Первый вечер

— Спасибо, — искренне выдохнула я.

Я откусила кусочек выпечки, чувствуя, как тепло и эта ненавязчивая, уютная забота наставника окончательно разгоняют остатки утренней хандры.

Мы постояли так ещё пару минут, после чего шаман посерьёзнел и решительно подошёл к широкому, грязному бортику фонтана. Стянув тёмную кожаную перчатку, он зачерпнул ладонью горсть ледяной воды и медленно разлил её по серому камню, вычерчивая длинным пальцем невидимый геометрический узор. Затем Кристофер трижды резко ударил костяшками пальцев по мокрому граниту.

Вода под его рукой звякнула, разлетаясь в стороны мокрыми искрами, воздух над чашей фонтана едва заметно пошёл рябью, словно от сильного жара. Стороннему, случайному наблюдателю могло показаться, что старик просто выжил из ума и балуется с лужами, но я знала — это Ключ.

В Изнанку вели сотни дорог. Кто-то проваливался туда случайно через истончившиеся прорехи в пространстве, кто-то рождался с ментальной «ниточкой», намертво связывающей его с иным миром. Я, со своей проклятой силой, могла бы войти туда одним лишь усилием воли, просто пожелав оказаться по ту сторону реальности. Но наставник ещё в самом начале обучения вбил в мою голову железное правило: всегда пользоваться ключами.

Это было вопросом безопасности. Активируя дверь через Ключ, я не оставляла в пространстве слишком яркого следа моей «неправильной» магии. Меньше всего на свете я хотела, чтобы семья или прочие кланы прознали о моих подлинных талантах.

Казалось бы, какая связь может быть между «солнечным», благородным родом и этим сокрытым миром демонов? Увы, связь существовала, и была она древней и прочной. Но я в эти дебри никогда умышленно не лезла. Знала, помнила, но держалась как можно дальше.

Мои кровные родственники, за исключением прямых наследников и редких, из ряда вон выходящих случаев, никогда не посещали Изнанку. Так что Ключи были нужны мне ещё и для того, чтобы спрятаться от всевидящего ока семьи. Было бы крайне скверно — нет, это стало бы для меня настоящей катастрофой, — узнай отец или мать, что я освоилась и закрепилась в мире духов гораздо раньше их любимой наследницы Эрики. От одной мысли об их лицах в груди закипало злорадство, смешанное с липкой тревогой.

Повторив ритуал вслед за наставником, я ощутила, как воздух вокруг едва заметно завибрировал, наливаясь тяжестью, становясь плотным и густым, словно кисель. Как только эта странная магия была окончена, мы с Кристофером просто развернулись спиной к фонтану и пошли по широкой, усыпанной гравием тропинке прочь.

Сначала всё вокруг казалось прежним, застывшим: унылый ноябрь, колючий ветер, бьющий в лицо, знакомый до тошноты запах прелой, гниющей листвы. Но стоило нам сделать десяток шагов, как реальность вокруг внезапно вздрогнула и плавно потекла. Ветерок в одно мгновение потеплел, принося с собой густой, дурманящий аромат цветущих яблонь. Я шумно вздохнула, а голые ветви деревьев прямо на глазах принялись торопливо одеваться в сочную, изумрудную зелень.

Мы сделали «круг» по аллее и вновь оказались у того же самого фонтана, от которого отошли буквально минуту назад. Серебряное кольцо на моём безымянном пальце коротко вспыхнуло, сигнализируя о перехода, и я тут же поглубже спрятала руку в карман куртки, сжимая кулак. Мы были на месте.

Я подняла взгляд и замерла, ошеломлённая, сколько бы раз ни видела это чудо. Тот же камень, та же чаша с каменной женщиной, но всё вокруг преобразилось до неузнаваемости. Вода в фонтане теперь была кристально чистой, живой и тёплой, а в её прозрачной глубине, среди ярких солнечных бликов, то и дело мелькали блестящие чешуйчатые спинки диковинных рыб. Сам фонтан, хоть и сохранил на себе печать веков, больше не выглядел жалко и заброшенно — в нём проступило истинное величие. Из кувшина каменной девы, весело журча и плескаясь, с шумом бежала вода.

