– Но Лукас Фервит снимает номер в «Скромном жилище». У него есть секретарь, превосходные костюмы, одни его очки стоят сотни крон. Он рассказывает невероятные вещи про дом бел Аустеров… – Дон Сальвара с надеждой посмотрел на человека со шрамом. Он выглядел как ученик, решающий сложную задачу на глазах у строгого учителя. – Вещи, которых не может знать никакой вор.
– А разве человек, укравший более сорока тысяч крон, не способен приобрести дорогую одежду? И этот бочонок невыдержанного коньяка… откуда нам с вами, людям, не имеющим отношения к дому бел Аустеров, знать, как он выглядит и какой у него вкус? Простите, но это простой блеф!
– Но один из адвокатов Радзоны, арендующих место у Мераджио, опознал его на улице.
– В этом нет ничего странного. Бич тщательно готовится к своим операциям. Он начал вживаться в роль Лукаса Фервита очень давно, возможно, еще до истории с доной де Марр. Еще пять лет назад он позаботился открыть легальный счет у Мераджио и положить на него вполне реальные деньги. У этого человека налицо все внешние признаки достатка, которыми должен обладать человек его положения… но самого Лукаса Фервита не существует! Это призрак, обманка, роль, которую он играет перед избранной аудиторией. Поверьте, я слежу за этим человеком уже несколько месяцев.
– Но мы с Софией вполне разумные люди. Если бы что-то было не так, мы бы наверняка заметили.
– Что-то не так? Очнитесь, м'лорд Сальвара! Да в этом деле все не так! От начала и до конца. Умоляю вас, дон Лоренцо, выслушайте меня внимательно. Будем оперировать фактами. Вы – известный в городе поставщик дорогих вин; вы каждую неделю посещаете вадранский храм в память о вашей матушке. Не кажется ли вам подозрительным, что в один прекрасный день неподалеку от храма вы встречаете вадранца, который, во-первых, попал в беду, а во-вторых, по чистой случайности занимается одним с вами делом? Довольно странное совпадение, не правда ли?
– А куда еще, как не в храм Благих Вод, идти вадранцу в Каморре, чтобы помолиться своим богам?
– Тут вы правы, согласен. Но посмотрите на все это невероятное нагромождение случайностей. Вадранский купец, торгующий спиртным, попадает в неприятное положение. При этом он как раз собирался встретиться с доном Джакобо – вашим кровным врагом, тем самым человеком, которого вы мечтаете уничтожить любой ценой! Весь город знает, что лишь запрет герцога Никованте мешает вам это сделать.
– Вы что, следили за нами во время встречи в той аллее?!
– Представьте себе, следили, и очень тщательно. Мы видели, как вы с вашим слугой бросились на помощь человеку, который, по вашему мнению, был в опасности. Мы…
– Что значит «по моему мнению»? На него напали!
– Да неужели? Мне жаль вас разочаровывать, м'лорд, но люди с платками на лицах являлись его сообщниками. Все нападение было разыграно с целью столкнуть вас с фальшивым купцом и его мифическим предложением. И заметьте – для того, чтобы завлечь вас в ловушку, мошенники цинично использовали все ваши жизненные ценности. Вашу симпатию к вадранцам, ваше чувство долга, вашу смелость, ваш финансовый интерес в области виноторговли… не говоря уже о страстном желании насолить дону Джакобо. А тот факт, что, по словам Фервита, он вынужден держать свой план в абсолютной тайне? Что всю операцию необходимо провернуть в крайне сжатые сроки? Это вас не настораживает? Да он просто играет на ваших амбициях и устремлениях, дон Сальвара!
Лоренцо молча сидел, устремив задумчивый взгляд на дальнюю стену кабинета; пальцы его нервно выбивали барабанную дробь по столешнице.
– Вы меня просто убили, – наконец признался он.
– Прошу прощения, дон Сальвара. Правда жестока и непритязательна. Естественно, Бич Каморра не десяти футов ростом и, конечно же, не умеет ходить сквозь стены. Но, поверьте, это самый настоящий вор, который скрывается под именем Лукаса Фервита. И он в самом деле уже присвоил ваши кровные пять тысяч крон и нацелился еще на двадцать.
– Так! – Лоренцо встрепенулся. – Я сегодня же пошлю человека к Мераджио, чтобы завтра с утра он опротестовал мой чек.
– При всем моем уважении к вам, дон Сальвара, позвольте заметить, что именно этого делать и не следует. Я получил исключительно четкие инструкции от господина герцога. Нас интересует не только сам Бич, но и его сообщники, его связи, источники информации, вся сеть его приспешников и соглядатаев. Хвала богам, мы напали на горячий след и имеем возможность проследить за его делишками. Но достаточно одного промаха, малейшего намека на то, что его игра разоблачена, – и Бич Каморра ускользнет навсегда. Неизвестно, сколько лет нам придется ждать другого подобного случая. Да и дождемся ли? Его светлость герцог Никованте совершенно тверд в данном вопросе: все, кто замешан в этих махинациях, должны быть разоблачены и схвачены. И мы рассчитываем на вашу помощь и безусловное подчинение до конца операции.
– Но что же мне делать?
– Продолжайте вести себя так, будто полностью доверяете истории Фервита. Пусть он обменяет чек и получит деньги. Пусть воодушевится первым успехом. А когда он вернется и попросит еще денег…
– И что тогда?
– Отдайте их ему, господин. Дайте все, чего он пожелает.
