Параллакс. Том 1

За двадцать минут у них появился первый рабочий план. Альтаир взял модель данных, Томирис — требования и уровни доступа, Адема — два варианта интерфейса.

В пять двадцать Томирис закрыла планшет.

— Пора.

— Мы успеваем, — сказал Альтаир.

— Я не люблю приходить в последнюю минуту.

Адема убрала салфетку в блокнот.

— Я сохраню первый исторический документ нашей команды.

— На нём пятно от соуса, — заметил Альтаир.

— Значит, подлинность не оспорят.

Они вышли из кафе втроём.

До аудитории триста тридцать семь оставалось восемь минут.

На экране перед аудиторией отображалось: «Собрание первокурсников ПЭФ».

Ниже шёл список зарегистрированных участников. Сорок три человека уже отметились, ещё несколько стояли в коридоре и сканировали карты.

Внутри старшекурсники переставляли стулья. У доски проверяли презентацию. На первом слайде вращалась эмблема факультета, под ней была написана фраза: «Энергия начинается с нас».

Альтаир выбрал место ближе к краю ряда. Адема села рядом. Томирис заняла следующий стул, словно так и было запланировано.

Екатерина и Нурислам находились впереди. Марат помахал им с противоположной стороны. Игорь пришёл, несмотря на все вопросы о необязательности, и теперь сидел в последнем ряду.

Ровно в семнадцать тридцать к кафедре вышел высокий худощавый парень. На вид ему было чуть больше двадцати. Под глазами залегли тени, а рукава белой рубашки были закатаны несимметрично — один до локтя, второй чуть ниже.

— Добрый вечер. Я Тимур Асанов, председатель студенческой организации производственно-энергетического факультета.

Говорил он без сценической бодрости Айдара. Спокойно и немного устало, будто не убеждал зал, а выполнял обещание.

— Рядом со мной Айжан, мой заместитель. Если я что-то забуду, она исправит. Если забудет она — будем делать вид, что так и задумано.

Девушка с короткой чёлкой улыбнулась и подняла руку.

— Не верьте. Я ничего не забываю.

— Поэтому она заместитель.

Зал отозвался лёгким смехом.

Тимур представил остальных. Айдар отвечал за финансы и партнёров. Дарига — за мероприятия. Арлан — за клубы и часть организационной работы. Айжан — за рассылки и медиа.

Имена сопровождались короткими репликами, а не должностными инструкциями. Айдар попросил запомнить его лицо до первого сбора денег. Дарига предупредила, что фраза «я думал, это сделает кто-то другой» у неё считается признанием вины. Арлан заявил, что может открыть любой клуб, если найдутся три человека и один вменяемый план.

На несколько минут аудитория стала теплее.

Потом Тимур переключил слайд.

На экране появилась таблица факультетов.

ПЭФ находился внизу.

Последняя строка была выделена тёмно-оранжевым — тем же цветом, который они носили всю неделю.

Разговоры стихли сами.

— Начнём с неприятного, — сказал Тимур. — По итогам прошлого года наш факультет занял последнее место в общем рейтинге.

Кто-то сзади тихо присвистнул.

— Насколько последнее? — спросил Даурен.

— Ниже уже только подпись таблицы, — ответил Арлан.

Смех получился коротким.

— Рейтинг складывается из учебных, научных, спортивных и организационных баллов, — продолжил Тимур. — Победы, участие, проекты, волонтёрство, работа центров. Учитываются и командные результаты, и личный вклад.

Айжан вывела следующий слайд: аудитории, бюджеты, поездки, гранты, места в общеуниверситетских проектах.

— Баллы — не декоративные цифры, — сказала она. — Чем выше факультет, тем больше у него возможностей. Лучшие активисты получают приоритет при наборе в проекты, рекомендации на поездки и доступ к дополнительной поддержке.

— То есть сначала активничаешь, чтобы получить ресурсы, а потом получаешь ресурсы, чтобы активничать ещё больше? — спросил Игорь.

Айжан посмотрела на него.

— Если грубо — да.

— Удобно тем, кто уже наверху.

В аудитории стало тише.

Тимур не стал спорить.

— Поэтому тем, кто внизу, приходится работать точнее.