Мы официально пересекли границу. Изнанка встретила нас торжествующим, ликующим маем. Здесь мир буквально благоухал, утопая в неистовых, сочных красках буйного цветения, словно изнанка реальности отчаянно пыталась извиниться передо мной за ту промозглую серость, которую мы только что оставили по ту сторону завесы.

Двери между мирами часто напоминали зеркальное отражение: тот же старый парк, те же привычные очертания аллей, но вот архитектура за его пределами подчинялась совершенно иным законам. В человеческом мире этот парк находился в черте обычного, серого спального района, однако здесь, в Изнанке, это место считалось глубокой окраиной. Вдали от ослепительного блеска Столицы здесь, в тишине и тени мая, мирно обитали лишь низшие демоны и безобидные духи.

В отличие от бесплотных призраков, демоны обладали плотной, осязаемой физической формой. Чаще всего они искусно сохраняли человеческий облик, но их неизменно выдавали черты древней крови: витиеватые рога, перепончатые крылья за спиной или глаза, чьи зрачки блестели неестественным цветом. Каждый из них от рождения был наделён уникальным даром — от тонкого манипулирования чужими эмоциями до полного подчинения яростных стихий. Чем выше был ранг демона, тем сокрушительнее становилось его могущество и тем ближе к сияющей Столице он имел право селиться.

Я всего пару раз была в Столице во время великих празднеств. Я тогда буквально вымолила у наставника эти экскурсии, заворожённая мрачным величием готических замков и неоновым сиянием артерий города.

Но обычно наши тропы пролегали по тихим окраинам или уединённым деревушкам. Мы подолгу гостили у дружелюбных местных жителей и уходили глубоко в дикие, нетронутые чащи за редкими травами и кореньями, что никогда не проросли бы в обычном мире — даже в самых потаённых, девственных его уголках.

Я никогда не упускала возможности поговорить с высшими духами или низшими демонами. В местной иерархии они стояли примерно на одной ступени «эволюции», с той лишь разницей, что у демонов было смертное тело, и жили они в разы меньше, чем высшие духи, чей возраст мог насчитывать тысячи лет. Тем не менее по чистой силе высшие духи часто превосходили демонов третьего и второго класса: они были полноправными хозяевами территорий, способными подчинять своей воле целые леса и ревностно защищать свои границы от непрошеных гостей.

И как раз таки в обитель одного из таких высших духов мы сегодня и держали свой путь. Ночной лес — излюбленное место учителя, да и для меня оно за эти годы стало почти вторым домом. Сердце сладостно сжалось от предвкушения: мне уже не терпелось поскорее покончить со всеми мелкими делами на окраине и наконец отправиться в его прохладную, вековую чащу.

Я глубже, всей грудью вдохнула сладкий аромат цветущей природы и запрокинула голову к лазурному небу, заворожённо наблюдая за тем, как редкие облака лениво складываются в причудливые формы. Здесь мне всегда дышалось куда легче и свободнее. Словно я изначально была создана для этого дикого, честного мира, а судьба просто глупо ошиблась наводкой, подкинув меня при рождении не тем людям.

Я вновь посмотрела на Кристофера. Мужчина с невозмутимым, интеллигентным видом доедал свою булочку, стряхивая невидимые крошки с пальто. И я снова, как и тысячи раз до этого, мысленно поблагодарила вселенную за нашу встречу. Окажись я одна — сгинула бы.

Я ласково, с доверчивой теплотой взяла мужчину под локоть, и мы в его неизменном, элегантном и неспешном темпе побрели по цветущей аллее к выходу из парка.

***

Когда на горизонте показались первые невысокие, но ухоженные каменные домики, Бум тут же оживился. Почуяв знакомые места, он принялся в нетерпении кружить вокруг нас, то и дело взмывая к черепичным крышам.

Городок, как и прежде, приветствовал нас своей особенной, умиротворённой тишиной. Здесь никто никуда не спешил: демоны и духи мирно, бесшумно скользили по мощёным улочкам по своим повседневным делам, едва ли обращая внимание на двух заезжих людей. И эту пасторальную тишину то и дело нарушали лишь редкие, возмущённые вскрики местных жильцов. Это происходило каждый раз, когда Бум в наглую, совершенно без зазрения совести пролетал насквозь через чужие стены, чтобы просто поприветствовать старых знакомых.

