Тот, кто ушел

Апрель 2022

17.02

Клара

Женщина возле нее в замешательстве смотрит на ряд умывальников.

– Они сенсорные, – с улыбкой поясняет Клара. – Просто поднесите сюда руки, вот так, видите? – Она показывает как, и вода начинает литься. Почему-то она слишком горячая – она всегда слишком горячая, – но отрегулировать температуру нет возможности.

– Спасибо. – Женщина улыбается в ответ. – А мыло?

Клара показывает на панель в нижней части зеркальной стены.

– Вот здесь. Она тоже сенсорная. А рядом – полотенца. Не сенсорные.

Женщина вновь расплывается в улыбке. Она кажется знакомой, но Клара не может понять почему.

– Первый день у нас? – спрашивает Клара. Она уже задержалась минут на пятнадцать, а то и больше, но черт с ним. Полдень субботы, вряд ли случится что-то необычное.

– Я фрилансер, – объясняет женщина и протягивает руку. – Сегодня пришлось прийти в офис. Праздничный выпуск. Я Наташа.

– Клара, – представляется Клара, пожимая руку. – Я… – На миг она умолкает, вспоминая, что она больше не редактор соцсетей. С тех пор как она ушла на полставки, чтобы работать над романом, как того требует литературный агент. – Я работаю с аудиторией.

– Ух ты! – восклицает Наташа. – Это, наверное, очень интересно.

Господи, нет, это скучнее скучного, думает Клара, но предпочитает промолчать, лишь, сузив глаза, разглядывает Наташу, темноглазую и хрупкую. Где же она ее видела? И сколько ей лет? Этого Клара понять не может.

– Мне нравится ваше кольцо, – вдруг говорит Наташа, и Клара понимает, что молчание слишком затянулось.

– Да? – Клара чуть прижимает ладонь к груди. Большой фиолетовый сапфир переливается в мягком освещении туалетной комнаты. – Спасибо. Если честно, мне всегда казалось, что камень крупноват. Мой муж – ювелир.

– Оно потрясающее, – говорит Наташа, отодвигаясь чуть в сторону и приглядываясь. – Такое необычное.

Клара услужливо вытягивает руку вперед, двигает туда-сюда, чтобы Наташа могла как следует разглядеть кольцо под разными углами. Она хорошо научилась это делать. Кольцо красивое, но камень – огромный и тяжелый для ее тонких, слишком тонких пальцев, и каждое утро, когда она его надевает, в ее голове всплывает фраза, от которой она никак не может отвязаться: это не ты его носишь, это оно носит тебя.

– Сколько каратов?

Клара округляет глаза. Несколько дерзкий вопрос. Она смотрит на руки Наташи, но на них нет колец, только золотая печатка на большом пальце.

– Четыре, – смущенно отвечает Клара. – Но сапфиры тяжелее бриллиантов, так что это не так уж впечатляюще.

– С ума сойти, – говорит Наташа. – Ваш муж, наверное, очень вас любит.

– Через месяц у нас десятая годовщина, – некстати бормочет Клара. Вот уже десять лет это тяжелое кольцо у нее на пальце. Они не планировали ничего отмечать. Каждый живет своей жизнью.

– Ну, полагаю, вы получите в подарок кольцо вечности[1] в том же стиле.

– Может, и так.

– А я в прошлом году развелась. – Наташа смотрит на свою левую руку, ничем не украшенную. – Иногда мне кажется, что по кольцу я скучаю больше, чем по бывшему мужу. – Ее натужный смех звучит как всхлип. Клара почему-то не может сказать ей, что считает обручальные кольца пережитком патриархата, и, если бы не работа Тома, она бы в жизни не стала его носить.

– Вы ведь можете сами купить себе кольцо.

– Ну нет, не на зарплату помощника редактора.

Клара кивает и сочувственно улыбается. Из туалета они выходят вместе.