Альтаир посмотрел на таблицу. Система называла соревнованием механизм, в котором стартовые условия зависели от прошлых побед. Формально правила были одинаковыми. Практически равенство заканчивалось на первой строке ресурсов.

— Кто утверждает баллы? — спросила Томирис.

— Факультеты подают отчёты, центральная комиссия проверяет и публикует сводный рейтинг, — ответил Тимур.

— Можно увидеть расчёт по отдельному мероприятию?

Небольшая пауза.

— Итоговый протокол — да. Внутреннюю проверку комиссии — не всегда.

Томирис кивнула, но ничего не записала.

— Прозрачно, — тихо сказал Альтаир.

— Настолько, насколько решили показать, — ответила она.

Тимур переключил слайд.

— Завтра пройдёт общий квест по территории кампуса. Это первое рейтинговое мероприятие. Затем — внутренний конкурс талантов. По его итогам мы утвердим состав представителей факультета. Осенью для выбранной команды будет выезд, а завершится семестр межфакультетным дебютом первокурсников.

На экране появились даты и фотографии прошлых лет: сцена, команды в одинаковых футболках, загородный комплекс, переполненный зал.

— Я не прошу вас немедленно вступать в центры или обещать победу, — сказал Тимур. — Просто приходите. Пробуйте. Если поймёте, что это не ваше, никто не станет удерживать. Но факультет не изменится, если каждый будет ждать, пока начнёт кто-то другой.

Он говорил без пафоса. Возможно, поэтому зал слушал.

Альтаир не собирался менять факультет. Тем более спасать его от последней строки таблицы.

Но ему стало интересно, почему Тимур произнёс слово «последнее» так, будто извинялся за результат, который получил не он.

После презентации стулья раздвинули в несколько кругов.

— Формальная часть закончилась, — объявила Айжан. — Теперь познакомимся так, чтобы завтра вы хотя бы знали, на кого кричите во время квеста.

Сначала провели короткую игру с залом. Айжан называла утверждения, а те, к кому они относились, вставали.

«Участвовал в олимпиадах».

«Играл на музыкальном инструменте».

«Уже потерялся в кампусе».

На последнем поднялась почти половина аудитории, включая Жаксылыка. Даурен встал, хотя не терялся, — «из солидарности».

Когда прозвучало «хочет вступить в студенческую организацию», поднялись меньше десяти человек.

Адема встала не сразу. Сначала посмотрела на Тимура, потом на центры у доски и только после этого поднялась.

Томирис осталась сидеть.

Альтаир тоже.

— Ты ведь заинтересовался, — прошептала Адема, возвращаясь на место.

— Интересно. Но вступать я не собираюсь.

— Ладно, — шепнула Адема. — С тобой всё клещами вытаскивать приходится?

Адема покачала головой, но улыбнулась.

Затем Айжан подняла колоду чёрных карт.

— Кто хочет «Мафию»? Нужны восемь человек.

Руки поднялись сразу. Адема подняла свою и, не спрашивая, вторую — Альтаира.

— Это не считается, — сказал он.

— Уже посчитали.

Айжан указала на свободные стулья у окна.

— Проходите. Новичкам объясним.

Альтаир посмотрел на Томирис.

— Не проси помощи, — сказала она и встала. — Я тоже играю.

В круге оказалось восемь человек.

Кроме Альтаира, Томирис и Адемы, сели Марат, двое студентов с электроники — Куаныш и Амира, высокий спокойный парень по имени Чингиз и Алданыш, который всё время перекатывал между пальцами монету. Имена последних двух Альтаир расслышал не сразу.

Айжан раздала карты рубашкой вверх.

— Две мафии, доктор, шериф и мирные. Ночью роли действуют, днём все обсуждают. Побеждает не тот, кто громче, а тот, кому поверят.

— То есть тот, кто громче, — сказал Алданыш.

— Проверим.

Альтаир посмотрел свою карту.

Мирный.

Мирному не нужно было притворяться. Можно было наблюдать и ничего не объяснять — для Альтаира почти идеальная роль.

Справа Адема увидела свою карту и чуть сильнее прижала её к ладони. Марат улыбнулся независимо от содержимого. Томирис убрала карту под колено, не изменившись в лице.

