием. От неё исходило тепло, от которого веяло покоем. Захотелось взять этот мир в руки и прижать к себе, только рук у моего сознания не было, так как я застыл в царстве Вельзевула, как статуя, устремив взгляд в недра лавы. Я направился в сам мир, и, ворвавшись в него, мгновенно испытал острую, пронзившую насквозь боль. Она сводила с ума. Терпеть её было невыносимо трудно, но, понимая, что только так я пойму, как спасти миры, продолжил проникновение в глубины Мира Богов. В какой-то момент вместе с болью в сознании начали возникать картины. Это были видения, в которых мир показывал весь охвативший его ужас от творившихся деяний. Крики, стоны, ужас истязаемых существ, напоминавших людей, кровь которых мне предложили испить в замке Тьмы, переполняли его. Мир был поглощён насилием, бессмысленными жертвоприношениями, развратом и, что самое поразительное, уничтожением всякого, кто этому противился. Все осмелившиеся восстать против воли жрецов, служивших погрязшим в пороках богам, отправлялись после физической расправы на вечные муки в ад, в царство моего брата. Богов, коим поклонялись, было немало, и каждый из них требовал крови, причём обязательно человеческой. Не гнушались приносить в жертву даже детей! Некоторые живущие в этом мире народы, действительно следовали пути своего начала, то есть Прави, и основой их жизни была справедливость. Но те, кто предался лжи и порокам, оказывались в большинстве. От того равновесие и качалось. Чаша терпения этого мира наполнилась до краёв. И казалось, любая пролитая капля крови невинной жертвы готова её опрокинуть, ввергнув мир во Тьму. Но сильнее всего мир стонал не от боли, сосредоточенной в нём, а от той, что испытывали его порождения, несправедливо находящиеся в аду. Именно этот бесчисленный сонм мучеников терзал мир своими страданиями через невидимые нити, которыми был привязан к нему с рождения. И ко мне сразу пришло осознание того, что надо делать.
Изнемогая от боли, я возвращался обратно тем же путём, что и прибыл. По мере удаления от мира боль ослабевала и практически оставила меня, но её остатки давали о себе знать. Очнувшись уже в теле, я упал, хватаясь руками за голову и издав пронзительный стон, прокатившийся эхом по бескрайним просторам огненного мира.
– Что с тобой? – подхватил меня Люцифер. – Ты был в этих замученных мирах?
– Да, в Мире Богов, – через силу ответил я. – Он показал, что там творится. Я знаю с чего начать свержение заблудших правителей.
Ангел помог сесть, но я провалился в лаву. Она окутала тело, поглотив полностью. Огонь вытягивал остатки боли, словно она была отравляющим мою сущность ядом. Наконец-то, почувствовав облегчение, я снова ощутил в полной мере ипостась и вынырнул из чрева спасительного огня. Посмотрев на Люцифера, затем на хозяина ада, я решительно заявил:
– Мы должны уничтожить ад!
– Совсем ума лишился?! Или ещё не полностью разумом в тело вернулся?! – прорычал Вельзевул.
– Не кипятись! – попытался успокоить возмущенного хозяина ада Люцифер. – А ты объясни! – повернулся ко мне ангел. – Что ты задумал?
– Миры стонут и рвутся от боли несправедливо наказанных в аду мучеников. Поэтому необходимо их освободить, – начал я объяснять, но тут же был прерван своим не на шутку разъярившимся братом.
– И для этого уничтожим весь ад?! Перебьёшься! Не будет этого, пока есть я! – вскочил со своего трона Вельзевул и приблизился ко мне.
– Дослушай! – спокойно ответил я. – Ад надо уничтожить по его сути, а не в буквальном смысле.
– Это как? – кривясь, спросил мой огненный брат.
– Здесь мучаются и страдают не виновные, а неугодные правителям во всем Сущем. Это те, кто воспротивился их воле терзать и насиловать в свое удовольствие. Мы же освободим их и соберём войско, которое и будет сражаться с армиями Тьмы и Света. Каждый из них с радостью встанет в наши ряды, так как это лучше, чем провести вечность в муках ада. Да и несправедливость их наказания будет прекрасным мотивом для мести, которой они всецело предадутся, освобождая свои же миры от тиранов. А твой огненный мир сделаем для наказания действительно виновных, и в частности для тех, кто посягает на равновесие.
– Хорошая мысль, – согласился Люцифер. – А ты рычал почём зря! – упрекнул своего соратника ангел.
– Хочу, вот и рычу! – не успокаивался хозяин ада. – Только меня и так всё устраивает!
– Не лукавь! Тебя это всё далеко не устраивает! – возразил я. – В первую нашу встречу, ты подчеркнул, что в аду слишком много без вины осужденных, и обратил моё внимание на то, как из-за этого нарушается равновесие. Я всего лишь предлагаю изменить твой мир для сохранения Сущего.
– Он прав! Ты и мне об этом говорил, – пришел мне на помощь ангел.
– Какая у вас хорошая память! – успокаиваясь, съязвил Вельзевул. – Хорошо. Убедил. А где мы возьмём столько тел для армии? Здесь находятся только духовные сущности обречённых.
– Тела возьмем в твоём же огненном мире.
– И где же? – уже более тихим голосом спросил Вельзевул. – У меня здесь, кроме лавы ничего нет! – скорчив язвительную гримасу, он приблизился к моему лицу вплотную.
– Вот из неё и создадим новые ипостаси, на подобии твоей. Наши воины станут действительно сокрушающими.
– Верно! – воодушевился моей идеей Люцифер. – А вооружить их мы сможем вполне подобающе.
– Оружие – не проблема. Его по всему Сущему навалом, – махнул рукой Вельзевул уверенный, что в оружии нужды испытывать мы не будем. – Главное – тела.