Не подходи... ближе...

Пролог

Бегу по темному коридору. Сердце колотится. Дыхание сбилось. Поначалу все было весело и смешно. Мы с друзьями решили пойти на квест. Мне обещали, что будет весело. Играем в прятки в заброшенном здании.

И вот же черт, я согласилась. Поначалу и правда было весело. Пока я не осталась одна. Совершенно не поняла, где свернула не туда. Мы выбрали сложность, на которой можно контактировать с актерами. И все было забавно.

Но после я осталась одна.

Страх своими липкими лапками словно из темноты тянулся к горлу. Борюсь с ощущением, что в какой-то момент это перестало быть игрой. Возможно, обстановка, темнота. Стараюсь взять себя в руки: «Это просто игра», — напоминаю себе. «Просто игра, ее можно закончить в любой момент». Стараюсь оттеснить страх злостью. Зря согласилась. С меня хватит.

Поворачиваю за угол. Снова длинный коридор. Но теперь я остановилась от страха. В конце коридора под тусклым светом лампы стоял он. Это шутка? Я никому не говорила. Вижу силуэт: он огромный, черный, капюшон скрывает голову, лица не видно за маской с черепом. Он стоит спокойно, преграждая дорогу к двери, облокотившись спиной о стену, и ждет. Может, это просто актер? Тупая шутка моих друзей? Только вот никто не знал о том, что за мной следят. Я никому не говорила.

— Так, так, так, и кто же попался мне в руки? — слышится скрипучий нечеловеческий голос. Взмах его руки — вижу, как из его руки что-то подлетело, сделало сальто и приземлилось снова в руку. С ужасом до меня доходит: это нож.

В этот момент перестаю дышать. Это он. Я никому не говорила, боялась, что меня сочтут сумасшедшей.

Резко разворачиваюсь и бегу прочь. Черт, черт, черт. Зачем я сюда пошла? Зачем? Бегу не глядя. Вот же пощекотала нервы. Сердце колотится, слышу глухие шаги позади: он даже не бежит, идет спокойно, от этого становится только страшнее.

Дверь, тут была дверь. Вижу хлипкую потрепанную деревянную дверь, открываю, забегаю в комнату. Шарю рукой по ней в поисках хоть какого-то замка. Есть. Нащупываю щеколду и запираю. Это совсем слабая защита, радоваться не приходится. Есть надежда, что он пройдет дальше. Осматриваю комнату. Надо же было пойти на квест ночью. Почти у потолка есть окошко, крошечное, заляпанное грязью, сквозь которое лунный свет немного освещает комнату.

Стараюсь не дышать. Пусть он пройдет мимо.

Шаги приближаются. Молюсь, чтобы он прошел, и он это делает. Стараюсь не произносить ни звука. Надо подождать и выбираться. Надо найти хоть кого-нибудь. Только сейчас понимаю, что не слышу криков и шумов. Хоть бы с ребятами было все нормально. Идиотский квест, здание большое, заброшенное, оно мне сразу же не понравилось.

— Мне тоже нравится играть, — слышится нечеловеческий голос за дверью. — Но неужели, детка, ты думаешь, что тебе удастся меня переиграть? Я так держался, но ты меня искушаешь. Совсем одна, совсем беззащитная.

Голос совсем рядом за дверью. Срываюсь с места и бегу к двери, выбегаю в соседнюю комнату, слышу грохот за спиной. Быстро бегу, нахожу следующую дверь. Я совершенно не понимаю, где я нахожусь. Открываю следующую дверь — снова комната со всяким хламом. Шаги больше не слышны, но это не успокаивает. Он будто прекрасно знает это место и спокойно ориентируется. Играет со мной. Подонок. Прикрываю дверь. Черт, тут никакого замка нет. Пячусь спиной назад. Прятаться совершенно некуда. Упираюсь спиной в стену. Понимаю, что дальше бежать некуда.

Дверь лениво открывается. Темная фигура входит.

— Вот и попалась, детка.

Смотрю под ноги, вижу очертание палки, хватаю ее и прячу за спину.

— Не подходи, — кричу я. — Не подходи ближе...

Глава 1

Сегодня мы договорились с Леоном встретиться. Мы познакомились с ним в клубе и уже успели сходить на несколько свиданий. Леон напористый, с ним весело.

Он входит в кафе. Парень следит за своим внешним видом, одет с иголочки, всё в нем прекрасно. Видно, как он любит себя. Черт. Он несет небольшой букет цветов, подходит к столику, целует меня в щеку.

