– Может, нам повезет, и она вернется не такой сумасшедшей, как прежде, – вмешался один из братьев Санца, которого Локки для удобства обозначил про себя как Кало.
– И хоть чуточку поскромнее, – добавил Гальдо. – Лишняя скромность Сабете не повредит.
– Братья Санца желают доброго здравия Сабете. – Священник задержал бокал в руках и строго посмотрел на близнецов. – И молятся за ее счастливое возвращение.
– Да! Мы желаем ей здоровья!
– И счастливого возвращения… это было бы здорово.
– А кто такая Сабета? – тихонько спросил мальчик у священника.
– О, это украшение нашей маленькой банды, единственная девочка среди нас. К сожалению, сейчас она отсутствует по причинам… скажем так, образовательного характера. – Цепп поместил этот бокал рядом с первым и потянулся к бокалу Локки. – Кстати, тоже подарочек от твоего бывшего хозяина. И тоже чрезвычайно одаренная девица! Особенно по части того, как доставлять неприятности окружающим.
– Под окружающими он имеет в виду нас, – ввернул Кало.
– А скоро и ты к нам присоединишься, – усмехнулся Гальдо.
– Хватить трещать, сороки! – прикрикнул на них священник. Он плеснул ртутного вина в бокал мальчику и передал его со словами: – У меня еще один тост и еще одна молитва. За Локки Ламору, нашего нового брата и моего нового пезона. Мы рады приветствовать его в нашем узком кругу. Желаем ему здоровья и просим у нашего покровителя мудрости для него.
Теми же уверенными и изящными движениями Цепп налил вина Кало и Гальдо, а потом до краев наполнил свой бокал. Священник и братья Санца потянулись друг к другу, чтобы чокнуться, и Локки поспешно последовал их примеру. Серебро плескалось и просвечивало сквозь золото.
– Добро пожаловать в общество Благородных Подонков! – Цепп легонько прикоснулся своим бокалом к бокалу Локки. Раздался тихий нежный звон, который постепенно растаял в воздухе.
– Лучше бы ты выбрал смерть! – заметил Гальдо.
– Он ведь предлагал тебе такой выбор, не правда ли? – поддержал его Кало, чокаясь с братом. Затем они оба потянулись через стол к бокалу Локки.
– Смейтесь, смейтесь, мальчики. – Цепп покачал головой, сделал большой глоток вина. – Помяните мое слово: если этот бедняжка переживет ближайший год, то вы оба окажетесь у него на побегушках, превратитесь в дрессированных обезьянок и станете плясать под его дудку. Вперед, Локки, твое здоровье!
Мальчик поднял бокал с вином. На серебряной поверхности он увидел искаженное отражение – крошечное колеблющееся лицо на фоне ярко освещенного потолка. В нос ему ударил винный букет – смесь аниса и можжевельника. Слегка поморщившись, он поднес бокал со своим отражением ко рту и отпил. Первый же глоток породил в нем странные двойственные ощущения. Казалось, будто вино пошло сразу двумя путями: струйка обжигающего, щекочущего тепла потекла вниз по горлу – и в то же самое время небо застыло, ледяные щупальца протянулись через нос к носовым пазухам. Глаза У Локки едва не вылезли из орбит, он закашлялся и поднес руку к внезапно онемевшим губам.
– Это зеркальное вино из Тал-Верарра, – пояснил Цепп. – Отличная штука! Ты, главное, не останавливайся – быстро заешь чем-нибудь, иначе у тебя ум за разум зайдет.
Кало и Гальдо поспешно убрали пропитанные паром салфетки, которыми до поры до времени были накрыты миски с едой, и взору предстало поистине великолепное зрелище. Чего тут только не было!
Великолепные колбасы, тонко нарезанные и обжаренные в масле с четвертинками груш; сладкий перец, мелко накрошенный и перемешанный с протертым миндалем и шпинатом; холодные черные бобы в винно-горчичном соусе; потрясающие крохотные пирожки из кусочков цыпленка в тесте – их запекали в печи, пока тесто не стало тонким и прозрачным, как бумага. Бедный Локки не успел и глазом моргнуть, как братья Санца наложили ему на тарелку всего понемногу.
Неуклюже орудуя серебряной двузубой вилкой и одним из тех самых скругленных ножей, мальчик начал запихивать еду в рот – и едва не ошалел от неожиданной комбинации вкусовых ощущений. Пирожки были приправлены имбирем и апельсиновой цедрой, они поскрипывали на зубах, как намокшие опилки под ногой. Винный соус в бобовом салате согревал язык, а горчица обжигала горло. У Локки с непривычки голова пошла кругом, он едва успевал глотать вино, чтобы запивать, вернее, заливать пожар, разгоравшийся во рту.
Справившись с первым потрясением, мальчик посмотрел на братьев Санца и с удивлением обнаружил, что те не едят. Наложив ему кушаний на тарелку, оба брата чинно сложили руки на коленях и застыли в ожидании. Убедившись, что их юный гость усиленно жует, священник обратился к Кало:
– Представь себе, что ты вадранский аристократ. К примеру, граф одного из кантонов Королевства Семи Сущностей. Ты находишься на званом обеде в Тал-Верарре, куда приглашено поровну дам и кавалеров. План размещения установлен заранее. В числе прочих гостей ты входишь в обеденный зал. Рядом с тобой находится дама, за которой тебе надлежит ухаживать. Твои действия?
– Проходи подобный обед в Вадране, я бы просто отодвинул для нее стул, – серьезно, без улыбки ответил Кало. – Но в Тал-Верарре более сложный этикет, здесь считается невежливым навязывать свое общество. Следует подождать, когда дама сама остановится возле стула и тем самым даст разрешение услужить ей. Следовательно, я дождусь, пока она сделает первый шаг.