Здесь его, впрочем, как и нас с Кристофером, знали почти все. Так что, хоть обитатели окраины и вздрагивали от внезапного появления моего навязчивого элементаля, они всё равно улыбались ему вслед. Пока Бум не начинал язвить и огрызаться — а включать характер он умел мастерски, — все были ему искренне рады. Некоторые демоны даже приветливо выходили на крыльцо своих уютных домов, издалека кивая и обмениваясь с нами парой тёплых, дежурных фраз.

Миновав тихий жилой квартал, мы плавно вышли к местной торговой площади. Сумрачный рынок — именно так поэтично величали это место местные жители. Хоть это и была далёкая окраина, куда изнеженная столичная знать заглядывала крайне редко, они всё же здесь появлялись. И всё потому, что только на этих запылённых деревянных прилавках среди откровенного хлама можно было случайно откопать по-настоящему редкие, древние артефакты и нужные в колдовстве штучки.

Нам сегодня здесь тоже кое-что требовалось. Точнее, наставнику. Он нередко обменивал собранные в человеческом мире травы на редкие магические корешки Изнанки. А ещё дедушка просто обожал коллекционировать маленькие фарфоровые и каменные статуэтки. Разумеется, и сегодня его серые глаза загорелись азартным коллекционерским огоньком — он точно не упустит возможности прикупить себе какую-нибудь новую безделушку.

А вот уже после рынка мы двинемся прямиком в Ночной лес, где нам по давнему, привычному обычаю предстояло провести целую неделю. Кристоферу необходимо было пополнить запасы трав, магических минералов и прочей ритуальной утвари, без которой не обходится ни один уважающий себя шаман. Меня же вся эта гербалогия и сбор камней интересовали мало. Я ходила в те дремучие края со своей собственной, куда более приземлённой целью. Только там, под сенью вековых деревьев, я могла свободно, в полную мощь практиковать свою тёмную силу, совершенно не опасаясь любопытных глаз.

Мы всё так же размеренно, подстраиваясь под элегантный шаг Кристофера, бродили вдоль пёстрых прилавков. Я то и дело засматривалась на блестящие амулеты, кости диковинных существ и странные поющие чаши, но понимала, что мне всё это без надобности.

Я ведь не шаманка. Да, я много знаю, умею читать древние знаки и во всём помогаю дедушке, но для моей личной практики материальные проводники были не нужны. В глубине души я всё ещё сомневалась. Я не была уверена, что когда-нибудь окажусь готова полноценно перенять его таланты и занять место истинной шаманки. Так что пока я предпочитала полагаться исключительно на свой врождённый дар и прочие пугающие прелести статуса «проклятой».

Окончив наконец закупки и пополнив коллекцию дедушки изумрудной жабкой и крошечной пунцово-красной птичкой, мы покинули шумные ряды Сумрачного рынка. Но двинулись мы не к границе чащи, а в небольшое придорожное кафе — ещё один наш обязательный ритуал перед поездкой в Ночной лес.

Хозяин кафе — статный низший демон с невероятно пронзительными, холодными, как зимнее небо, лазурными глазами — лично подал нам сытный обед. Местная кухня Изнанки во многом напоминала привычную человеческую: истекающее ароматным соком пряное мясо, запечённые овощи и спелые фрукты. Разве что некоторые потусторонние специи имели специфический, едва уловимый привкус, оставляющий на языке странное, приятно щекочущее покалывание.

Плотно подкрепившись и немного передохнув от бесконечных блужданий между торговыми лавками, мы вышли на остановку. Спустя минут десять, точно к назначенному часу, к бетонной платформе бесшумно подплыл наш транспорт. Со стороны он напоминал привычный человеческий автобус, но был полностью лишён колёс. Его массивный корпус, словно сотканный из плотного сгустка чистой чёрной материи, плавно парил в полуметре над асфальтом, а сквозь окошки пробивался мягкий янтарный свет.

Мы шагнули вглубь. Внутри просторного салона царила приятная прохлада и едва уловимый, успокаивающий запах сухих трав. Стоило мне опуститься на мягкое, обтянутое тёмной тканью сиденье у окна, как накопленная за утро усталость от раннего пробуждения и перехода через границу миров навалилась на плечи свинцовым грузом.