— Привет, — улыбаясь, говорит он громко, — красивый букет для красивой девушки.

Ловлю его взгляд, пробегающий по кафешке. И ощущаю дежавю. Тот же взгляд, что и у Николоса. Он рад не меня видеть, он ловит на себе восторженные взгляды. Ему плевать, какие цветы я люблю, на какие у меня аллергия, хоть он и спрашивал у меня. Главное — какую реакцию вызывает его жест у окружающих.

— Выбирай что хочешь, — говорит Леон и подмигивает мне, а после снова скользит взглядом по всем, кто сидит в кафе.

— Я не голодна, — бурчу я.

— Красавица, это свидание, и я ухаживаю за тобой. Я могу себе позволить тебя угостить.

Снова смотрю на Леона, настроение падает всё ниже. Зачем мне отношения? Хотела ли я их когда-нибудь? Зачем я пошла в клуб? Зачем пошла с ним на свидание? Я словно не в своем теле живу. Хотя так и есть. Когда я последний раз говорила правду? Не помню. Надела маску и живу с ней много лет. Притворяюсь, лгу. Всем и главное — себе.

— Леон, я могу позволить себе ужин сама.

Он машет рукой, поглаживает по своим волосам и снова бросает взгляд по всей кафешке.

Такой же, как Николас. Становится почему-то противно. Мы же собирались начать новую жизнь. Я собиралась. Собиралась скинуть маску, но снова начала притворяться. С Николосом мы встречались несколько лет. Он вел себя так же, пока не предал. И сделал это чертовски больно. Ухаживания и слова Леона повторяют поступки Николоса точь-в-точь.

— Красотка не в духе? Скажи, что хочешь, милая, и я сделаю для тебя всё.

— Я хочу домой.

— Скучно, — протянул Леон, — но ладно. Можем поехать к тебе… или ко мне.

Все мужики козлы. Они все одинаковые. Хотят залезть под юбку и в этот момент осыпают заботой и комплиментами. Но стоит отказать — и получишь такую агрессию, что нужно еще суметь ее перенести.

— Нет, каждый поедет к себе. Честно, мне кажется, нам не стоит встречаться.

— Не понял. Ты серьезно? — спрашивает Леон. Он выглядит растерянным, в глазах вижу недобрый огонек. — Ты понимаешь, что говоришь?

— Да, Леон, понимаю. Я просто думаю, что нам надо взять паузу.

Леон хохотнул.

— Паузу? Зачем мне пауза? Ты считаешь себя такой незаменимой?

А вот и слетела маска. Минуту назад была красавица, а сейчас он злится.

— Я ничего не считаю. Просто не могу потянуть отношения сейчас. Слишком много всего. Надо сосредоточиться на учебе.

— Да плевать мне на твою учебу. Я тебе цветы принес.

Мне становится смешно. Он серьезно думал, что принесет букет и я брошусь к нему в постель.

— Да спасибо, — отвечаю я. Зараза, у меня на лилии аллергия, а он принес именно их. И ведь он задал вопрос, какие я люблю, я написала: любые, кроме лилий. И именно их он принес.

— Что мне твое спасибо? Я выбирал самые красивые. Ты вообще не представляешь, как на меня смотрели девушки, когда я нес этот букет. Они все хотели, чтобы этот букет достался им.

Он точно копия Николаса. Как же он себя любит. Себя и то, как на него смотрят. Конечно, его хотела каждая, — с сарказмом подумала я. Прям каждая готова была стянуть с него штаны и целовать в яйца за цветочки. Радуюсь, что разглядела, какой он. Радуюсь, что всё не зашло слишком далеко.

— Значит, ты можешь взять эти цветы и найти себе другую, первую встречную, — спокойно говорю я, надевая куртку и беря сумочку в руки.

— Ты не понимаешь, что ты теряешь. Я столькому тебя могу научить, помочь стать лучше рядом со мной, дать мотивацию.

Я качаю головой. Кто говорил, что мне это надо? Сколько можно меня делать и переделывать? Почему все кругом помогают мне стать лучше? И ведь никто не спрашивал, чего хочу я. Видимо, я сама виновата в этом.

Моя подруга — единственная, кто меня понимает.

— А с чего ты взял, что мне это надо?

Леон засмеялся.

— В смысле — это всем надо. Все хотят стать лучшей версией себя.

