– Тебе не могло показаться? Я слышал, что у наследника проблемы с драконом.
– Отец, не ты ли говорил, что у твоей дочери самая ясная голова из всей родни?
– Ну, в наблюдательности и умении видеть то, чего не замечают другие, тебе не откажешь, – в голосе графа слышалось одобрение.
Я невольно вздохнула. А всё-таки есть, в чём можно позавидовать Вилене: мой отец никогда не прислушивался к моим словам.
– А, кроме того, – продолжила моя заклятая подруга, – есть сходство с портретом. С тем, что в книге о путешествии Рэйнара. Я уверена, что это он.
– Никто, кроме тебя, не заметил?
– Едва ли. Все смотрели на эту выскочку Стефку.
Меня покоробило. Вот как, оказывается, Вилена обо мне отзывается.
– Ну, выскочка или нет, а самого завидного жениха графства отец для неё отхватил.
– Вот именно, что отец, – в голосе Вилены я услышала нескрываемое презрение. – Если бы не это, их помолвка ещё в младенчестве… Я просто уверена, что барон Шардо уже тысячу раз пожалел об этом решении. Породниться с нашей семьёй – больше чести. Да и Агрис всегда смотрит на меня такими глазами, словно съесть хочет.
– Ещё бы не хотел. Ты у меня красавица. И я не прочь был бы породниться с бароном, но тут уж ничего не поделаешь. Слово есть слово.
– Оно и к лучшему, отец. Мы отхватим кусок послаще, чем захудалое баронство.
Граф Шагрен коротко хохотнул:
– Ещё вчера баронство не казалось тебе захудалым. Но мне нравятся твои аппетиты. Из тебя получилась бы самая прекрасная Императрица.
– Никаких «бы», получится, отец, получится. Пригласи его в наш замок, а там уж я постараюсь сделать так, чтобы он не вывернулся.
– Жаль, не слышит тебя сейчас твоя мать. Когда она решила стать графиней Шагрен, у меня не осталось никаких шансов, кроме как влюбиться и сделать предложение, – в голосе графа прозвучали ностальгические нотки.
– Ну, так идём, – я услышала хлопок, видимо, Вилена от нетерпения топнула ножкой.
Шаги удалились, и я наконец-то смогла выбраться из укрытия. Некоторое время я сосредоточенно изучала своё платье в тех местах, которые могла разглядеть: нет ли на нём пыли, собранной в тёмном углу. Но нет, нигде ни пятнышка. Во время празднеств такие ниши становятся для многих укромными местечками для поцелуев, и, если слуги не наведут блеск, им здорово влетит от управляющего. Слуги не подвели.
Убедившись, что одежда не пострадала, я вспомнила о том, что Вилена рисовала что-то для своего отца на окне, и внимательно осмотрела стекло там, где они стояли. Ничего. Но я знала один маленький секретик. Мы с Вебом им часто пользовались в детстве, когда играли в одной команде, и нужно было оставить знак, незаметный для других детей. Нужно подышать на окно и, пока держится туманный след, пальцем нарисовать условную загогулину. Через пару мгновений стекло снова становится прозрачным, но, если подышать на это место, всё проявится.
С Вебом мы выбирали правый нижний угол и легко находили отставленный знак. А вот как насчёт Вилены? Она выше меня. Я набрала в грудь побольше воздуха, привстала на цыпочки и выдохнула на стекло, стараясь охватить как можно большую площадь. Так и есть, вот он рисунок. Продолговатый горизонтальный овал с вертикальной линией в серединке, похожий на глаз по форме.
Так Вилена же и говорила о глазах. Я охнула. Слова «дракон», «наследник», «Императрица» стали складываться в единую картинку. Глаза с вертикальным… Как будто и я сегодня уже видела подобное. Но додумать мысль до конца не успела. Боковым зрением заметила появившегося из-за поворота человека, вздрогнула от неожиданности и машинально провела ладонью по стеклу, стирая и так уже почти исчезнувший рисунок.
Маг воздуха, судя по белой мантии и знаку смерча на левой груди. Никогда его раньше не видела ни на одном из ежегодных празднеств Предгорья. Я бы запомнила. Гостей всегда приезжало много, бывали и маги, в основном, огненные и водяные. Воздушников же мне приходилось встречать всего пару раз в жизни.
И в этом не было ничего удивительного.
Империя и Хорния враждовали не меньше трёх сотен лет, а после женитьбы Императора Рэйнара на принцессе воздуха из Хорнии прошло всего чуть больше двадцати лет. Так быстро взаимные обиды не забываются, даже если монархи заключают брачные союзы. А дольше всего выясняют отношения те, кто владеет стихиями.
И хотя я не-маг, но в присутствии воздушников всегда испытывала робость. Возможно, потому что двигались они пугающе быстро и бесшумно. Вот и сейчас человек в белой мантии в мгновение ока оказался рядом.
Серые глаза с мерцающими фиолетовыми искорками прошлись по мне, словно изучая, затем взгляд расфокусировался, пронизывая меня насквозь, и я почувствовала, как пробежали по спине ледяные мурашки.
Но уже в следующее мгновение страх отступил под натиском возмущения. Я стиснула зубы, чтобы не сказать бесцеремонному гостю что-нибудь лишнее и невежливое.
Что себе вообразил этот маг? Да, они все не от мира сего, но не настолько же. Я у себя дома. Я выпрямилась и вскинула голову.
Уголок рта незнакомца дёрнулся, имитируя улыбку.
– Простите, я, кажется, вас напугал.
– С чего вы взяли? – я всё-таки не выдержала и добавила в голос язвительности. – Меня не так-то просто напугать.
Он одобрительно кивнул.
– Я здесь впервые, ваше сиятельство, и немного заблудился. Ищу приёмную вашего отца.
На мне что, написано, что я дочь хозяина? Стало немного не по себе.
– Разрешите представиться: магистр Джер… Джерард. Только что прибыл из Хорнии. Не удивляйтесь, что я вас знаю, а вы меня нет, – маг словно прочёл мои мысли. – Я видел вас сегодня, когда вы вернулись в замок, и поинтересовался у управляющего.
Я, кажется, покраснела, представив, что мог подумать обо мне посторонний человек.
– Так удивительно, что юная леди увлекается охотой, – продолжил он.
Я вздохнула. И этот туда же.
– У меня две дочери, и обе любительницы носиться по лесам с арбалетами.
Ух ты. Маг сразу показался мне симпатичнее. Я улыбнулась.
– И никто не говорит им, что пора взрослеть?
Он рассмеялся.
– А они и не будут слушать. Для меня главное – их безопасность. Охотничьи угодья вокруг замка закрыты от внешних сюрпризов, и я за них спокоен. А что случилось во время вашей охоты?
Голос магистра звучал мягко, обволакивающе. Моя настороженность совсем исчезла, и на неожиданный вопрос я машинально ответила:
– Водяной смерч.
– Вот как? – глаза магистра стали цепкими. – В хорошую погоду, без ветра?
Мне почему-то расхотелось отвечать. И я пожала плечами:
– Ну почему же, ветер был, очень сильный порыв. Неестественно сильный, – мелькнувшее подозрение заставило меня сделать удар на слове «неестественно».
И теперь я уставилась на магистра, следя за его реакцией. Но он не смутился, а пробормотал то ли для себя, то ли для меня.
– Похоже на магическое воздействие. Пожалуй, мне стоит поспешить к вашему отцу.