– Да козел он был еще тот!
Неожиданный ответ дочери заставил Олега громко расхохотаться.
– Я просто говорила, какой он классный, чтобы тебя позлить. А так он зануда был страшный, вечно нудел, почему, мол, скатерть не так постелена, учебники на кровати, а не на столе, пыль почему не вытерта… Мать и та его долго не выдержала! Пожили несколько лет да и развелись. Потом она еще несколько раз гражданским браком жила, сейчас вот вроде официально замуж собралась.
– Да, с твоей мамой не каждый уживется, – осторожно сказал Олег.
– Давай про маму больше не будем, ладно? Не тебе ее судить! Как там Егор? Я его видела несколько лет назад, симпатичный такой парнишка, умненький.
– Видела? – удивился Олег. – Когда?
– Да в школе его разыскала. Все-таки было любопытно на братца полукровного глянуть. Но он не знал, кто я такая, сказала, я, мол, из местной районной газеты, статью про спортсменов пишу. Нормально так пообщались, посмеялись даже…
– А почему ты не сказала, кто ты такая?
– Зачем? – изумилась Алина. – Он о моем существовании знать не знал, ты его даже предупредить не соизволил. И тут я такая: «Ой, здравствуй, братец Егорушка, я твоя сестрица Аленушка». Посмотрела и посмотрела.
– Я в свое время хотел вас познакомить, если ты помнишь…
– Помню-помню. Только как-то уж очень рано ты решил нас познакомить. Егор тогда еще и разговаривать не умел.
– А спортом Егор больше не занимается, – стараясь уйти от скользкой темы, сказал Олег. – Травма.
– Слышала. Сочувствую. Правда жаль. Он вроде оправился уже?
– Да. На социологическом учится, третий курс. А ты, насколько я знаю, журналистский закончила?
– Журналистский. Сейчас внештатный сотрудник. Пишу статьи на злобу дня. С моим острым язычком, как ты понимаешь, это не так уж и сложно, – улыбнулась Алина.
Олег улыбнулся в ответ, чувствуя внутреннее ликование. Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся!
Щелкнул замок, раздался топот, и через минуту в кухню влетела маленькая хорошенькая девчушка.
– А вот и моя Машенька! – сказала Алина, подхватывая ребенка на руки и целуя.
– Познакомься, Машенька, это дядя Олег. И вы, Антонина Ивановна, знакомьтесь, – сказала она вошедшей следом приятной пожилой женщине. – Олег Андреевич, мой… мой старый приятель.
В сердце Олегу словно кусочек льда воткнули. «Дядя Олег…», «Олег Андреевич…», «старый приятель…» – эхом отдавалось у него в ушах. А ведь ему только показалось, что они с Алиной начали немного понимать друг друга! Ладно, Москва тоже не сразу строилась. Может, в другой раз.
– Ладно, я пойду, – сказал он, тяжело поднимаясь со стула. – До свиданья, Алина, до свидания, Антонина Ивановна. И ты до свиданья, Машенька. – Он озорно подмигнул девочке. Такая хорошенькая и так напоминает Алину в том же возрасте…
– Когда в следующий раз увидимся? – спросил Олег, надевая пальто.
– В следующий раз? А зачем? – удивилась Алина.
Еще один удар прямо в сердце.
– Просто я думал… мне показалось… Ладно, неважно все это. Ты прости, что побеспокоил.
Олег, ссутулившись, вышел из квартиры и медленно спустился на улицу. Капли дождя тут же затекли ему за воротник, но он этого даже не заметил, погруженный в свои мысли.
Он успел сделать всего несколько десятков шагов, когда в кармане зазвонил мобильник.
– Ты зонт забыл, – услышал он в трубке голос дочери.
– Ну и шут с ним, с зонтом, – вяло ответил Олег.
– Папа, не валяй дурака! На улице дождь. Ты же простудишься! Давай назад. Еще чаю попьешь, с Машей пообщаешься, а то ты ее только мельком и видел.
– Уже иду, – ответил Олег.
Появилось ощущение, что за спиной выросли крылья. Он шел к дому дочери, а в голове дивной музыкой продолжало звучать: «Папа, ты же простудишься…»
Царевна-Несмеяна
Ира проснулась в плохом настроении, впрочем, она всегда просыпалась в плохом настроении, такая уж у нее была привычка. Глянула на часы – полдвенадцатого. Лениво потянувшись, нехотя выползла из кровати – пора было собираться на выставку, будь она неладна! И зачем она только поддалась на Машкины уговоры!
Ира была единственной и горячо любимой дочерью весьма состоятельных родителей. Ее отец был преуспевающим директором банка, а мать железной рукой руководила сетью розничных магазинов. С самого детства у девочки было все и даже больше: в то время как другим детям приходилось озвучивать свои желания для того, чтобы получить понравившуюся им вещь, маленькой Ирочке достаточно было просто бросить взгляд на приглянувшихся ей куклу или мишку, и игрушка незамедлительно оказывалась в ее распоряжении. Никакой Дед Мороз не посмел бы тягаться с Ириными родителями в умении исполнять желания! Они просто боготворили свою малышку, тем более что она была такая потрясающе хорошенькая со своими темными кудряшками, огромными глазами цвета шоколада и маленьким пухлым ротиком. Настоящая принцесса!
Шло время. Из маленькой хорошенькой девчушки Ира превратилась в чарующей красоты девушку, а ее желания все так же, словно по мановению волшебной палочки, продолжали исполняться. Брендовые платьица, эксклюзивные сумочки, элитная косметика, наисовременнейшая техника, – все это сыпалось на Ирочку как из рога изобилия, словно манна небесная.