– Неплохо, неплохо, – похвалил Цепп. Затем, одной рукой накладывая кушанья, он ткнул другой в сторону Гальдо. – Теперь ты. Чему равняется произведение семнадцати на девятнадцать?
Паренек прикрыл глаза и на несколько секунд погрузился в вычисления.
– Э-э… это будет триста двадцать три.
– Верно. А какова разница между вадранской и теринской морскими лигами?
– Вадранская лига на сто… нет, на сто пятьдесят ярдов больше.
– Очень хорошо. Можете приступать к еде.
Пока братья, позабыв о приличиях, сражались за наиболее лакомые кусочки, священник обернулся к Локки, который уже почти опустошил свою тарелку.
– Через несколько дней, Локки, я начну задавать вопросы и тебе. Ты должен будешь показать, чему научился. Так что если хочешь есть, придется трудиться.
– Но чему я должен учиться… помимо того, как накрывать на стол?
– Да всему! – Цепп выглядел чрезвычайно довольным. – Всему, мой мальчик. Как красть и как сражаться. Как лгать с честным лицом. Как готовить такую вот еду! Как изменять до неузнаваемости свой внешний вид. Ты должен уметь говорить, как аристократ, писать, как священник, и лепетать, как слабоумный дурачок.
– На последнее наш Кало особенный мастер, – вставил Гальдо.
– А му-у а на му-у ба-а, – пробормотал Кало с набитым ртом.
– Помнишь, я говорил, что мы работаем не так, как другие воры? Мы представляем собой совершенно новую воровскую разновидность. По сути, Локки, мы – актеры, лицедеи. Например, я сижу здесь и изображаю священника Переландро. Мой спектакль длится уже долгие годы, и все это время люди сами несут мне свои денежки. А иначе как бы я мог платить за эту прекрасную обстановку и за отличную еду, которую ты жуешь? Мне ведь пятьдесят три года, мой мальчик. В таком возрасте уже нелегко шастать по крышам и колдовать над замками. Сейчас моя слепота дает мне больше, чем раньше обеспечивали ум и ловкость. Я стал слишком тяжел и медлителен, чтобы участвовать в каком-нибудь интересном деле. – Цепп допил свое вино и налил новый бокал. – Но вы… Вся ваша четверка – ты, Кало, Гальдо и Сабета – воплощает собой то, чего я был лишен в юности. Самое лучшее и всестороннее образование! Я передам вам свои взгляды и навыки. Когда мы закончим процесс обучения, вы сумеете творить такие чудеса, перед которыми мое мошенничество в этом храме покажется детским лепетом.
– Звучит заманчиво, – заметил Локки, уже изрядно опьяневший. Теплая волна, поднимавшаяся внутри него, смыла привычную опаску и напряженность – неотъемлемые черты кладбищенского быта. – И с чего мы начнем?
– Ну, сегодня вечером – если только ты не будешь занят извержением своего первого в жизни приличного ужина – Кало и Гальдо приготовят тебе ванну. После того, как ты избавишься от своих нищенских ароматов, отсыпайся. А завтра наденешь одеяние мальчика-прислужника и отправишься на ступени храма собирать подаяние. Вечером же, – Цепп поскреб у себя в бороде, не отрываясь от бокала с вином, – я возьму тебя на встречу с большим человеком. Его зовут капа Барсави, и думаю, ему будет интересно взглянуть на тебя.
Глава 3. Вымышленные люди
1
Уже второй раз за последние два дня в жизнь дона Лоренцо вторгались незнакомцы с прикрытыми лицами и в низко надвинутых капюшонах. На сей раз он столкнулся с ними сразу после полуночи в своем собственном кабинете.
– Закройте дверь, – произнес незваный гость грубым хриплым голосом. Судя по выговору, он был чистейшим каморрцем, а повелительные интонации выдавали в нем человека, привыкшего командовать. – Присаживайтесь, м'лорд, и не трудитесь звать на помощь. Боюсь, что сейчас ваш телохранитель не вполне дееспособен.
– Кто вы и какого черта здесь делаете? – Рука Сальвары метнулась к поясу и замерла на полпути – клинка там не было. Он послушно притворил дверь, но остался стоять на пороге, не желая подходить к письменному столу. – Как вы сюда попали?
Оставив его вопросы без ответа, незнакомец откинул капюшон. Взору дона Лоренцо предстало худощавое лицо с острыми скулами и небольшими холеными усами. Черные волосы безупречно уложены, правую щеку пересекает старый шрам. Порывшись в складках черного плаща, мужчина вытащил черный кожаный бумажник и раскрыл его так, чтобы Сальвара мог разглядеть содержимое. Там лежала золотая пластинка, заключенная в сложную конструкцию из матового стекла.
– О боги! – Пораженный дон Лоренцо без сил упал в кресло. – Вы Полуночники?
– Именно так. – Незнакомец закрыл свой бумажник и спрятал обратно под плащ. Его молчаливый напарник, по-прежнему скрывавший лицо капюшоном, бесшумно прошел и встал в нескольких футах за спиной дона Сальвары, отрезая ему путь к отступлению. – Приносим извинения за наше ночное вторжение, но мы вынуждены соблюдать секретность в своей работе.
– Неужели… неужели я как-то оскорбил его светлость?
– Насколько мне известно, м'лорд Сальвара, нет. Собственно, мы здесь для того, чтобы предотвратить подобное преступление.
– Ясно. Позвольте спросить, что вы сделали с моим бедным Конте?
– Ничего страшного, просто помогли ему ненадолго уснуть. Необходимая мера предосторожности. Мы знаем безграничную преданность вашего слуги, равно как и его опасность. Нам хотелось избежать недоразумений.