— Город засыпает, — объявила Айжан.

Альтаир закрыл глаза.

В темноте стало слышно, как кто-то меняет положение ног, как ткань задевает стул, как дыхание сбивается от попытки дышать ровно. Он мог строить версии по звукам, но круг был слишком тесным, а люди слишком неопытными. Любое движение могло означать роль — или страх выдать роль, которой не было.

— Мафия выбирает жертву. Мафия засыпает. Просыпается доктор.

Пауза.

— Доктор засыпает. Просыпается шериф.

Ещё одна пауза.

— Город просыпается. Ночью никто не погиб.

По кругу прошёл облегчённый смех.

— Начинаем обсуждение, — сказала Айжан. — Три минуты.

Алданыш заговорил первым.

— Предлагаю смотреть на тихих. Мафия в первый день обычно прячется.

— Удобно, — отозвался Чингиз. — Половина круга ещё не успела сказать ни слова.

— Вот пусть и скажут.

Алданыш указал на Альтаира монетой.

— Ты что думаешь?

— Пока люди показывают не роли, а представление о том, как должны вести себя роли.

— Переведи.

— Ты изображаешь активного мирного, но это не делает тебя мирным.

В круге засмеялись.

Алданыш улыбнулся, но монета в его пальцах остановилась.

— А ты, значит, изображаешь умного?

— Нет. Я ответил на вопрос.

— Давайте без «изображаешь», — вмешалась Адема. — Ты сам его спросил. Не нравится ответ — спроси кого-нибудь ещё.

— Например, Томирис. Она тоже молчит.

— Я слушаю, — сказала Томирис. — Пока ты спросил только Альтаира.

— Потому что он самый тихий.

— Амира тоже ничего не сказала.

Амира поправила рукав пиджака.

— Я пока никому не верю. Особенно тем, кто уже выбрал подозреваемого.

— Очень удобно.

— У нас первый круг, — сказала Адема. — Здесь все ответы пока удобные.

За оставшееся время подозрения успели перейти с Алданыша на Альтаира, потом на Чингиза. Голоса разделились между ними, и никто не набрал большинства.

Вторая ночь забрала Марата.

— Я слишком красив для этой игры, — объявил он, пересаживаясь за круг.

— Или слишком громкий, — сказал Куаныш.

Во втором обсуждении Алданыш заговорил ещё до приглашения Айжан.

— Чингиз слишком спокойный. Вчера задавал вопросы так, будто уже знал ответы. Томирис всё время кого-то поправляет, но сама версии не называет. А Адема только шутит.

— Я вообще-то здесь, — сказала Адема.

— Тогда назови мафию.

— Ты. Ты меняешь подозреваемого каждый раз, когда тебя никто не поддерживает.

Алданыш коротко усмехнулся.

— Наконец-то сказала.

— Ты сам спросил.

Чингиз подался вперёд.

— За кого ты сам будешь голосовать?

— Я пока проверяю реакции.

— Нет, — сказал Альтаир. — Ты называешь одного человека и ждёшь, поддержит ли тебя кто-нибудь. Если нет, сразу переходишь к следующему.

Монета в пальцах Алданыша остановилась.

— Вы вдвоём уже всё решили?

— Мы сегодня впервые встретились, — ответил Чингиз.

— По очереди, — вмешалась Адема. — Чингиз задал вопрос. Ответь ему, а не Альтаиру.

Томирис посмотрела на Чингиза.

— Вы оба выбрали самого громкого игрока и теперь давите на него вдвоём. Может, сначала послушаем остальных?

Алданыша Томирис не оправдывала, но уверенности в их версии стало меньше.

— Я за Алданыша, — сказала Амира.

— Я тоже, — добавил Куаныш.

Алданыш развёл руками.

— Отлично. Теперь все повторяют друг за другом.

— Ты сам просил их говорить, — напомнила Адема.

На голосовании большинство выбрало Алданыша.

Он перевернул карту.

Мафия.

Круг загудел. Марат за спиной торжествующе хлопнул Чингиза по плечу. Айжан быстро собрала голоса и снова объявила ночь.