Клара проработала в газете больше двадцати лет и до сих пор не привыкла к блестящему офисному зданию, где она теперь находится. После того как в прошлом году ее компанию приобрела одна из крупнейших медиаорганизаций в Великобритании, редакция перебралась на седьмой этаж высокой стеклянной колонны. Это как работать в очень шумном аэропорту с охранниками на входе, которые обыскивают сумки в поисках бомб, и рестораном с садом, который больше, чем ее дом, и откуда открывается вид на город.

– Помощники располагаются вон там, – говорит Клара, улыбаясь Наташе, которая остановилась рядом с ее столом, видимо, не понимая, куда ей сесть.

В дальнем углу комнаты шум. Несколько репортеров столпились возле экрана.

– Господи Иисусе! – восклицает один. Клара хмурится.

– А, поняла, – говорит Наташа. – Спасибо. Было приятно познакомиться. Если хотите, можем как-нибудь пообедать вместе. Я здесь вообще никого не знаю. Я впервые работаю в газете.

– Вот как?

– Да, как-то больше складывалось с журналами. Еженедельниками, конечно. Но все равно. Вся эта редакция… – Наташа бросает взгляд на толпу в дальнем конце офиса, – кажется мне довольно пугающей.

Все эти мужчины, думает Клара. Вот что она имеет в виду.

– Вот, – говорит Клара, записывая на стикере свое имя и добавочный номер. – Я работаю неполную неделю, только во вторник, четверг, пятницу и субботу. Звоните, как надумаете.

Наташа сжимает стикер.

– Я позвоню, да. Спасибо.

Клара садится за стол и нажимает пробел на клавиатуре. Экран загорается, она послушно вводит свой пароль.

Хмурится, глядя на таблицу, которую нужно заполнить, разместив новости на всех платформах. Скучная, рутинная работа. Ниже ее уровня.

Но это нормально. По крайней мере, было бы нормально, если бы она действительно в выходные работала над своим романом, как и положено.

Она смотрит на таблицу, URL-адреса расплываются перед ее глазами.

Она открывает свой аккаунт в твиттере. Для учетных записей она предпочитает платформу планирования газеты, но для своей личной учетной записи – нативную версию браузера.

Как всегда, ее взгляд останавливается на полосе справа. Слова взрываются в голове как фейерверк.

Бомба

Взрыв

Винтаж-Парк

Она нажимает на последний хештег, смотрит, как обновляется экран. В памяти всплывают воспоминания.

Первым загружается размытое видео. Люди кричат, бегут к человеку с камерой. «Твою мать, твою мать!» – кричит он.

Она выключает видео, снова нажимает на хештег, просматривает твиты.

Господи, возле Винтаж-Парка сейчас что-то рвануло. Серьезно.

Держитесь подальше от Винтаж-Парка, ребят. Там творится какое-то дикое дерьмо.

По ходу, в паре улиц отсюда взорвалась бомба. Я серьезно. Все здание рвануло. Мне очень страшно.

Это адище какое-то! Кто-то только что взорвал футбольный стадион!

Клара смотрит на ребят из отдела новостей. Кто-то звонит по телефону, кто-то хватает куртку и уходит. Она нажимает на другое видео, оно никак не загружается, перед глазами вращается маленький белый круг.

Винтаж-Парк. Субботний полдень.

Может, на этой неделе была выездная игра. Может, стадион был пуст.

Ее руки трясутся, когда она гуглит список матчей. Вот он, черно-белый «Ньюкасл Сити» против «Норвича». Значит, играли там. Он рассказывал ей об этом много лет назад. Матч проходит в родном городе той команды, которая упоминается первой.

Это значит, что он был там.

Конечно, он был там. С августа по май, каждую субботу в полдень. За все то время, что они встречались, он не пропустил ни одного матча.

Он был там, когда взорвалась бомба.

Где он сейчас?

Март 2000

Бенджамин

Это Тина уговорила его сюда прийти. Ему не очень-то и хотелось, но ей больше не с кем было пойти, а он любит помогать людям. Любит их радовать.

К слову сказать, завтра у него смена в супермаркете. Он устал. Стоя в углу, он думает: оправдала ли студенческая жизнь его ожидания или это для него уже слишком?