— А я не хочу. Знаешь, я хочу стать самой худшей, просто чудовищной версией себя.

— Идиотка. Только зря время потратил на тебя, — Леон встает из-за стола, забирает свой букет и идет к соседнему столику. — Ты еще пожалеешь. Я такого не прощаю.

Ох уж эти парни, которые себя обожают. Стоит пойти чему-то не по их сценарию — и они показывают свою гнилую внутренность.

И всё же я почему-то чувствую облегчение. Даже дышать легче стало. Как будто на меня давили — и вот я свободна. Настроение моментально улучшается.

Слышу смех за соседним столиком. Чувствую взгляды на себе. Но мне так хорошо. Поправляю волосы, вытаскивая их из-под воротника куртки. Встаю из-за стола и покидаю кафе.

Как же мне хорошо. Может, на самом деле я одиночка? Почему мне так сложно в отношениях и так хорошо без них? Зачем я по привычке в них вляпываюсь?

Несмотря на дождливую погоду, чувствую себя хорошо. По дороге в общежитие беру себе большую порцию мороженого. Ем его, и мне плевать, если испачкаюсь. Мне никогда не разрешали есть на улице, всегда внешний вид должен быть идеальным, и сейчас я с удовольствием нарушаю это правило.

Леон сказал, что я пожалею, но у меня нет даже капли сожаления.

Просто гуляю по городу, и мне хорошо. Около часа я гуляла по городу, успела зайти и купить себе умопомрачительные по запаху сырные булочки и кофе. Неужели никто мне не запрещает есть то, что я хочу?

В общежитие я вернулась уже поздно вечером. Подхожу к своей комнате и слышу громкие стоны за дверью. Вот же кролики. Моя соседка Виктория и ее парень в любую свободную минуту прыгают в постель. А сегодня я предупредила, что буду поздно, — и вот результат.

Жаль, что моя подруга уехала домой. Но у меня есть ключ от ее комнаты, у нее по любому будет еда, а ее соседка часто отсутствует.

Иду к подруге, как я и ожидала, в комнате никого. Обожаю оставаться одна. Точнее — или с подругой, или сама. Люблю чувствовать себя собой.

Глава 2

Иду утром в университет. В кармане звонит телефон.

— Привет, мамуль, — отвечаю я.

— Привет, моя любимая тыковка, — говорит мама, — как твои дела?

Я обожаю маму. В те моменты, когда она просто со мной говорит по телефону, узнаёт, как мои дела. Мне очень не хватает ее.

— Всё хорошо, мамуль. Иду на лекции, сегодня будет сложный день.

— Ты моя умница. Я всегда знала, что моя любимая тыковка — моя гордость. Кстати, как твои курсы по вокалу?

Улыбка слетает с моих губ. Мои курсы по вокалу. Мои. А они не мои. Я их ненавижу. Начала заниматься, потому что меня попросили пожалеть маму, и я занялась. Ненавижу петь, ненавижу играть на виолончели. Ненавижу. Я хотела танцами заниматься. Всё враньё и ложь.

— Всё нормально, — вру я, конечно. Я не посещаю эти курсы уже несколько месяцев.

— Тогда почему ты не присылаешь мне новые видео с концертов? — с тревогой спрашивает мама, и я снова выдумываю новую ложь.

— Мамуль, ну какие концерты? Так много учебы. Я просто не успеваю.

— Моя умница, моя тыковка, — мама нахваливает меня, но чувствую, она хочет поговорить о чём-то. — Кстати, представь себе, кого я утром встретила. Твоего Николаса.

Его имя пролетает по моей коже с дрожью. Ненавижу его, меня воротит от его одного имени. После того, что он сотворил.

— Мам, он не мой. Я говорила много раз, — спокойно отвечаю я, пряча эмоции.

Мама недовольно вздыхает, уверена, прямо сейчас она комкает пальцами платок и закатывает глаза.

— Тыковка, ну я всё понимаю, поругались. Но зачем так рубить с плеча?

Снова этот разговор.

— Мамуль, он мне изменил, — напоминаю маме.

— Ну брось ты. Он молодой, ну занесло парня, с кем не бывает. Тем более вы же не спали с ним.

— И что, это повод мне изменять? — возражаю я.

На самом деле не в измене суть. Там всё было ужасно. Ужасно настолько, что и так сломанная я начала собирать себя по кускам.

