Шумно-пёстрое зрелище немного охладило Аллу, но, миновав школьный двор, она почувствовала, что внутри снова забурлило. Вспомнилась недавняя истерика Эммы Владимировны. Теперь подругу было совсем не жалко, даже наоборот – хотелось сделать побольнее. “Так ей и надо! Сама виновата! Не зря её лупят!”
– Вы чё, с Иркой поцапались? – раздался голос сзади.
– Игорь! Напугал! Нельзя так подкрадываться!
Пошли вместе. Аллу буквально разрывало. Сначала она раздумывала, нужно ли поделиться с парнем наболевшим, но не в силах больше держаться, выплеснула бушующий поток негодования на его суд. Тот не перебивал. И только когда Алла выдохнула, сказал серьёзно:
– Сочинение дай почитать. Тебе ведь выдали?
Ребята были уже в своём дворе. Сели за обшарпанный деревянный столик, сколоченный местными мужиками, чтобы по вечерам резаться в домино. Алла, достав из рюкзака тетрадь, протянула Игорю. Тот бросил на стол дипломат, положил её сверху, чтобы не испачкать, стал читать. Алла тихо сидела рядом, не торопила. По сосредоточенному лицу одноклассника видела – отозвалось.
Наконец Игорь оторвался от тетради.
– Сильно! – сказал он, немного помолчав. – Жаль, что сочинение не увидят в Области. Это точно первое место…
14
Алла смотрела в окно. Под бодрую праздничную музыку со всех сторон к центру города устремлялись чёрно-серые потоки однотипных плащей, курток и пиджаков. Редкие вкрапления белых бантов и цветных туфель немного оживляли безликое однообразие. А вот настоящие атрибуты праздника – флаги и воздушные шары, на кумачовом фоне которых сияли торжественно-белые лозунги: “Да здравствует 1 мая!” и “Мир, труд, май!” – ярко расцвечивали процессию, создавая приподнятое настроение, которое читалось по бодрой походке и улыбкам на лицах людей, спешивших занять свои места в колоннах трудящихся.
– Аллочка, может быть, тебе всё-таки стоит пойти на демонстрацию? – осторожно спросила мама.
– Ещё нет сорока дней. Знаю, это дело патриотическое, но точно не для наших – будут анекдоты травить да ржать. Лучше почитаю.
– А знаешь что? Пойдем-ка в парк! Прогуляемся, головы проветрим. Надо же когда-то отдыхать.
– Точно! Пойдём! – не раздумывая согласилась Алла, уловив на мамином лице долгожданную улыбку.
***
Взявшись за руки, они неспешно шли по чуть влажной протоптанной дорожке парка, то перешагивая, то обходя, выступающие над землей причудливые корни.
– Смотри, мам, ящерица!
– А вот – крокодил.
– Те, как змеи, переплелись, а головы и хвосты в землю спрятали.
– В земле копошатся – не видят красоты небесной!
Вслед за мамой Алла вскинула голову: слепящая синева висела над ними ровным полотном без изъяна – ни складочки, ни зацепочки, ни замина. В эту неведомо кем натянутую синь упирались вечнозелеными начёсами сосны-гиганты. Берёзы и рябины не могли достать так высоко, но изо всех сил тянулись крючковатыми пальцами, хвастаясь изумрудами молодых листочков в огранке из недавно лопнувших почек.
Весеннее ликование отозвалось было у Аллы радостным порывом, но скоро природа вновь стала лишь бездушной декорацией.
Мама с дочкой вновь побрели по безлюдному парку.
– Мам, почему всё так несправедливо в жизни? Другие пьют, курят, болеют – но живут. А папа – он же почти идеальным был, и так рано… – Алла не смогла договорить; когда она произносила вслух “умер”, испытывала ощущение, что её защёлкивает стальной капкан, и всё тело пронзает нестерпимая боль.
– Папа – он замечательный. Мы его любим. Возможно, для тебя он идеальный, хотя сама знаешь – идеальных людей нет. Мне тоже очень больно. Пройдет ли эта боль? Не знаю. В одном я уверена: если Бог так решил, значит, так надо. А для чего – узнаем потом.
– Как это? Когда потом? – от удивления Алла остановилась.
– Конечно, откуда тебе знать? – мама грустно улыбнулась. – Вам же говорят, что Бога нет, а значит, человек умер – и всё. Скажу по-секрету – душа остаётся жить, она просто покидает тело и улетает в вечность.
Алла задумалась.
– Нам историк с издёвкой велел своим набожным бабушкам передать, что космонавты вокруг Земли летали – никакого Бога там не видели.
– Идеология. Только сами партийные руководители втихаря крестятся, детей крестят и даже службы в церквях стоят – ездят в глухие деревни, чтобы их не уличили.
Очередное открытие заставило Аллу засыпать саму себя вопросами: “Значит, они сами не верят в то, что говорят? Тогда, может, и социализм – враньё? Где же достижения, о которых в газетах пишут и по телику показывают?..”
– Мам, ты обещала о моём крещении договориться.
– Помню. Сразу после нашего разговора попросила свою коллегу узнать, что да как. Думаю, скоро уже.
Алла облегчённо вздохнула.
“Так, значит, папа жив! – снова и снова думала она. – И я не удаляюсь, а наоборот, с каждым днём приближаюсь к нему!”
Мысли растекались живой водой, заполняя каждый потаённый уголок её сознания. Цепь с чугунной гирей, болтавшейся на шее с тех пор, как папы не стало, вмиг оборвалась. Алла мысленно перешагнула через неё, оставив ржаветь там – на дороге. Выпрямилась, подхватила маму под руку и твёрдо зашагала возрождённая, вновь наполненная устремлениями в жизнь полную вдохновения и радости…
На подходе к дому чуть не сшиб с ног Гоша. Он выбежал из подъезда взъерошенный. Рука нервно сжимала свёрнутую в трубочку газету.
– Здрасть, Катерина Михална! Алк, привет! Я к тебе поднялся – дома никого. Хорошо, что всё-таки встретил! – выпалил он, переводя дыхание.
– Игорёк, пойдем к нам. Чаю попьём, расскажешь, что случилось, – предложила Катерина Михайловна.
– Тут такое, что я сам никак не пойму, – сбивчиво объяснял Игорь, поднимаясь по лестнице вслед за Аллой.
– Не суетись ты, дома поговорим, – сказала девушка, стараясь выглядеть спокойной, хотя нервозность друга начала понемногу передаваться ей – не смогла с первого раза попасть ключом в замочную скважину.
В прихожей предупредила:
– У меня в комнате бардак.
– Напугала!
Игорь сел на диван, развернул газету. Алла быстро собрала разбросанную по комнате одежду, запихала в шкаф. Отодвинула узкий ящик письменного стола, одним движением сгребла в него всё со столешницы, задвинула обратно с победным хлопком.
– Ты как в армии – тридцать сек – готово дело!
– Не люблю домашними делами заниматься. С видного места всё покидаю в шкаф, и порядок. Ну, что там у тебя за газета?
– Илюха на демонстрацию принёс. Говорит, что напечатали сочинение победителя областного конкурса, который в олимпиаде будет участвовать.
Гоша сунул газету Алле. Та выхватила взглядом: вся первая полоса посвящена предстоящему Дню Победы. По центру – чей-то рассказ. В правом нижнем углу – коротко о победителях конкурса.
– И что мне теперь до этого? – удивлённо спросила она, скомкав издание.