С тех пор как заболела мама, ему часто кажется, будто все, что происходит, для него уже слишком. Но Тина здесь, и всего, что происходит, для нее недостаточно.

Ему нравится ее способность во всем находить смешное, и когда она протягивает ему пинту – четвертую за вечер, – он благодарно улыбается и делает большой глоток.

– Этот клуб открыли пару месяцев назад! – вопит она, толкая его под ребра, стараясь перекричать громкую музыку. – Вот почему ковер еще не липкий.

Он смотрит на ковер. Красно-белый, с закрученным узором, он кажется ему далекой галактикой, прочертившей ночное небо. У него болят глаза.

Он делает еще глоток пива. Он не танцует. Ни в ночном клубе, ни на свадьбах, ни даже когда он дома один. Он не создан для танцев. Однажды он прочитал статью об этом. Высокие люди не могут танцевать – сообщение слишком долго доходит от их мозга до конечностей… или что-то в этом роде. Хорошие танцоры всегда небольшого роста, как и жокеи.

Тина чуть покачивается рядом с ним, не отводя взгляда от стакана «Джека Дэниелса» с колой и одновременно краем глаза осматривая танцпол. Заметив кого-нибудь интересного, она уйдет. Она – тигрица, она вышла на охоту.

А он останется стоять у бара в одиночестве. Но это нормально. Он среди людей, он общается, он заглушает боль пинтой за пинтой за пинтой за пинтой. Он погружается в студенческую жизнь. Стоя здесь, в ночном клубе, и накачиваясь «Стеллой», он делает то, что должен делать, и со временем это обретет смысл. Конечно.

– О боже! – кричит Тина, хлопая его по руке. – Это что, Маркус Форбс?

Он смотрит туда, куда она указывает. Маркус Форбс – новый игрок «Ньюкасл Сити». Девятнадцатилетний нападающий, не оправдавший ни цента из тех безумных денег, которые на него потратили.

Какой жизнью он живет? Может быть, такой мог бы жить и Бенджамин, если бы все сложилось иначе.

– Не-а. Слишком высокий.

– Да, по ходу, ты прав. Жалко. Всегда мечтала замутить с футболистом. – Тина подмигивает. – Ну а тебе тут кто-нибудь нравится? – Она смотрит на него, и ее глаза сверкают.

Ему нравится компания Тины. Ему нравится их незамысловатое общение. Они познакомились в супермаркете. Она блондинка, красивая, в его вкусе, и все же…

Они пару раз встречались после работы – наедине, – и он никак не мог понять, считается это свиданиями или нет. Она относилась к нему как к другу, но как-то раз, когда они как следует напились в баре «Рука и копье», она возле своего дома засунула язык ему в рот, прежде чем, спотыкаясь, спуститься по дорожке и скромно помахать на прощание рукой.

Он никак не отреагировал, и они никогда об этом не разговаривали. Она была привлекательной и веселой, но что-то подсказывало ему, что они не подходят друг другу.

Он хотел быть веселым, но у него не получалось.

– Земля вызывает Бенджамина! – кричит она, дергая его за рукав. – Ты вообще здесь? – Тина наклоняется к нему, и он чувствует запах ее духов – цветочный и сладкий, банальный и невнятный. – Смотри какой! – Она указывает на молодого человека, который стоит среди одинаково одетой толпы. Тот, кого она выбрала, самый высокий, и конечно же, у него самые широкие плечи. Бенджамин уже знает, что она любит больших мальчиков.

Может быть, поэтому она не расстроилась, что он не стал развивать их отношения. Он высокий, но худой.

– Подойди, пообщайся с ним, – советует он, прихлебывая пиво. Он сегодня не в настроении. Сама суть этих вечеров, своего рода рыбалка, ему неинтересна. Он не хочет знакомиться с девушками на танцполе. Это кажется слишком натянутым, слишком неестественным. Как можно узнать человека, почти не слыша его и не видя?

