– Нормально.
– А девочек в группе много? – подала голос мама. Наталья Евграфовна, как всякая любящая мать сына, очень переживала, что он до сих пор не привел в дом девушку. Сама она вышла замуж довольно рано – в двадцать один. Они с отцом были ровесниками, дружили со школы, и, как только стало возможно – сразу же поженились.
– Много, мама, – нехотя произнес Сергей, мысленно готовясь к очередному разговору о его личной жизни.
– Тебе кто-нибудь понравился?
– Мама! Я всего неделю, как отучился. Я еще толком никого не знаю. Хотя… – Сергей решил, что более удачного момента для разговора об Инге сложно подобрать.
– Хотя? – тут же заинтересовалась Наталья Евграфовна.
– Я познакомился с одной сокурсницей. Она симпатичная. Зовут Инга. И, папа, у нее есть Дар!
В столовой воцарилась тишина. Отец отложил приборы и пристально взглянул на сына:
– Дар? Ты уверен? Из чьей она семьи? Что-то я не припомню никого с таким именем.
– Она не из нашего города. Инга – стихийница.
– Стихийница? – поморщился отец. Он не признавал «стихийников» – тех, чей Дар не был унаследован, а получен случайно. – И что за Дар ей достался?
– Кажется, Дар Смерти.
– Час от часу не легче! – воскликнула мама. Сама она Даром не обладала, но была из достаточно богатой семьи с хорошей родословной, чтобы компенсировать этот «недостаток». И, как член семьи, она была в курсе всего, что происходит в тесном мире одаренных.
– Смертница? – глаза отца потемнели, как знак того, что он начал злиться. – Зачем ты с ней общался? Ты ведь знаешь, как они могут быть опасны? Как много ты успел ей рассказать?
– Я ничего ей не рассказывал! Как раз хотел пригласить ее на ужин и ввести в наш круг.
– И речи быть не может! – рубанул рукой по воздуху Анатолий Всеславович.
– Но почему? Она совсем неопытная, и, я так понял, только недавно обрела Дар!
– Почему? – вскрикнул отец. – И ты еще спрашиваешь, почему? Чему я тебя учил столько времени? Ни одна из них никогда не переступит порог этого дома!
– Отец!
Мама благоразумно промолчала, провожая глазами уходящего в кабинет мужа. Она положила ладонь на плечо вскочившего Сергея, не давая ему возможности ринуться вслед за отцом.
– Дай ему остыть! Ты же знаешь его характер.
– Мама, ну хоть ты ему скажи! – обиженно протянул Сергей, садясь обратно. – Инга ничего плохого никому не сделала! Она даже пыталась спасти однокурсника, и, если бы я не помешал…
– Боже, Серёжа! Ну, куда ты полез? А если бы она тебя выпила?
– Она ничего не знает… – Сергей наклонил голову, лишь бы не смотреть матери в глаза.
– Она могла бы сделать это случайно, ведь так? – ласково произнесла Наталья Евграфовна, гладя по голове такого взрослого, но еще не слишком мудрого сына.
Сергей нехотя кивнул.
– Мы могли бы ей помочь! – воскликнул он. – Рассказали бы все, она бы не стала как… – он осекся, не решаясь назвать запретное в семье имя.
– Сынок, я понимаю, что ты желаешь девочке добра. Но у каждого свой путь. Как знать, вдруг это, наоборот, склонит чашу весов в сторону зла?
– И что ты предлагаешь? – хмуро спросил он после минуты тишины. – Оставить все как есть? Но ведь скоро инициация. Она останется один на один со своим Даром. А если он ее убьет?
– Да, я бы сделала именно так, – кивнула мама, но увидев протест в глазах сына, продолжила:
– Но ты упрямец, как и твой отец, поэтому дождись, когда он придет в себя и поговори еще раз. А лучше, привлеки к разговору дедушку, – она хитро подмигнула сыну и он, наконец, улыбнулся.
Время до обеда тянулось слишком медленно. Сергей пытался себя чем-то занять, но все валилось из рук. Он мерил шагами свою комнату, потом садился к компьютеру, бездумно рыскал в интернете, потом опять вскакивал.
Отец к обеду так и не спустился и от предложенной еды отказался.
– Он сильно зол, – сказала мама, спускаясь с нетронутым обедом. – Может, ты поговоришь с ним завтра?
Сергей лишь мотнул головой и сам пошел к отцу. Постучавшись и не дождавшись ответа, он толкнул дверь и вошел в кабинет. Анатолий Всеславович сидел лицом к окну в большом кожаном кресле и делал вид, будто не замечает замершего на пороге сына.
– Пап, давай поговорим, – осторожно попросил Сергей, входя и прикрывая за собой дверь. Он прошел вглубь комнаты и сел на стул напротив.
– Я уже все сказал. И ты тоже. Мне очень жаль, что я потратил на тебя столько сил и времени, но все оказалось впустую, – с горечь произнес отец, не глядя на сына.
– Ну почему ты так категоричен? – воскликнул Сергей, вскакивая.
– Ты знаешь, почему.
– Но, пап! Она правда хорошая, я хочу ей помочь!
– Откуда ты знаешь? Вы знакомы без году неделя! Я тоже был хорошего мнения о своем сыне, и что теперь я вижу?
– Вот так ты, значит, ко мне относишься, да? Один промах и всё – ты во мне сразу разочарован? Я ведь всегда делал так, как правильно для тебя! Ты сказал, что я должен быть рядом в момент инициации – и вот я бросаю все и приезжаю, перевожусь в новый институт! Мне скоро двадцать, а я до сих пор не принял ни одного самостоятельного решения!
– Так вот что тебя задевает? Что ты еще слишком мал? Что нужно прислушиваться к старшим, которые во много раз опытнее тебя? Тебе нужна свобода без ограничений? Хочешь сам принимать решения?
– Да, хочу! Хочу, чтобы к моим желаниям прислушивались! Что меня ждет потом? Жениться на той, кого укажешь мне ты? Работать там, куда ты меня пошлешь?
– Что в этом плохого, я не понимаю? Разве мы с матерью указываем тебе неверный путь? Но нет, тебе хочется бунта! Что за подростковый максимализм? Ты знал, что тебя ждет. Я всегда был предельно честен с тобой.
– Я так не хочу! Понимаешь? Я хочу нести сам ответственность за свою жизнь! Сам решать, с кем дружить, на ком жениться, сколько иметь детей! И мне будет безразлично, есть у них дар или нет!
– Я тебя услышал! Мы обсудим это еще раз после инициации. Но я запрещаю тебе общаться с этой девчонкой, слышишь? Ноги ее в моем доме не будет!
– Что здесь происходит? – в пылу ссоры они не заметили, как дверь кабинета открылась, и на пороге возник монументальный старик. Он тяжело опирался на трость, но весь его вид, манера держать себя выдавали в нем бывшего военного немалых чинов.
– Зачем ты встал, папа? Ты же знаешь, что после сеанса нужно лежать.
– Привет, дедушка! – улыбнулся Сергей, заметив, как гнев отца сдулся под хмурым взглядом деда.