Теперь оставалась одна мафия.

Следующим утром погибла Адема.

Она посмотрела на свою карту перед тем, как отдать её ведущей. Доктор.

— Я спасла город в первую ночь, — сказала она. — Дальше сами.

Адема пересела за круг. Без неё никто больше не останавливал личные выпады шуткой, и обвинения быстро стали злее.

Чингиз повернулся к Томирис.

— Пока Алданыш шумел, ты всё время поправляла нас. Но сама первой никого не назвала.

— Я предложила послушать остальных.

— Только когда ему пришлось отвечать.

— Потому что вы вдвоём на него набросились.

— Нет. Ты ждала, куда пойдёт большинство.

Томирис даже не повысила голоса.

— Ты так уверен, потому что знаешь мою роль? Или после Алданыша тебе просто все верят?

Чингиз помолчал.

— Я могу ошибиться. Но ты так и не сказала, кого подозреваешь.

— Тебя.

Амира перевела взгляд с одного на другую. Куаныш нахмурился, будто заново прокручивал предыдущий круг.

Они говорили об одних и тех же трёх минутах, но после каждой реплики виновным выглядел уже другой человек.

— Время, — напомнила Айжан.

Томирис назвала Чингиза. После паузы Куаныш поддержал её. Чингиз проголосовал против Томирис, а Амира — после долгого колебания — сделала то же самое.

Получилось два против двух.

Решение оставалось за Альтаиром.

Все посмотрели на него.

Томирис сидела неподвижно и смотрела на него так же, как на математике перед тем, как он выбрал длинный способ решения. Не просила и не предупреждала.

— Томирис, — сказал Альтаир.

Она едва заметно улыбнулась.

Айжан протянула руку за картой.

Томирис перевернула её.

Мафия.

— Мирные победили, — объявила ведущая.

Круг ответил аплодисментами и облегчённым смехом.

— Когда понял? — спросила Томирис.

— Когда ты отвела разговор от Алданыша.

— Я предложила выслушать остальных.

— Ты не сказала, что он мирный. Только заставила нас сомневаться в обвинении. Если бы мы передумали, он остался бы в игре. Если нет — ты ничем не рисковала.

— Тогда почему ждал?

Альтаир посмотрел на пустой стул Адемы.

— Хотел убедиться.

— Нет. Хотел посмотреть, что я сделаю дальше.

Альтаир промолчал: она была права.

— Если бы Амира выбрала Чингиза, ты бы оставил меня в игре ещё на одну ночь, — сказала Томирис.

Она была права. Следующей ночью мафия убрала бы ещё одного мирного, и утром выбор пришлось бы делать втроём. Исправить ошибку всё ещё было возможно, но Томирис получила бы возможность первой избавиться от того, кто её заподозрил.

Айжан уже собирала карты для следующей группы.

Альтаир встал.

Если бы Амира выбрала Чингиза, он бы уже ничего не исправил. Завтра повторного голосования могло не быть.

К девяти вечера собрание закончилось.

Перед уходом Тимур снова вышел к кафедре.

— Завтра квест начинается в двенадцать на главной аллее. Сбор участников и отметка команд — с одиннадцати тридцати. Команды распределит система, координаторов назначит центральная организация. Будут командные и личные баллы.

— В субботу? — простонал кто-то.

— Университет проверяет, насколько сильно вы любите выходные, — сказал Арлан.

— Участие добровольное, — добавил Тимур. — Но это первый шанс поднять факультет с последней строки.

Адема повернулась к Альтаиру.

— Теперь пойдёшь?

— Я уже провёл вечер в комнате с сорока людьми и позволил вам втянуть меня в игру. На этой неделе лимит социальных экспериментов исчерпан.

— Значит, нет?

— Значит, я подумаю завтра в одиннадцать двадцать девять.

— Ладно, — сказала Адема. — Завтра в одиннадцать двадцать девять напомню.

— Не надо.

— Поздно.

Они дождались, пока основная толпа выйдет. Марат остался с ними, потому что не хотел «умирать второй раз — теперь в давке».

В коридорах автоматически погасла часть света. За окнами начинался дождь, и стекло отражало их четверых поверх тёмного двора.