4
Наконец обеденные тарелки убрали со стола и вручили захмелевшему Жуку с наказом вычистить их до блеска мелким песком и горячей водой. «Это исключительно важно в плане твоего морального воспитания!» – крикнул Жеан в спину удалявшемуся мальчишке. А Локки и Кало удалились в гардеробную, дабы начать приготовления к третьему, самому ответственному акту в игре с доном Сальварой.
Подземелье из Древнего стекла под Домом Переландро делилось на три зала: в одном расположилась кухня-столовая, другой делился деревянными перегородками на отдельные спаленки, а третий был целиком отведен под гардеробную.
Здесь вдоль стен тянулись длинные ряды вешалок, на которых висели сотни предметов одежды, распределенных по назначению, покрою, сезону, размеру и сословным различиям. Там были лохмотья из мешковины, крестьянские рубахи и передники мясников с брызгами засохшей крови. Там были плащи – зимние и летние, простенько скроенные и сшитые у хорошего портного, скромные и искусно расшитые дорогими стразами и павлиньими перьями. Особое место было отведено рясам и священным атрибутам большинства теринских орденов: Переландро, Моргайте, Нары, Сендовани, Ионо и прочих. Легчайшие шелковые блузы и стеганые дублеты, перчатки, галстуки, шейные платки… Имелась даже коллекция палок и тростей – ее экспонатов хватило бы на целую компанию хромых стариков.
Цепп начал собирать эти вещи более двадцати лет назад, и его ученики активно пользовались ими в хитроумных махинациях. Благородные Подонки практически ничего не выбрасывали – даже самые грязные и вонючие тряпки бережно чистились, окуривались алхимическими порошками и занимали свое место в коллекции. Если потребуют обстоятельства, их всегда можно будет заново испачкать и провонять.
В глубине гардеробной стояло огромное зеркало высотой в человеческий рост; еще одно, поменьше, располагалось на хитрой подвесной системе под потолком. В совокупности они позволяли человеку рассмотреть себя со всех сторон. В данный момент Локки стоял перед большим зеркалом, одетый в дублет и бриджи из бархата цвета полуночи. На нем были чулки сочного багрового цвета – именно так выглядит кровь, расплывающаяся на закате в водах залива. Простой каморрский галстук того же цвета стал идеальным завершением ансамбля.
– Ты уверен, что нам так нужна эта кровавая мелодрама? – ворчал Кало. Презирая дешевые эффекты, он выбрал себе серебристо-серые чулки и прочие дополнения. В остальном его костюм являлся точным повторением наряда Локки. Кало подобрал к локтю рукава дублета и аккуратно скрепил их там запонками черного жемчуга.
– Это необходимая часть образа, – пояснил Локки, заправляя под дублет концы галстука. – Не забывай, мы Полуночники и знаем себе цену. Какой уважающий себя шпион ворвется посреди ночи в чужой особняк, разодетый в зеленое, или оранжевое, или белое?
– Тот же самый, который учтиво постучится в дверь.
– Тут ты, конечно, прав – но план есть план. У дона Сальвары был трудный и насыщенный день. Самое время нанести ему завершающий удар. А лавандовые или, к примеру, пунцовые оттенки… как бы тебе сказать… не настолько потрясают воображение.
– Что ж, если рассматривать это в таком контексте…
– Как тянет в спине этот чертов дублет, – пожаловался Локки. – Жеан! Же-а-ан!
– Ну что там? – донеслось из дальней комнаты.
– Что-что… Наверное, мне просто нравится, как звучит твое имя! Иди сюда, болван!
Минутой позже в гардеробной появился Жеан со стаканом бренди в одной руке и потрепанной книгой в другой.
– Мне казалось, что сегодня вечером Грауманн может отдыхать, – заметил он.
– Грауманн пусть отдыхает дальше. А мне нужна помощь самого бездарного портного, какой только есть в Каморре. – Локки нетерпеливо повел плечами.
– Вообще-то Гальдо помогает Жуку с посудой.
– Не умничай, очкарик, а берись за иголку.
Жеан обиженно насупился, но все же отложил книгу вместе с очками и полез в одну из деревянных шкатулок, стоящих в углу гардеробной.
– Что читаем? – поинтересовался Кало, скалывая галстук крошечной серебряной брошью с аметистом и одобрительно изучая себя в зеркало.
– «Кимлартен», – ответил Жеан, осторожно, чтобы не уколоться, продевая черную нить в костяную иглу.
– Опять корийский роман? – фыркнул Локки. – Как ты можешь читать эту слащавую дрянь? Никогда не понимал, что находят люди в таких сказках.
– Эти романы являются памятниками культуры эпохи Теринского Престола, – ответил Жеан, подходя к Локки сзади с распарывателем в одной руке и иголкой в другой. – И ничего слащавого там нет! В конце концов все три рыцаря сложили головы в пасти Зверя Вуаццо.
– Книжка-то хоть с картинками?
– Да, но, как обычно, проиллюстрированы не самые лучшие эпизоды. – Не прекращая разговаривать, Жеан управлялся со швами дублета так же бережно и аккуратно, как с замочными скважинами и карманами своих жертв.
– Просто распори по шву, – нетерпеливо посоветовал Локки. – Неважно, как это будет выглядеть, все равно под плащом не видно. А позже мы все сделаем, как надо.
– Мы? – хмыкнул Жеан, продолжая сосредоточенно работать над спинкой дублета. – Полагаю, что этим так или иначе придется заниматься лично мне. Из тебя такой же портной, как из дворового пса автор изящных сонетов.
– Все-все, сдаюсь… О боги, насколько же так лучше! Теперь хватит места и для бумажника, и для других штучек-сюрпризов на всякий случай.