Бум устроился в сумке шамана, Кристофер неторопливо открыл свою книгу, а я прислонилась лбом к прохладному стеклу. Путь до соседнего города, граничащего с обителью духа, должен был занять около двух часов — идеальное время, чтобы окончательно выкинуть из головы остатки утреннего кошмара и провалиться в глубокий, спокойный сон под мерное, убаюкивающее покачивание призрачного автобуса.

***

Наставник осторожно коснулся моего плеча, мягко вырывая из вязких, убаюкивающих объятий сна. Мы прибыли к промежуточной точке маршрута — небольшому городку, точно такой же окраине Изнанки. Здесь поджидал наш последний на сегодня транспорт, которому предстояло довезти нас до деревушки у самого подножия Ночного леса.

Пока я сонно массировала веки, пытаясь окончательно стряхнуть с себя остатки дрёмы, Бум продолжал мирно, безмятежно посапывать на самом дне кожаной сумки шамана. Его единогласно решили не тревожить: мой хранитель питал к этому транзитному городку особую неприязнь. Местные элементали в этих краях отличались на редкость скверным, задиристым характером и никогда не упускали случая уколоть или задеть чужака побольнее. Пусть спит. Лишние запасы энергии для неизбежных дальнейших перепалок ему ещё точно пригодятся.

Спустя десять минут к перрону местного автовокзала медленно подкатила повозка. На первый взгляд — самая обычная, старая телега с угрюмым кучером, если, конечно, не вглядываться в детали. Мужчина, крепко правивший кожаными вожжами, был низшим демоном, а в упряжке замерли две великолепные духовные кобылы. Их полупрозрачные, иссиня-белые тела едва касались мощёной мостовой, а пышные гривы струились по ветру густым туманом. Казалось, эти создания не бегут по жесткой земле, а плавно скользят по воздуху.

Дождавшись, пока соберутся остальные попутчики, мы заняли свои места. Я устроилась с самого края, облокотившись спиной на шероховатый деревянный борт, и заворожённо наблюдала, как резные очертания городка постепенно тают в тёплом изумрудном мареве мая. Пыль дорог мгновенно сменилась ароматом сочных лесных ягод и лугового разнотравья.

Наставник сидел прямо напротив меня. Будучи человеком общительным, он почти сразу втянулся в оживлённый, пустой разговор с другими пассажирами повозки. Я честно не собиралась подслушивать чужие разговоры, но в тесном пространстве телеги не услышал бы их разве что глухой. Кристофер умело и легко поддерживал беседу на любые общие темы, но стоило речи зайти о политических делах Столицы, как шаман мгновенно затихал. Он убирал с лица улыбку и просто внимательно слушал, больше не смея вступать в чужие дискуссии.

— Слыхали новости? — начал новое обсуждение один из попутчиков-демонов, молодой парень и обладатель коротких, аккуратных рогов молочного цвета. — Через неделю представят новую Наследницу. А ещё через семь дней, поговаривают, загремит свадьба.

— Да кто ж об этом ещё не слышал? — тут же охотно подхватил второй, красноглазый мужчина средних лет, поправляя потрепанный воротник плаща. — В Столице сейчас из каждого угла об этом трубят, вовсю газеты штампуют. Видите, даже до наших дремучих захолустий эхо докатилось.

— Поговаривают, девчонка — писаная красавица, истинный ангел, да и магической силой её природа не обделила, — первый демон задумчиво коснулся кончиками пальцев своих белых рогов, будто перебирая в памяти обрывки услышанных на рынке слухов. — В их роду и без того силы всегда было хоть отбавляй, а у неё, говорят, и вовсе дар за гранью возможного. Чистое солнце.

— Разумеется, красавица. Ты хоть раз видел в семье «солнечных» уродцев? Восберги — они же все как на подбор, — вмешался в разговор третий попутчик, бесстрастно поблёскивая ярко-синими, почти неоновыми глазами.

— Ну, не скажи, — заговорщицки понизил голос красноглазый демон, и в воздухе тесной телеги мгновенно разлилось напряжение. — До меня долетали весьма любопытные слухи Поговаривают, что в этом поколении их первенец проклятым родился.