— Через боковой выход быстрее, — предложил Марат.

Они свернули за лестницу и дошли до стеклянной двери, но Томирис резко остановилась.

Снаружи под навесом стояли старшекурсники.

Тимур и Айжан находились ближе к двери. Напротив них — трое парней и девушка со значками центральной организации. Один держал планшет, другой — папку с оранжевыми вкладками.

Разговор не выглядел дружеским.

— Восемнадцать регистраций, — сказал парень с планшетом. — Для целого факультета слабовато.

— Не дави. ПЭФ любит медленный разгон.

— ПЭФ вообще любит отставать, — добавил третий.

Айжан сжала папку у груди.

— Вы пришли обсудить заявки или повторить прошлогодние шутки?

— Заявки, — парень протянул Тимуру планшет. — Вашу вторую станцию сняли. Оборудование перенесли в архитектурный сектор: у них регистраций больше.

— Обе точки были утверждены вчера, — сказал Тимур.

— Предварительно. Комиссия пересмотрела нагрузку.

— Нагрузка распределяется по маршрутам, не по факультетам.

— На основании чего?

— На основании цифр, Асанов. Ты же любишь прозрачность.

Тимур посмотрел на экран. Костяшки пальцев побелели, но голос остался ровным.

— Пришлите расчёт официально. Я проверю.

— Проверяй. Только до утра подпиши обновлённый лист размещения, иначе утром не откроют и первую точку.

Парень с планшетом сделал шаг назад.

— И не строй из этого трагедию. Последнему факультету иногда полезно знать своё место.

— Особенно отсталому, — тихо добавила девушка.

Альтаир услышал его сквозь стекло и перестал видеть коридор.

Перед ним снова была белая поверхность стола и четыре карточки с геометрическими фигурами.

«Семь секунд».

Альтаир тянулся к третьей карточке.

«Тебе дали три».

За стеклом стоял мужчина. Лицо расплывалось в отражении лампы, но голос сохранялся точно.

«Если не понимаешь с первого раза, значит, отстаёшь».

Карточки сменились числами.

«Снова».

Таймер начал отсчёт.

«Быстрее».

Пальцы перестали слушаться.

«Отсталый».

— Альтаир.

Голос прозвучал далеко.

— Посмотри на меня.

Чья-то рука легла на его запястье, не сжимая его.

— Альтаир, ты здесь.

Перед ним была Томирис. Сначала проступили её глаза, затем тёмный коридор, отражение аварийной лампы в стекле, Марат и Адема за её плечом.Воздух вошёл в лёгкие резко и болезненно.

Томирис убрала руку.

За дверью разговор продолжался.

— Пойдём, — сказала она. — Другим выходом.

Никто не спорил.

Они отступили от стекла и свернули в соседний коридор. Альтаир шёл сам, но пол будто слегка уходил в сторону, а услышанное слово продолжало звучать в голове.

До общежития они дошли почти молча.

Марат первым нарушил тишину.

— Они отдали нашу станцию другому факультету и ещё смеются. Это нормально?

— По документам они могут так сделать, — ответила Томирис.

— Я не про формально.

— Тогда нет.

Адема спрятала руки в рукава толстовки.

— Тимур даже голос не повысил.

— Криком он бы ничего не вернул, — сказала Томирис. — Зато им было бы проще выставить его скандалистом.

— Я бы всё равно сказал им пару слов, — произнёс Марат.

— И дал бы им ещё один повод посмеяться.

Марат поморщился.

— Ты умеешь поддержать.

У входа в общежитие Марат попрощался. Адема задержалась.

— Альтаир, ты в порядке?

— Да.

Ответ прозвучал автоматически.

Она посмотрела на Томирис, но та едва заметно покачала головой.

— Хорошо. Тогда до завтра, — сказала Адема. — Даже если ты решишь не идти.

Они скрылись в холле.

Альтаир остался под навесом.

Дождь закончился. На мокром асфальте отражались окна общежития и зелёный индикатор камеры над входом.

Он прошёл к лавке у края аллеи и сел.

В комнате было бы тише. Безопаснее. Можно закрыть дверь, включить воду и ждать, пока тело перестанет помнить белый стол.