Но все же девушка, которую он видел на прошлой неделе, не выходит у него из головы. Это было в другом клубе, куда он пришел с соседями по общежитию – разношерстной компанией, если вообще можно было назвать их компанией, – заметил ее на танцполе, и их взгляды встретились. Сначала он подумал, что ошибся, и отвел взгляд, но каждый раз, когда смотрел на девушку, он видел, что она тоже смотрит на него, и понял, что она пытается ему что-то сказать, обозначить свой интерес. Но к тому времени, как он набрался смелости подойти к ней, рядом уже стоял другой парень, держал ее за талию и что-то шептал ей в ухо.

В ту ночь, лежа на неудобной кровати в тесной студенческой каморке на трех человек, он снова и снова прокручивал в памяти ее образ. Ему казалось, что это самая красивая девушка, какую он видел в своей жизни.

Но это могло показаться из-за освещения или пива.

Именно в этот момент как по команде диджей меняет трек. Раздается крик, его сменяет звук бита в глубоком трансе, включаются лазеры. Ребята, на которых смотрит Тина, становятся черными силуэтами, лазеры сканируют их тела в такт музыке.

Слишком громко. Слишком некомфортно.

Он оглядывается, когда лазер освещает пространство вокруг него, но Тина уже исчезла в темноте танцпола. Он делает еще один глоток. Он пытается получить от этого удовольствие.

Песня, кажется, тянется целую вечность, но когда она заканчивается и лазеры останавливаются, Тина стоит посреди танцпола, обвив руками широкие плечи парня, ее голова наклонена к нему, их лица сливаются в темноте.

Вот и все. Он потерял свою спутницу. Он допивает пиво, оставляет стакан на стойке. В ушах звучит голос отца, обрывок их разговора на прошлой неделе, во время перерыва между таймами.

Ты не всю жизнь будешь студентом, не всю жизнь сможешь напиваться и заниматься сексом, слышишь? Эта возможность дается только раз. Используй ее по полной.

Но он не напивается – по крайней мере, сегодня.

И не занимается сексом. Порой его беспокоит, что в свои девятнадцать он, можно сказать, девственник, – тот эпизод с Кэт с курса старше закончился не очень хорошо, – а все остальные ровно наоборот.

Они постоянно занимаются сексом. Слишком много секса. Тина, по всей видимости, пойдет домой с этим парнем, и уж он-то не будет торчать у подъезда, надеясь, что его сорвут с крючка.

Он здесь уже почти полгода, и Тина – единственная девушка, которую он поцеловал. Это давит на него, а когда на него что-то давит, он чувствует себя еще хуже.

Он пойдет в туалет, а потом скажет Тине, что уходит. Он не любит оставлять девушек одних в ночных клубах с незнакомцами, но в прошлый раз, когда он выразил беспокойство по этому поводу, она сказала ему, что он сексист, что она может сама о себе позаботиться, и в конце концов велела ему катиться на хер.

Она была очень пьяной, так что он не вполне уверен, что она говорила всерьез.

Он добирается до другого конца танцпола, прежде чем диджей включает новую трансовую песню, и танцпол снова погружается в темноту.

В коридоре он глубоко вдыхает. Здесь ярче, над его головой мерцает полоска света. Туалеты расположены напротив, но, направляясь к мужскому, он краем глаза кое-что замечает.

На полу сидит девушка, уткнувшись головой в колени. Коридор битком набит людьми, пьяными, шумными, болтающими, заходящими в туалет и выходящими из него. Парочка агрессивно целуется у входа в гардероб. Компания девушек, держась за руки, с хохотом плывет навстречу лазерному шоу.

Девушка на полу не двигается.

Растолкав несколько перебравших парней, которые показывают ему неприличные жесты, он наклоняется над ней. Ярко-желтые волосы рассыпались по ее плечам, руки, голые и тонкие, обхватили обтянутые джинсами ноги. Чуть помедлив, он легонько касается ее руки, придвигается ближе и шепчет ей в ухо:

– Ты в порядке? Принести воды?