При этих словах мы с наставником обменялись коротким, почти неуловимым взглядом. Сердце сделало кувырок. Я неосознанно задержала дыхание, впиваясь пальцами в ткань джинсов под курткой, но тут же демонстративно отвернулась к стене проплывающего мимо леса. Я сжала челюсти, изо всех сил стараясь сохранить на лице маску каменного безразличия.

— Да брехня это всё! — громко воскликнул синеглазый, пренебрежительно махнув широкой ладонью. — Родись в таком великом, чистокровном роду проклятое дитя, сам знаешь: беды посыпались бы на наши головы одна за другой. А мы, гляди, живём себе спокойно, горя не ведаем, маем наслаждаемся. Пустые сплетни, не более.

— Оно-то, может, и верно, — красные глаза опасно и хитро блеснули в подступившем к дороге полумраке. — Только вот подобные слухи на пустом месте никогда не рождаются. Что, если это дитя всё-таки существует, м? Что, если его просто прячут от чужих глаз?

— Хватит нести ересь, — сурово отрезал рогатый демон, нахмурив брови. — Будь это правдой, наш мир уже давно содрогнулся бы от скверны. О такой аномалии трубили бы на каждом углу, а само дитя давно бы уничтожили ради безопасности обоих миров. Сами Восберги его первыми бы и придушили в колыбели, дабы честь рода не марать этим грязным отродьем.

Удар. Прямо под дых. Каждое их слово звенело в моих ушах тем самым тонким, сверлящим звоном из детских кошмаров. Грязное отродье. Бракованная. Я чувствовала, как тень у моих ног начинает подрагивать. Кристофер на скамье напротив незаметно, успокаивающе качнул головой, призывая меня держаться.

— И всё же — красноглазый никак не унимался, смакуя запретную тему. — Не зря же оно, это дитя, упомянуто в пророчестве. А предсказания, как известно, никогда ещё не лгали.

— Ц, тут и возразить-то нечего — неохотно, разом помрачнев, выдохнули остальные пассажиры. В телеге на долю секунды воцарилось тяжёлое молчание.

— Да чушь собачья всё это — ваши пророчества! — вдруг яростно забубнил Бум, штормом вылетая из сумки.

Дух завис прямо перед носами оторопевших, отшатнувшихся демонов, буквально раздуваясь и бурля от праведного негодования.

— Ни вы, ни ваши плешивые, полоумные пророки ничего в истинной силе не смыслите! — пропищал он, и его водяное тело пошло рябью. — Что вы вообще прикопались к этому несчастному ребёнку?! Вместо того чтобы попытаться понять, посочувствовать — ведь жизнь у него явно не сахар! — вы в один голос заладили своё: «убить, уничтожить, задушить»! Совсем из ума выжили, дуболомы?!

Я похолодела. В повозке повисла тишина. Демоны ошарашенно уставились на дерзкого духа, и на их лицах уже проступало опасное недоумение.

Прежде чем Бум успел ляпнуть что-нибудь совсем непоправимое, я молниеносным движением сцапала его в ладони. Сжала пальцы, буквально затыкая этот безрассудный, развязный и слишком преданный язык. Водяное тело элементаля протестующе запульсировало, обжигая ладони ледяной влагой.

— Прошу прощения! — быстро, на одном дыхании выпалила я, натянув на лицо самую растерянную и глупую улыбку, на какую только была способна. Щёки нещадно жгло от бешеного прилива крови. — Он порой бывает слишком слишком резким и несдержанным. Пожалуйста, не сердитесь на его глупость, он не хотел никого задеть.

Наставник напротив меня прикрыл глаза и едва заметно, устало качнул головой — то ли предостерегая меня от дальнейших оправданий, то ли искренне сочувствуя этой неловкой сцене.

Взгляды попутчиков, к моему огромному, облегчённому выдоху, быстро смягчились. Демоны добродушно усмехнулись, глядя на барахтающегося в моих руках водяного недотёпу, который всё ещё отчаянно пытался пускать пузыри и что-то невнятно пропищать сквозь мои плотно сжатые пальцы.

— Да брось, не переживай ты так, Рут, — лениво отмахнулся синеглазый демон, и в его рокочущем голосе снова скользнули мягкие, добродушные нотки. — Мы ведь далеко не первый раз с вами в одной телеге едем. Давно знаем, что твой хранитель — тот ещё правдоруб и мелкий болтун. Стоит только при нём завести речь о проклятых, как он тут же из себя выходит. Мы не в обиде на дурачка.