— Тыковка. Он спрашивал, как твои дела, и говорил, что очень расстроен из-за вашей ссоры. Он правда всё осознал. Надо было просто ускорить вашу свадьбу, и тогда парень не совершил бы этой ошибки. Пойми, он мужчина, у него есть потребности.

— Мог бы рукой удовлетворить свои потребности.

— Тыковка, прекрати. Ты говоришь жуткие вещи. Николас из верующей семьи, такое не принято. Для него это извращение.

Ага, как бы. Помню, как он упрашивал меня заняться этим «извращением» — и ничего стыдного он не видел. Но на людях он носил маску идеального парня. Рукой — извращение, а вот трахаться на моих глазах — не извращение. Я так — случайный зритель. Конечно, мама не знает всей той истории. Я не хочу её волновать лишний раз, тем более она стала совершенно спокойной и больше не плачет.

— Мам, нет. Я не буду с ним, — сурово говорю я.

— Тыковка, что за поведение? Все смотрели на вас и завидовали. Он идеальный парень, — говорит мама.

Да, маска у Николаса крепко приклеена к лицу. Он идеальный: подаёт руку, открывает дверь перед женщинами, даже незнакомыми. Делает комплименты всем, и всегда на его лице улыбка, такая милая. Вот только я видела, какой он на самом деле, и это ужас. Никто не видел его настоящего. Кроме меня.

— Мы с детства понимали, что вашему браку быть. Ты же его обожала. А сейчас так обиделась, — продолжает мама.

А мне по сердцу словно ножом прошлись. Глаза наполняют слёзы. Да, с детства, только не я, не я, а она смотрела на Николаса с восхищением. Не я, а она мечтала о нём. Не я его любила, а она. Не я, а она любила петь. Не я, а она играла на инструментах. Это всё не я. Я не хотела ничего, но мне пришлось стать ею. Мне пришлось одеваться как она, ходить как она. Но это всё не я. «Я Клео» — хотелось закричать в трубку, — «я не она».

Но я не могла. Не могла. Когда моя сестра-близняшка погибла в случайной аварии, маме было плохо. Она стёрла из своей памяти меня и осталась только она. Всё вокруг говорили, что мне надо подыграть, и я это сделала. Я делала это для мамы, и я не жалею. Да, я тряпка, но мама не была виновата. Она так переживала горе. И чёрт возьми, я поступила бы так ещё раз. Главное, чтобы она больше не кричала во сне, не терялась в городе, не плакала, вспоминая правду.

Но не в ситуации с Николасом. Только не в этом.

— Мам, правда, не надо об этом. Я, кстати, уже подошла к университету.

— Тыковка, обещай, что подумаешь о моих словах.

Нет, думаю я.

— Хорошо, мама, — отвечаю.

— И кстати, Николас был расстроен, что ты сменила номер и не оставила ему новый. В общем, я дала ему твой номер, а ты подумай над моими словами. Он идеальный парень, и вы идеальная пара.

Нет, нет, нет. Не хочу. Хотелось кричать и плакать, умолять не заставлять меня это делать. Сжала телефон до боли.

— Я подумаю, мам, — отвечаю я.

Но я не отвечу ему. Никогда не отвечу. Никогда не прощу. Какой смысл страдать с тем, кого не любишь? Самое лучшее — быть одной.

— Вот и умница. Я рада. А когда приедешь на каникулы, сходите с ним в кино и начнёте всё сначала. Целую, тыковка, — мама была счастлива от этого разговора и быстро положила трубку.

А я ненавижу себя за эту слабость. Я тряпка. Но я так больше не могу. Вспомнила, как вчера разорвала так и не начавшиеся отношения с Леоном. Мне было хорошо. Нет, мне не нужны отношения. Я готова продолжать играть роль своей сестры перед мамой, но перед самой собой больше не буду.

Не буду больше никогда. Я Клео. Я люблю танцевать. Я люблю жёсткую музыку. Я ненавижу классические костюмы и туфли-лодочки. Я Клео, мне не нужен никто, я хочу оставаться одной. Я буду учиться и строить свою жизнь сама. Я построю свою жизнь тут, без вранья, вранья самой себе. Я Клео, и я это сделаю. Сделаю так, что все узнают моё настоящее имя. Сброшу маски. Буду самодостаточной. Я буду собой.

Глава 3

Пять месяцев назад

Мама помогла мне собраться. Выбрала костюм с юбкой до колена. Помогла сделать прическу и макияж.