Она поднимает широко распахнутые, полные слез глаза, и еще до того, как смотрит ему в лицо, он понимает, что это она.

Девушка из того клуба.

Она улыбается ему, и в этот момент в нем словно что-то щелкнуло. Он ощущает странное, глухое чувство, что его студенческая жизнь начинает обретать смысл.

Март 2000

Клара

Она не в силах поверить, что это он. Что она вновь его видит.

– Ты в порядке? – спрашивает он, но она может лишь не отрываясь смотреть в его прекрасное лицо. Идеальный нос, безупречный лоб, аккуратные кудри. – Тебе помочь? – Она замечает, что он обеспокоен, как будто уже чувствует ответственность за нее и за ее хорошее состояние.

– Я… – Она вытирает глаза, осознавая, какой жалкий у нее сейчас вид. – Прости, я потеряла свою компанию…

Он помогает ей встать на ноги. Она поправляет крошечный черный топ, отряхивает джинсы, перебрасывает через плечо ремень сумочки.

– Помочь тебе ее найти? – предлагает он, и она замечает его акцент. Судя по нему, этот юноша откуда-то с севера, но не из Манчестера и не из Лидса. Скорее местный. Это ее удивляет.

– Нет, все в порядке, – отвечает она и улыбается. Он по-прежнему держит ее за руку, очень нежно, и она надеется, что он никогда ее не отпустит. – Я просто… все в порядке.

Он молчит, ожидая, что она продолжит. Но у нее нет слов. Она просто смотрит на него.

– Слушай, – говорит он и моргает. – Может, это бред, но я случайно не тебя видел в «Звуковом Барьере» в прошлый вторник? Мне показалось…

– Да! – выпаливает она громче, чем следовало бы. Значит, он ее видел, он ее заметил. Ей не показалось.

– Почему так громко? – спрашивает он, отпуская ее руку.

– Потому что… я ждала, – говорит она, опуская взгляд, и сглатывает. – Я ждала, что ты ко мне подойдешь, но ты не подошел.

– Я думал, ты с кем-то… с тобой был парень…

– Нет, – говорит она. – Ни с кем я не была. Я надеялась… на тебя.

Она полагала, что он расслышит ее слова сквозь визг девушек возле женского туалета. Он улыбается, и поэтому она наклоняется вперед и обнимает его за шею. Водка разносится по ее телу кровотоком.

– Лучше поздно, чем никогда, – говорит она и, прежде чем струсить, закрывает глаза, подается вперед и целует его.

Март 2000

Бенджамин

Он так ошеломлен поцелуем, что сначала никак не реагирует. Но тело берет верх над разумом, и он теряет голову, ощущая ее губы на своих губах. Ему кажется, он мог бы целовать ее целую вечность, но спустя какое-то время они отрываются друг от друга, и она смотрит на него.

– Пойдем? – говорит она. – Ты тут с кем-то?

Он молчит, думает о Тине, о том, что вообще-то шел в туалет, о том, что он еще даже не знает имени этой девушки, и о том, что все это, кажется, не имеет значения.

– Я… – говорит он. – …я так и так собирался уходить…

– Отлично, – говорит она, вкладывает в его руку свою ладонь и тянет его к двери. Прежде чем он полностью осознает, что произошло, они уже стоят на тротуаре возле ночного клуба.

– С кем ты был? – спрашивает она. – С теми же, что на прошлой неделе?

Он думает о Тине.

Девушка бредет в сторону главной улицы и автобусной остановки. Все это вновь начинает на него давить.

– Подожди, – говорит он. – Прости, но мне надо…

– Не могу поверить, мои соседки… Суки, – бормочет она, глядя в землю. Он обращает внимание, что на ней открытые плетеные сандалии, и пальцы ее ног побелели от холода. Она меньше и худее, чем ему сначала показалось. Он чувствует неконтролируемое желание снять пальто и набросить ей на плечи.

– Мне надо сказать подруге, – продолжает он, чувствуя, что уже ее разочаровал. Он – некрутой, неинтересный, не такой, каким она хотела бы его видеть. Но так нужно. – Сказать ей, что я ухожу.