Я лишь коротко, виновато кивнула в ответ, силой заталкивая Бума поглубже в карман куртки. Дух, продолжая обиженно и шумно сопеть, юркнул на самое дно, сердито свернувшись там в мокрый комок.

Я не могла по-настоящему злиться на него за эти опасные эскапады. Каким бы нелепым, ворчливым и трусливым он ни казался со стороны, в своей прямолинейной манере Бум всегда — абсолютно всегда — пытался меня защитить. Закрыть собой от чужой ненависти.

Ведь то самое «проклятое дитя», о котором со страхом судачили демоны То самое грязное отродье, которое, согласно легендам Столицы, должно принести неминуемую погибель всему живому — это я. Если, конечно, верить пожелтевшим строкам древнего пророчества, перечеркнувшего мою жизнь.

Дорогая семейка верила в это дурацкое пророчество свято. Именно поэтому от меня годами судорожно скрывали любые знания рода: не заикались об Изнанке, обрывали разговоры на полуслове и ни разу не обсуждали при мне тонкости нашей родовой магии. Смешно вспомнить. И ладно бы действительно было чего опасаться! За все те долгие годы, что мне упрямо вдалбливали в голову, будто я — первородное зло, я бесчисленное количество раз заглядывала внутрь себя. И знаете что? Не находила там ни единого сходства с тем монстром из древних преданий.

Да, во мне есть тьма, но в сердце никогда не было ни жажды власти, ни желания стереть «любимую» родню в порошок, ни прочей каноничной злодейской атрибутики.

Я раздражённо хмыкнула и сильнее натянула капюшон на глаза, вспоминая строчки писанины. Согласно бумажке, мне предначертано стать безвольным сосудом для древнего зла, помочь ему возродиться и укрепить его кровавую власть над мирами. А остановить этот грядущий кошмар, разумеется, — священный, почётный долг моей «лучезарной» сестрицы Эрики и высокородного наследника демонской линии. Ради этой великой цели раз в несколько столетий наши кланы и объединяют себя узами брака, чтобы совместными силами вновь усыпить чудовище. По всем законам жанра, мне сейчас полагалось бы коварно мешать их союзу, плести интриги и тайно готовить почву для воцарения тьмы.

Но вот ещё! Сдалось мне это древнее нечто. Нашли дуру. Пусть сестрёнка со своим пафосным демоном женятся, закатывают пир на весь мир и развлекаются со своим «злом» сколько их душе угодно — лишь бы меня оставили в покое.

К огромному счастью, демонский клан о моём существовании даже не подозревает. Родственнички прятали меня так искусно и параноидально, что можно сказать, в официальных хрониках меня никогда и не было вовсе. Отец с матерью, и правда с превеликой радостью пришибли бы меня, чтобы избавить мир от мнимой угрозы, а себя — от несмываемого позора. Но вот незадача: судьба упорно отказывалась меня забирать.

Горькая усмешка задела губы, когда я взглянула на свои ладони. В детстве меня «случайно» пытались утопить в семейном пруду — я неизменно выплывала. Толкали с крутого обрыва во время прогулок — я каким-то чудом возвращалась домой без единой царапины. Даже яд, заботливо подлитый в мой бокал, при соприкосновении с губами превращался в самую обычную воду. Уж не знаю, кто именно так ревностно меня оберегал — далёкие небеса или то самое дремлющее «зло» внутри, — но умереть мне физически не дали. В итоге, окончательно устав от череды неудачных покушений, меня просто заперли с глаз долой, вычеркнули из семейной истории и предпочли сделать вид, что меня стёрли из бытия.

Собственно, именно поэтому меня и держали в информационном вакууме. Клан наивно полагал: раз уж убить не получилось, то пусть девчонка хотя бы останется глупой, слепой и ничего не знающей о своей истинной природе. Да вот только в своём паническом страхе и беспросветной глупости они совсем за мной не следили. Можно сказать, сами пустили всё на самотёк, предоставив меня самой себе. И они даже не догадываются, что в итоге я узнала о тайнах нашего «солнечного» рода куда больше, чем они того хотели.