Но сейчас закрытое помещение казалось плохой идеей.

Альтаир не знал, сколько просидел под навесом. Когда шаги снова появились на дорожке, окна верхних этажей уже начали гаснуть.

— Я думал, ты ушла, — сказал он.

Томирис села на другой край лавки.

— Уже уходила.

Несколько секунд они слушали, как вода капает с крыши.

— Что произошло у двери? — спросила она.

— Ничего.

— Ты перестал меня видеть.

— Устал.

— Альтаир.

Он повернул голову.

Томирис не выглядела любопытной. Это был не вопрос человека, которому нужна история. Скорее проверка: может ли он сейчас удержать разговор.

— Одно слово напомнило кое-что, — сказал он.

— Кого-то?

— Возможно.

Она приняла границу и больше не спросила.

Это оказалось хуже настойчивости.

— Почему ты вообще это делаешь? — произнёс Альтаир.

— Что именно?

— Ты всё время оказываешься рядом. Возвращаешься, если я ухожу, замечаешь, когда со мной что-то не так. Мы знакомы всего неделю. Зачем?

Томирис посмотрела на мокрую дорожку.

— У меня был дядя, — сказала она после паузы. — Он преподавал историю.

Томирис помолчала, подбирая слова.

— Мы почти не общались, пока он не заболел. Потом я стала заходить к нему после школы. Он всё время шутил, и меня это злило.

— Почему?

— Я думала, он делает вид, что ему не страшно. А однажды он сказал, что это я всю жизнь делаю вид, будто мне никто не нужен.

Томирис провела пальцем по мокрому краю лавки.

— Сказал: если продолжу, люди в конце концов поверят и перестанут возвращаться.

— Он был прав?

— Да. После его смерти я решила хотя бы иногда возвращаться сама.

Рассказ объяснял, почему Томирис возвращалась к людям. Но не объяснял, почему с первого дня она возвращалась именно к нему.

Альтаир мог спросить. Несколько минут назад она сама не потребовала от него объяснений, и теперь настаивать казалось несправедливым.

— Ты решила, что я от всех прячусь?

— А разве нет?

— Может, мне так проще.

— Может. Но я всё равно буду спрашивать.

Он вспомнил, как она играла в «Мафию».

— А если ошибёшься?

— Извинюсь. Не сразу, но извинюсь.

Они снова замолчали.

— Почему Тимур согласится? — спросил Альтаир. — У него забрали станцию с нарушением собственных правил.

— Потому что жалоба пойдёт через тех же людей, которые приняли решение. Пока он докажет свою правоту, квест закончится.

— Значит, система позволяет менять условия в последний момент.

— Они просто назовут это уточнением. С их полномочиями этого хватит.

— А рейтинг потом покажут, как объективный результат.

Томирис посмотрела на него.

— Теперь понимаешь, зачем стоило прийти?

На экране телефона было двадцать два часа четырнадцать минут. В MyUni оставалось непрочитанное объявление о завтрашнем квесте.

Альтаир открыл его.

«Регистрация участников завершается в 11:30».

Ниже находилась кнопка: «Принять участие».

Он не собирался спасать факультет. Одна регистрация не вернула бы станцию и не изменила отношение людей, которые заранее считали ПЭФ последним.

Снаружи он увидел только результат: станцию забрали, а Тимур согласился подписать новый лист.

Сегодня он увидел, как уже принятое решение навязали Тимуру. Завтра можно было проверить, насколько объявленные правила совпадут с тем, что произойдёт на маршруте.

Альтаир нажал кнопку.

«Заявка принята. Команда будет назначена автоматически».

— Значит, идёшь, — сказала Томирис.

— Понаблюдаю.

— В «Мафии» ты тоже наблюдал.

— И мы победили.

— Потому что в конце ты всё-таки сделал выбор.

Томирис поднялась.

— До завтра.

Она направилась к общежитию.

Альтаир остался на лавке и ещё раз прочитал подтверждение.

Внизу мелким шрифтом появилась новая строка:

«Личные и командные баллы будут учтены в рейтинге университета».

Правила обещали одинаковые условия.

Он уже знал, сколько стоило это обещание.