– Ей? – Голубые глаза девушки распахиваются еще шире. – Ты там был с девчонкой?

– Да, с Тиной, – отвечает он. – Мы вместе работаем в «Гордоне». В супермаркете. Но она там встретила кого-то… она не расстроится, что я ухожу. Подождешь меня здесь?

– О’кей.

– Моя подруга забыла куртку, – говорит он вышибале. Тот кивает и разрешает ему вернуться. Он обводит глазами танцпол, пока не замечает Тину, по-прежнему обнимающую накачанного парня. Сглатывает, думает о девушке, надеясь, что она его ждет.

Он до сих пор не знает, как ее зовут.

– Я ухожу! – кричит он в самое ухо Тины как можно громче. Она поворачивает голову и непонимающе смотрит на него. Он поднимает большой палец вверх. – Ухо-жу! Все норм?

Тина кивает.

– Увидимся, – говорит она и вновь кладет голову своему спутнику на плечо. Бенджамин мчится назад, чувствуя тошноту. Но девушка ждет, чуть притопывая и обвивая себя руками, чтобы согреться.

– Извини, – говорит он. – С Тиной все в порядке. Она и выпила-то немного.

Девушка улыбается и берет его под руку.

– Как тебя зовут? – спрашивает он.

– Клара, – отвечает она, не медля ни секунды. – А тебя?

– Бенджамин.

– Бенджамин? Не Бен?

– Мне все равно, – врет он. – Но друзья зовут меня Бенджамин, – едва договорив, он чувствует, что вновь облажался. Он скучный. Искра погасла. Они стоят холодным серым вечером на холодном сером тротуаре в холодном сером северном городе, он некрутой, незабавный, неинтересный, и девушка скоро поймет это и уйдет.

– Ну, Бенджамин, – говорит она, – и что тебя привело в этот жуткий городишко?

– Желание получить диплом.

– Смешно, – отвечает она, и он думает: да ну, неужели? – По какой же специальности?

– Бизнес и вычислительная техника.

– В Нортумбрии?

Он кивает. Она морщит нос. Не впечатлилась.

– А ты?

– Угадай.

Он останавливается и смотрит на нее.

– Английский, – говорит он, – твоя специальность – английский.

Ее глаза вновь широко распахиваются, она отходит чуть в сторону.

– Ого, впечатляет, – говорит она. – Если только… ты не какой-нибудь жуткий сталкер. А теперь послушай, Бенджамин, если мы сейчас идем ко мне, ты должен пообещать не убивать меня. Я имею в виду, у меня есть тревожная кнопка, и, если что, я ее нажму, – покопавшись в крошечной сумочке, она достает маленький черный брелок. – Видал?

Он хмурится.

– Я… – начинает он, но девушка, кажется, не хочет, чтобы он отвечал, потому что запихивает брелок обратно в сумочку и продолжает путь. Видимо, она слишком пьяна и тоже нервничает, и он решает не слишком вникать в ее болтовню. Она рассказывает о своих соседках по комнате и о том, что хочет просить, чтобы ее переселили в другую комнату, потому что у нее нет с ними ничего общего, и они все даже не с ее курса, и она вообще не понимает, почему ее к ним поселили и по какому принципу они вообще решают, кто с кем будет жить, и, если честно, она вообще жалеет, что сюда поступила, потому что все ее школьные друзья пошли в Эксетер, или в Оксбридж, или в Лондонскую школу экономики, а она приехала сюда только потому, что за год до этого сюда приехал ее бойфренд, и она думала, что они будут вместе навсегда. Но потом, когда она приехала, она узнала, что он изменял ей весь первый год, «ты представляешь?!», и поэтому они расстались, и она чувствует себя так глупо оттого, что облажалась и расстроила родаков, особенно отца, он ведь до сих пор злится, что она даже не попыталась поступить в Оксбридж, и теперь она не может им рассказать, как ей тут паршиво.