Накопившийся страх больше не умещался внутри Аллы, просачивался вздрагиваниями.
– Алка, по-человечески прошу: иди вперёд, оставь нас ад-них, – зловеще прошипел Юра.
– Я подругу не брошу, – прошептала Алла, взглянув на него полными слёз глазами, и разразилась рыданиями, но не выпустила руки Лолы, продолжала идти вперёд.
– Ой, только не плачь, пжалста. Не плачь, говорю, – пролепетал Юра, как-то неожиданно обмякнув. – Не могу видеть, когда женщины пла-а-ачут. Маму напоминает, она слишком много пла-а-акала, – он шмыгнул носом, смахнул со щеки пьяную слезу.
Какое-то время шли молча. Алла перестала всхлипывать.
– Скоро лагерь, – шепнула Лола.
– Да уж, там наши парни с ним разберутся.
– Эй! Эй! О чём вы там?!
– Тебя не касается, – отрезала Лола.
– Лучше не разговаривай с ним, – одёрнула Алла. – У него аффект, не видишь?
Юра рванул чуть вперёд, перегородил подругам дорогу, покачиваясь на широко расставленных ногах.
– Спрашиваю, о чём трепались?! – злобно крикнул он, перекидывая острый, прищуренный взгляд с одной на другую. Верхняя губа его время от времени мелко подрагивала, отчего перекошенная гримаса становилась ужасающей.
Юра был безобразен и страшен. Алла заплакала снова. Лола принялась было утешать, но она только сильно сжала руку подруги и замерла, глядя на Юру огромными синими глазами, источающими такие же огромные слезинки, струящиеся по щекам.
Расчёт оказался верным. Юра затрясся всем телом, рухнул на колени, уткнулся головой в землю и, прерывисто дыша, беззвучно зарыдал.
Алла рванула остолбеневшую от невероятного зрелища Лолу за руку. Подруги, что было сил помчались в сторону лагеря.
Приближающийся вечер стелил длинные, зловещие тени.
– Кажется, мы бежим уже целую вечность, – задыхаясь и хватаясь за правый бок, проговорила Лола. – Давай сбавим немного.
Подруги перешли на быстрый шаг в надежде отдышаться, чтобы потом снова рвануть. Сзади донёсся отчаянный крик:
– Сто-о-ой! За-ар-рою твоего хахаля! Убью прямо на твоих глазах!
Оглянувшись, Алла увидела, как Юра пытается бежать, поднимая пыль заплетающимися ногами. Упал. Поднялся. Чёрные джинсы и куртка приобрели грязно-серый оттенок.
– Ну, что застыла! Бежим! – вскрикнула Алла, срывающимся голосом.
– Ал, мне его жалко, – плаксиво пробормотала Лола.
– Испугалась?! – взревел Юра. – Молодец! Стой там!
Подруги рванули.
Дорога уходила вправо. За поворотом Лола заметила палатки, замахала руками, завопила что есть мочи:
– Ребята-а-а! Помоги-и-ите!
Навстречу побежали двое. Совсем скоро Алла узнала в них Бориса и Стаса.
Встретившись, девчонки, жестикулируя и перекрикивая друг друга, пустились сбивчиво объяснять, в чём дело.
– Спокойно, – прервал Борис. – Идите в лагерь.
– А вы? – озабоченно спросила Алла, пытаясь унять дрожь.
– Не волнуйся, просто внушим товарищу, чтобы отправлялся домой, проспался и наутро шёл учиться, как все добропорядочные студенты.
– Только не бейте его, пожалуйста, – взмолилась Лола, мелко стуча зубами.
– Мы же не хотим, чтобы нас дисквалифицировали и изгнали с позором.
Аргумент оказался внушительным, подруги поплелись на стоянку турклуба. Лола смотрела вперёд пустыми глазами и беспрерывно всхлипывала. Алла оглянулась. Вид энергично удаляющихся широких спин, крепких ног и мощных рук, играющих мускулами, вместо успокоения растревожил её ещё больше. «Изобьют. Точно изобьют», – застучало в голове.
Подруги еле добрели до костра. У обеих подкашивались ноги. Без сил опустились на бревно.
Окружили ребята. Посыпались вопросы. Кто-то сунул по кружке кипятка, заваренного лесными травами, кто-то – по миске гречи с тушёнкой.
Алла с Лолой принялись безучастно ковырять еду, давая понять, что от них ничего не добиться.
Народ заговорил о предстоящих соревнованиях.
Алла понемногу оттаивала. Стал ощущаться вкус каши, приправленной дымком от костра. Вскоре миска опустела. Вернулись силы.
У соседней палатки девушка развешивала бельё. «Надо же, начало сентября, а кто-то вздумал купаться», – удивилась Алла. Прищурилась, желая разглядеть смельчака, и поперхнулась последним глотком чая – это была Наташа. Рядом с мокрым полотенцем и купальником она закидывала на верёвку мужские плавки.
Алла закашлялась сильнее. Лола бросила беспокойный взгляд, но она кивнула в сторону дороги. Возвращались Борис и Стас.
– Где он? Что? Что вы ему сделали? – вскочив и ринувшись парням навстречу, слабым голосом запричитала Лола.
Все трое остановились неподалёку. До Аллы донеслось, что Юру преспокойно отправили на ПАЗике, который с утречка доставил сюда команду клуба, а теперь как раз собирался возвращаться.
Алла взглянула в сторону палатки, где до этого крутилась Наташа, но та больше не появлялась. Алле даже показалось, что она ошиблась.
– Лол, может, пойдём спать? Меня всё ещё потряхивает.
– Я тоже пока не пришла в себя, но уединяться – не вариант. Здесь хотя бы отвлечёмся от этого кошмара.
Ребята сплотились у костра и бурно обсуждая детали завтрашних состязаний.
Всё вокруг погрузилось в беспросветный мрак. Алла заметила это лишь тогда, когда Стас, шагнув от огня, тут же пропал из виду, а через несколько мгновений вынырнул с гитарой в руках, как из-за чёрной завесы. Следом, тоже с гитарой, появилась Фая.
Повсюду виднелись светящиеся точки, доносилось пение, но Алле казалось, что именно у этого костра всё самое-самое: и ребята, и песни, и тепло. Поддерживая своих, она горланила изо всех сил, ощущая, как дверца клетки, сковывающей внутренность, постепенно приоткрывается и душа воспаряет. Особенно когда запели любимую.
– А свечи пла-ачут за люде-ей,