Ира в этом изобилии, как ни странно, терялась: вроде все делалось для нее, но самой ей в этом роскошном мире места словно бы и не было. Она скользила бесшумной тенью по квартире и все никак не могла придумать, чем бы себя занять. Больше всего Ира любила создавать что-нибудь своими руками, но в семье подобные увлечения никогда не котировались и самым суровым образом пресекались.
Как-то раз маленькая Ира принесла маме вышитую салфеточку – по ней, образуя удивительный по красоте узор, были разбросаны разнообразных оттенков цветы, а над ними порхали маленькие, чрезвычайно изящные, волшебные бабочки.
Мать взглянула на творение дочери и расхохоталась.
– Да ты у нас прямо барышня-крестьянка, – насмешливо сказала она. – Того и гляди в швейное училище отдавать придется.
Больше Ира не вышивала.
Ей очень нравилось готовить, и она втайне, зная, что мать будет недовольна «эксплуатацией детского труда», помогала на кухне домработнице Ксении, добродушной полной женщине, которая всегда уютно пахла подсолнечным маслом. Ира с неподдельным удовольствием следила за приготовлением блюд и зачастую даже принимала в работе самое живое участие. Процесс создания кулинарного шедевра похож на написание картины, думала она, только, занимаясь живописью, ты наносишь изящные мазки кистью, а здесь придаёшь завершённость и органичность блюду с помощью тех или иных продуктов или специй. Впрочем, долгое время «рисовать» специями у Иры не получилось: она была застигнута родителями на месте преступления, и ее самым серьезным образом отчитали.
– Ну мыслимое ли это занятие для девочки твоего круга – самой готовить! – с упреком сказала мать. – Если хочешь, мы тебе потом ресторан купим, будешь им руководить, отдавать распоряжения поварам.
Но Ира не хотела ни ресторана, ни распоряжений. Слова «руководство», «власть», «управление» были для нее чужды и не наполнены смыслом; некая абстракция, которую нельзя ни потрогать, ни пощупать. Но как объяснить это родителям, да и себе самой, она не знала – слишком смутным было ощущение.
Ксении также сделали строгий выговор, и она поклялась, что подобное впредь не повторится.
Ира еще раз-другой втихаря прокрадывалась на кухню, но быстро утратила интерес и к этому занятию. Впрочем, как и ко всему остальному. Жизнь казалась ей скучной и пресной; отец и мать сбились с ног, пытаясь хоть чем-то порадовать ненаглядную дочурку, но каждый раз терпели неудачу. Волшебная палочка продолжала работать исправно, только желаний больше не было. Родители были в растерянности: конечно, ребенок всегда был со странностями, но это уже чересчур! Саму же Иру ничего не смущало. Ей не хотелось хотеть, и вялое оцепенение было для нее не из ряда вон выходящим событием, а естественным состоянием. Улыбка появлялась на ее лице все реже, а недовольная гримаска все чаще; впрочем, еще чаще она просто мрачно молчала, неподвижно уставившись в пространство.
Родители хотели, чтобы Ира поступила в престижный экономический ВУЗ, ведь это открывает такие потрясающие возможности! Девушка спорить не стала: она сама давно утратила вкус к жизни, и ей было все равно, чем заниматься, так хоть родителям приятно сделает. Впрочем, училась Ира все равно через пень-колоду. А отучившись, намертво засела дома, лишь изредка выбираясь с подругами на какое-нибудь очередное неинтересное ей модное мероприятие или шопинг. Время от времени она ходила на свидания – благо поклонников у красавицы наследницы было хоть отбавляй! С какими-то ее знакомили родители, какие-то находились сами, и предложения о встрече Ира получала едва ли не каждый день. Впрочем, на свиданиях она тоже скучала: рестораны, банальные комплименты, разговоры ни о чем – все это было таким обыденным и приевшимся…
Поклонники, конечно, стремились Ирочку удивлять. Один катал ее на своей шикарной яхте; с другим она ездила завтракать в Вену на арендованном для нее одной самолете… Было очень романтично, но в итоге все так же не нужно. В конце концов отчаявшиеся поклонники разлетелись кто куда, даже самые верные и преданные не могли постоянно выносить мрачную Ирину отстраненность. С легкой руки одного из них она даже получила прозвище Царевна-Несмеяна и в глубине души была с ним согласна. Сердце ее всегда билось ровно, и даже приятное волнение, которое она все же иногда испытывала, не могло заставить его ожить по-настоящему.
Впрочем, так было не всегда. В пору далекой юности – а сейчас, в свои двадцать шесть лет, Ира ощущала себя уже пожившей особой, – она была влюблена в одноклассника. Мальчишки, одноклассники из элитной частной школы, вокруг нее всегда роем вились, а Миша только посматривал издалека и загадочно улыбался, словно знал тайну, которую больше никто на земле не знает. И Ира мечтала, как они станут вместе ходить и загадочно улыбаться, а все остальные будут только гадать, что это за секрет у этих двоих. Но так ничего и не поймут, потому что это будет только их секрет. И Ира тоже таинственно улыбалась Мише… Ей казалось, что у них самый настоящий роман, только без слов, и от этого только более яркий и небанальный. А потом как-то раз она шла после школы домой и увидела Мишу: он вышагивал под руку с Олесей из параллельного класса, они заливисто над чем-то смеялись и нежно обнимали друг друга, а снежинки искрящимся водопадом красиво падали на светлые Олесины кудри…
Измену любимого – а воспринять случившееся по-другому Ира не могла, – она перенесла тяжело. Впала в депрессию и еще долго с ненавистью смотрела в окно на кружащиеся снежинки – до тех пор, пока зима не кончилась и снежинки не пропали сами собой.