— Ты такая красивая. Он будет в восторге.

Смотрю на себя в зеркало. Легкий макияж. Медовые волосы собраны в прическу. Мама умеет выглядеть идеально и научила этому меня.

Телефон снова пищит, уведомляя о сообщении. Оно от Николаса.

«Любимая, ты где? Как долго мне тебя ждать?»

Он ненавидит, когда я опаздываю, но еще больше ненавидит, если мой внешний вид не идеален. Даже случайная зацепка на колготках может вывести его из себя. А я не люблю его расстраивать. Когда он обижается и игнорирует меня, это пытка. Но еще хуже, если он начнет читать мне нотации.

«Прости, любимый. Для тебя стараюсь. Скоро буду. Такси уже вызвала».

Быстро печатаю ответ.

— Николас? — спрашивает мама.

— Да. Мы договорились встретиться в восемь, но я опоздаю минут на десять. Ты же знаешь, он не любит, когда опаздывают.

Мама подает мне подходящую к костюму сумочку.

— Знаю, он у тебя молодец. Ответственный, тебе повезло с ним. С такими парнями можно быть уверенной в завтрашнем дне.

— Я знаю, — отвечаю я маме, улыбаясь.

Да, Николас стабилен. Мы начали встречаться два года назад, он умеет ухаживать. Заботливый. А еще занудный, — пролетает мысль, но я гоню ее прочь. Не всем испытывать чувства. Главное — стабильность, уверенность. Пару дней назад мы поругались. Он хотел, чтобы я удовлетворила его рукой. Но у меня блок на этот счет. Николас осуждает отношения до свадьбы, очень негативно говорил о многих девушках, обзывая их «давалками» и «шлюхами». И тут предложил мне такое. Я не просто оскорбилась. Была в ужасе. Но утром он уже стоял у моей кровати с огромным букетом цветов. Долго извинялся и говорил, что выпил лишнего. Обещал никогда так больше не делать. Говорил, что рассудок помутился из-за моего внешнего вида. Юбка была чуть короче, чем обычно, и он слетел с катушек. После этой беседы я и вправду чувствовала себя виноватой. Знаю же, что он ненавидит, если что-то с изъяном.

В восемь десять я подъехала на место. Мы собирались в нашем месте. Вижу большое скопление машин. Мне обидно было, что Николас меня не забрал сам, но у него были дела, а я могу и сама подъехать. Ребята уже вовсю веселились.

— Привет, — машет рукой друг Николаса Вито, — давай скорее к нам.

Подхожу к ним, все хохочут, кто-то пьет пиво. Ведут оживленную беседу.

— Что тут происходит? — спрашиваю я, стараясь понять, отчего всем так смешно.

— Спор. Видишь машину? — Вито показывает на свою машину, у которой запотели стекла, она шатается из стороны в сторону. И прекрасно понятно, чем там занимаются. — Короче, поспорили, что они будут трахаться тридцать минут. Но вторая часть спора интереснее.

Вито громко хохочет и смотрит на часы.

Я скривилась. Идиотское занятие. Мне совершенно не интересно. Все стоят и наблюдают, делают ставки. У меня, кажется, покраснело не только щеки, но и уши.

Отхожу в сторону в поисках Николаса. Обошла всю толпу, прошло минут десять, а я так и не нашла своего парня.

— Будешь пить? — спрашивает девчонка из компании Николаса, протягивая мне пиво. Ее глаза немного плывут. Видимо, они приехали раньше.

— Нет, — качаю головой. Николас ненавидит запах алкоголя от девушек.

— Мисс «я лучше вас всех», — смеется девушка. — Кстати, ты ставки делаешь?

— Мне это не интересно.

— Ну конечно, куда тебе. Ты же выше этого, — хохотнула девушка.

— Я не хотела тебя обидеть. Не знаешь, где Николас?

Она начинает громко смеяться. Понятно. От нее ничего не добьюсь. Я чувствую себя всё хуже и хуже, какое-то неприятное липкое чувство. Это всё друзья Николаса. И мне некомфортно с ними, когда его нет рядом.

Отворачиваюсь, собираясь уйти. Надо просто набрать парня, а не ходить и искать его. Но я чувствую, как меня за локоть крепко схватили.

— Идем, покажу, — улыбаясь, говорит девушка.

Мы снова возвращаемся в толпу. Они громко считают.

