– И вышивать, – подхватила Ира.
– Так это еще лучше! – Внезапно Дима оставил шутливый тон и взял ее за руку. – Что тебе мешает, Ирочка? – ласково спросил он.
Ира нервно покусывала губы. Ну как ему объяснить?! Принцесса не может быть поварихой – так нельзя, это нонсенс! Ее все засмеют – и родители, и друзья… Золушка может стать принцессой, но никак не наоборот. И пусть даже принцесса втайне мечтает жить как простые смертные, она не может себе этого позволить – таков закон жанра.
Она попыталась донести свои мысли до Димы, но получилось сбивчиво и отрывочно, и, злясь на себя за это, Ира умолкла.
– По статусу не положено? – понял ее Дима.
Ира кивнула.
– А почему бы, собственно, принцессам не ходить на кулинарные курсы? – задумался вслух Дима. – Они же имеют право на маленькие чудачества, на то они и принцессы. – Он озорно подмигнул Ире. – Так и будешь говорить всем своим знакомым из высшего общества.
«Может быть, Дима и прав», – нерешительно подумала Ира. Она просто немного в свое удовольствие походит на какие-нибудь не очень обременительные курсы. Что здесь такого? Она благодарно улыбнулась Диме и взяла его за руку.
Эту ночь они провели вместе. Духовная и телесная близость сплелись воедино, и Ира поняла это Он. Тот, кого она так долго втайне ждала и уже отчаялась встретить…
В следующий раз они ходили в кукольный театр, и Ира громко хохотала, наблюдая за тем, как маленький Петрушка смешно пищит на сцене и забавно машет руками. А потом они были в цирке, в театре, на ипподроме… Иногда просто бродили по улицам, взявшись за руки. С Димой Ира словно заново открыла для себя, что такое жизнь и какой удивительной она может быть. У него был дар любое, даже самое банальное событие превращать в праздник, и она как будто заряжалась от него позитивной энергией, которая теперь и из нее самой била ключом.
Кулинарные курсы захватили и взбудоражили воображение. Ира получала настоящее удовольствие, даже просто шинкуя морковку и обжаривая ее до золотистого цвета. Хотя больше всего ей нравилась художественная резка овощей, и самые обычные продукты в ее руках превращались в настоящую творческую композицию – то она изображала маленьких дракончиков, то летящее облако, то рисовала цветы. А самым любимым ее образом стал кленовый лист. Он получался всегда одинаковый и в то же время разный, такой неповторимый и прекрасный.
Родители пребывали в горестном изумлении: ни Ирины кленовые листья, ни ее творческий возлюбленный их не впечатлили. Однако впервые в жизни дочь, казалось, совсем их не слушала. Даже когда отец пригрозил отлучением от банковского счета, если та не перестанет заниматься «мракобесием», она лишь небрежно махнула рукой.
– Что делать, – тяжело вздыхала мать. – она не понимает, что такое настоящее счастье, и как ей это объяснить?!
– Не понимает, – соглашался отец. – Ходит и улыбается все время как дурочка. Даже и не знаю, что хуже: когда от нее слова доброго было не услышать или теперь, когда она как блаженная стала?
– По крайней мере наркотиками не балуется, – пыталась найти в происходящем что-то хорошее мать. – И не спилась. А с художником этим… да пусть встречается, раз ей так нравится. Просто он ей в новинку – наиграется да забудет. И всякую ерунду из еды строгать перестанет, ясно же, он ее с истинного пути сбил, сама бы она до такой чепухи не додумалась.
– Надеюсь. Не такого будущего я для нее хотел, но что теперь поделать? – понуро заключил отец.
А Ирочка тем временем порхала на крыльях счастья. Дима несколько раз предлагал ей выйти за него замуж, однако ощущение свежеприобретенной независимости настолько переполняло ее, что казалось, штамп в паспорте только ограничит ее свободу и не даст возможности жить полной жизнью. И она пока медлила с ответом.
Как-то раз они завтракали заботливо испеченными Ирой булочками с фигурно вырезанными шоколадными украшениями. К этому моменту уровень ее мастерства был настолько высок, что ей уже предлагали стать поваром-кондитером в ресторане, и она склонялась к тому, чтобы принять предложение.
– Дима, я вот думаю… а зачем вообще все это нужно? – внезапно спросила Ира, задумчиво глядя в окно.
– Что «нужно»? – Дима сделал глоток кофе и потянулся за очередной булочкой.
– Ну вообще… все. Ты пишешь картины, я пытаюсь картины приготовить… А в чем смысл-то? Конец все равно у всех один, что ты там ни выдумывай. Так стоит ли так напрягаться?
– Знаешь, – задумчиво произнес Дима – я тебе постараюсь ответить на этот вопрос, только давай не сейчас, а через пару дней, ладно?
– Хорошо, – согласилась заинтригованная Ира.
Она уже успела забыть про этот разговор, но тут ранним утром Дима разбудил её и посадил в машину.
– Дима, что ты задумал? – зевала по пути сонная Ира.
– Увидишь, – загадочно отвечал Дима.
По мере приближения к месту глаза Иры округлялись от удивления и страха – она наконец поняла, что он задумал.
– Не-ет! – закричала Ира. – Не стану я прыгать с парашютом, даже не надейся!
– Тогда я не уверен, что ты поймешь, – помедлив, тихо сказал Дима.
Некоторое время они молча сидели в машине.
– Едем обратно? – наконец спросил Дима.
– Идем, – твердо ответила Ира.
– В первый раз лучше прыгать с инструктором, – объясняли ей на первом занятии, но Ира только отчаянно мотала головой.
– Я должна это сделать сама, – упрямо твердила она.
К уговорам подключился Дима:
– Правда, Ирочка, первый раз прыгать самостоятельно опасно. Для начала лучше совершить прыжок с инструктором.
– Ты привез меня сюда для того, чтобы я прыгнула, и я прыгну, – решительно ответила Ира.
– Мы можем прыгнуть вместе, – упрашивал Дима.
– Только сама! – категорично заявляла она.
И вот инструктаж позади, и Ира уже в самолете. Мерно гудит двигатель, рядом сидит бледный Дима и взволнованно смотрит на нее.
– Не передумала? – наверно, в сотый раз спросил он.
– Нет, – уверенно ответила Ира, чувствуя между тем, как ее колотит от страха и переполняющей решимости одновременно.
Дима, по ее настоянию, прыгал первым.
– Жду тебя внизу! – крикнул он и ринулся вниз.
И вот ее очередь.
Ира зажмурилась и сделала шаг вперед…
Как же страшно лететь в неизвестность! Мамочки, она же разобьется! Зачем, зачем она в это только ввязалась, зачем Дима притащил ее сюда?! А она чем думала?! Спасите же ее хоть кто-нибудь!
Ира открыла глаза.
Вдруг страх отступил, осталось только ощущение всеобъемлющего одиночества и при этом полного слияния с миром во всем его разнообразии. Внезапно ей открылись и удивительная скоротечность, и ценность человеческой жизни, и мимолетная красота мгновения. Ей показалось, что она поняла основную тайну бытия, и это открытие наполнило ее безграничной эйфорией.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: