– Вот и я сначала так подумал, а когда Илюха сказал, что победила Ирка Нуриева, стал читать, что ж она такого офигенного накарякала. Глянь для интереса, – сказал Игорь, прищурившись.
Алла расправила газету, начала читать и воскликнула:
– Да это же моё сочинение! Как так?! Они что, перепутали?!
– Вот вопрос: перепутали или спецом так сделали?
– Что же делать-то, Гош? Маме я не говорила про нашу ссору с Ирой. Теперь придётся рассказать, что ли?
– Наверно.
Когда Гоша ушёл, Алла позвала маму на семейный совет.
Разговор был долгим и болезненным. Мама то широко открывала глаза, то непроизвольно мотала от изумления головой.
– Ирочка – такая хорошая девочка… Интеллигентные родители… Где же мораль? Что же происходит с людьми? – бормотала она, пока дочь в лицах представляла сцены из недавнего “спектакля”.
Наблюдая за мамой, Алла видела, что та не просто слушает, а что-то решает.
– Не могу поверить, что учителя советской школы, идейная основа общества, пошли на такой бессовестный подлог, – услышав финал истории, проговорила мама и добавила, накидывая шаль: – Аллочка, я скоро вернусь. Подожди меня дома.
– Ты к Ире?
– К её родителям.
– Уверена, что надо? Ты же с ними даже не знакома.
– Вот и познакомимся заодно, – ответила мама, поцеловала дочку в лоб и вышла.
Алла прошлась из угла в угол. Села на диван. Снова встала. Направилась в кухню. Залпом выпила стакан воды. Вернулась. Подняла крышку старенького пианино. Попробовала что-то сыграть – пальцы не слушались. Оперлась локтями о клавиши – громкий кластер резанул по ушам. Голова, отяжелев, безвольно упала на ладони…
В подъезде послышалась уверенная поступь. Алла выбежала в прихожую. Шаги смолкли иа лестничной площадке. Послышался скрип ключа в замочной скважине. Хлопнула соседская дверь.
Алла опустилась на пуфик в прихожей. Попыталась представить, что сейчас происходит дома у подруги. В голове мелькало множество сценариев: “Мама с порога набрасывается на родителей Иры. Нет, она пытается спокойно объяснить всю несправедливость ситуации, а Эмма Владимировна затыкает её, взвизгивая отвратительным фальцетом; а может быть, родители Иры беспристрастно и методично излагают маме свою позицию абсолютной правоты…“
Наконец мама вернулась.
– Заждалась? – спросила она, показавшись в дверях.
Алла уловила мирные нотки в голосе и успокоилась.
– Познакомилась с Ириной семьей. Приятные люди. Ильдар Маратович сказал, что совершенно не ожидал таких последствий, когда беседовал с учителем по поводу сочинения дочери. Обещал завтра же сходить в школу и всё уладить.
– Что-то не верится, – задумчиво пролепетала Алла, но почувствовала, как на душе полегчало.
15
Утром по дороге в школу Алла вздрогнула от резкого звука клаксона. Обернулась. На обочине проезжей части остановилась черная “Волга”. Тонированное стекло опускалось, постепенно открывая широкое, надменное лицо в очках с толстыми линзами. “Похож на того буржуя с ананасами и рябчиками, чей день последний не за горами”, – подумала она и усмехнулась.
– Алла! – густо пробасил человек с надменным лицом, слегка высунувшись в окно.
“Да это же Ильдар Маратович!” – определила она по голосу.
– Я тоже в школу, садись, подвезу.
Алла пошла к машине.
– Здесь совсем близко, я могла бы дойти пешком, – скромно сказала она, остановившись у распахнутой дверцы.
– Нет-нет, я непременно хотел бы тебя подвезти.
Она забралась на заднее сидение.
– Поехали, – распорядился босс и обратился к Алле: – Мне жаль, что всё так вышло. Постараюсь выяснить, по чьей вине произошла эта нелепая ошибка.
Слова прозвучали искренне. Девушка даже пожалела, что затеяла разбирательство.
Водитель мягко затормозил возле школьных ворот. Двое вышли из машины. Направились через школьный двор, сопровождаемые любопытными взглядами детей, спешивших на уроки.
Ильдар Маратович двигался независимой походкой. Расстегнутые полы кожаного плаща обнажали сияющую белизной накрахмаленную рубашку и широкий галстук, пришпиленный к ней золотой булавкой. В одной руке – чёрный дипломат, ладонь другой – в кармане брюк с идеально заутюженными стрелками. Он напоминал столичного ревизора, внезапно нагрянувшего с проверкой в провинциальную школу.
Рядом неуверенно семенила старшеклассница.
В холле они разошлись: Ильдар Маратович – в кабинет директора, Алла – на второй этаж, в класс. В пролёте между этажами она притормозила, потом развернулась и снова сбежала вниз. Вошла в приёмную. Обнаружив, что секретарши нет, подкралась к кабинету директора и через щёлку в приоткрытой двери стала наблюдать. Надо было бы спешить на урок, но любопытство взяло верх.
При виде спонсора-благодетеля Пётр Петрович вскочил с кресла. Заискивающе улыбаясь, почти подбежал к посетителю, каменное лицо которого подсказывало, что на рукопожатие он не ответит. Директор сбивчиво пролепетал приветствие.
– Потрудитесь объяснить, уважаемый Пётр Петрович, кому пришла в голову крамольная мысль отправить в Область чужое сочинение под фамилией моей дочери?! – грозно начал тот, бросая на стол вчерашнюю газету.
Директор уставился в статью. Пробежал взглядом.
– Да что вы говорите, Ильдар Маратович? Чужое сочинение? Под вашей фамилией? – замямлил он, делая вид, что впервые видит издание, снял трубку, стал нервно набирать номер.
В приёмной истерично затрещал телефон. Тут же из коридора донеслось цоканье каблучков. Алла отпрянула от двери, только успела плюхнуться на ближайший стул, как в приёмную вбежала секретарша. Та на ходу схватила трубку и, запыхавшись, проговорила:
– Слушаю, Пётр Петрович.
– Валентина Ивановна, пригласите ко мне классного руководителя десятого “А”! Срочно!
– Сей момент, Пётр Петрович.
Она пулей вылетела и вскоре вернулась вместе с Фёдором Яковлевичем. В этот момент директор распахнул дверь. Алла изумилась, увидев, как маска подобострастия слетела с его лица, мгновенно принявшего угрожающее обличье. В сторону учителя полетели “камни”.
– Фёдор Яковлевич! Как вы могли допустить такое бесчинство! – потрясая газетой, завопил директор.
Он пропустил учителя в кабинет и наотмашь хлопнул дверью. Та, отскочив, снова осталась приоткрытой. Алла сидела на стуле и не могла видеть происходящего, но всё прекрасно слышала.
Тут её заметила секретарша, которая, прерывисто дыша, промакивала салфеткой капельки пота, выступившие на лбу.