— Пять, четыре, три, два, один, — ревет толпа. — Юху. Это было мощно.

Девушка тащит меня среди народа, подводит к машине, из которой сейчас выходит мой парень и подает руку девушке. После чего поправляет штаны, застегивает молнию на них. Девушка выходит потрепанная. А я в шоке. Стою в ступоре.

— Вот твой Николас, — она громко хохочет, чуть подталкивая меня вперед.

Мои губы затряслись. Все смотрят на меня, слышу смех, чувствую унижение.

— О, а вот и ты, — смеясь, говорит Николас и делает пару шагов в мою сторону. Смотрю на него, не веря глазам. — Кто тут трахомонстр?

Толпа визжит в ответ.

— Моя милая пришла, — говорит Николас, и я вижу, что он абсолютно трезв. — Сейчас я передохну и можем пойти в тачку. Если кто хочет, занимайте очередь.

Николас хохочет. А я всё стою в ступоре, слыша смех надо мной. Слышу шепот. Слышу новый спор: пойду ли я с ним в тачку.

Разворачиваюсь и хочу уйти, но Николас хватает меня за локоть.

— Отпусти! — кричу на него.

Его лицо — ледяная маска. Это не ошибка, это план. Он знал, что я буду в восемь. Ждал, когда я приеду, и был уверен, что я всё увижу.

— А ты что думала? Я буду хранить тебе верность? Тебе? Да я свой член в жизни в тебя не суну. Ты фригидное бревно, как ни еби — не шевелится.

Щеки краснеют, отвешиваю ему пощечину.

— У нас никогда ничего не было! — кричу я на него.

— Конечно не было. Ты унылая, скучная. У меня в жизни не встанет на тебя. Родители решили, что нам будет хорошо вместе, но давай на чистоту. Я сдохну от скуки с тобой. Для того чтобы поцеловать такое бревно, как ты, приходилось пить. Ты плоская доска.

Слушаю его оскорбления, чувствую, как по щекам текут слезы. Мне безумно больно. Мне безумно стыдно.

Николас подходит ко мне, взмах руки — и чувствую, как по моей голове льется холодное вонючее пойло.

— Ублюдок! — рычу на него.

— Ты что сказала? — говорит та самая, которая развлекалась с ним в машине. — Как ты моего парня назвала?

Резко выходит из-за его спины и бьет меня в живот. Сворачиваюсь пополам. Кислорода в легких просто нет. А следом она выливает на меня вонючее пойло.

Тело всё трясет. Не знаю, что во мне щелкнуло, но я стараюсь восстановить дыхание. Толпа громко смеется. А я собираюсь с силами. Ребята предлагают наполнить стаканы и продолжить со мной забавляться. Улучив момент, когда Николас снова рассказывает, какой он трахомонстр, снимаю с ног туфли-лодочки, подскакиваю и бегу прочь. Бегу без оглядки прямо в густой лес. Плевать на ветки, бьющие по лицу, плевать на неровную землю — просто бегу. Больно, обидно, но я бегу. Если они такое устроили, страшно подумать, что может быть дальше. Они пьяные и не остановятся. Я не помню, как долго я бежала.

Домой вернулась поздно, залезла через окно — не хотела, чтобы мама меня видела в таком виде. Она только успокоилась, только кошмары ушли.

Я не стала объяснять причину, по которой мы расстались с Николасом, и почему я выбрала университет в другом городе. Она не понимала, но я просто не могла сказать ей правду. Не могла. Боялась, что она не выдержит. Я никому не рассказывала. Слишком стыдно.

Всю ночь я плакала.

Но утром поняла, что проснулась свободной. Я провела день так, как хотела. Ела то, что хотела. А самое главное — мне не было больно от того, что Николас мне изменил, мне было больно за унижение. Но не из-за измены.

Переехав, я поняла, что обрела свободу. Наконец-то никто не контролирует длину юбки, никто не запрещает идти в клуб. Немного снесло голову. С Леоном вышло всё странно. Я выпила пару коктейлей и дала себе волю. Но, встретившись с ним снова, поняла, что он копия Николаса, а повторения я не хочу.

Глава 4

Лежу в постели и занимаюсь одним из своих любимых занятий. Чатики, чатики и сплетни. Ну не могу ничего поделать, это лучше, чем сериалы. Всё происходит в реальном времени и никогда не знаешь, чем закончится. А главное — любое сообщение может перевернуть суть беседы.