– Отставить разговорчики! – скомандовал учитель.
Вопрос Игоря повис в воздухе. Павел Иванович, казалось, был вполне удовлетворён и снова перешёл на анекдоты.
Алла выдохнула, хотя и понимала, что теперь он не оставит Иру в покое, и до конца учебного года та будет объектом издёвок и насмешек. Да и одноклассники могли снова ополчиться.
Саму Аллу откровение потрясло, но она искренне сочувствовала подруге, понимая, что та не в ответе за действия родителей.
После урока в коридоре Игорь на ходу задиристо крикнул:
– Ирк, не твой ли предок к НВПешнику приходил?
– Может твой? – перекинула вопрос Ира, продолжая идти с гордо поднятой головой и показывая всем видом, что Гоши с его дурацкими вопросами для неё не существует.
Алла – единственная – знала от Иры, что одноклассник нравится ей с самого первого дня знакомства. Та просто мечтала о дружбе с ним, но тщательно скрывала.
Гоша был отличником. Иногда девчонки из зависти называли его зубрилой, но он только шутил в ответ. Учёба давалась парню легко. На контрольных он успевал решать сразу несколько вариантов – для себя и для тех, кто оказывался “в затруднительном положении”.
Шегутного, добродушного Гошу класс выбрал комсоргом не за выдающиеся образцовые качества, а лишь потому, что он умел сам вывернуться из любой сложной ситуации и вытащить остальных.
Алла Гошу не понимала. Он так нелепо вёл себя с ней. Сам подсаживался на уроке, но вдруг, ни с того, ни с сего отпускал дурацкую шуточку. Она принимала близко к сердцу – замыкалась, затаив обиду. Он же на перемене, как ни в чём не бывало, подходил и предлагал позаниматься с ней химией.
Только успокоившись, Алла получала новую порцию мальчишества в свой адрес: какую-нибудь кличку, безобидную со стороны, но неприемлемую для себя. Такие “качели” в поведении одноклассника выбивали из равновесия.
Не раз Алла решала, что вообще перестанет общаться с Гошей. Но тот подходил, весело заговаривал или, как обычно, решал за неё задачи.
Вот и теперь он, подмигнув Алле, добавил:
– Не связывайся с Иркой, она дутая отличница. Лучше останься после уроков – физику объясню, – и, весело насвистывая, пошёл своей дорогой.
7
Маши не было в школе четвёртый день. Со слов подруг, она подхватила простуду.
Сегодня отсутствовал и Олег. Появившись к последнему уроку, он, как ни старался сдерживаться, всё же не мог побороть распирающие эмоции – просто цвёл.
Пожимая руки приятелям, стоящим около класса в ожидании звонка, Олег начал объясняться:
– Машку навещал. Апельсины ей носил.
– Чё делали? Четыре часа апельсины ели? – усмехнулся Гоша.
– Музыку слушали. Ну, и всё такое…
Олег перешёл на шёпот. Ребята сплотились вокруг.
Алла оказалась рядом. Разложив на подоконнике учебники, повторяла русский. Кроме первых фраз она ничего не слышала, но прекрасно понимала, о чем речь.
Головой Алла не принимала близости до свадьбы. Однако природа брала своё, многократно усиливая интерес к сладкому запретному плоду. Любые упоминания о свиданиях будоражили воображение девушки, под внешней скромностью которой скрывались сильнейшие чувственные порывы. Дремлющие до поры женские возможности готовы были проснуться в любой момент, накрыть её с головой и утащить в пучину.
Сейчас, когда она стояла неподалёку от группы парней, обсуждающих недавний интим, воображение рисовало одну за другой эротические картины. Постепенно они начали приобретать речевые очертания, даже понемногу рифмоваться:
“Шторы задёрнуты наглухо.
Вяло светит в углу ночник.
Губы к телу трепетно тянутся,
До сближения – только миг…”
Вдохновение натолкнуло не мысль: “Так можно и поэму сочинить!”
После уроков Алла почти бежала домой.
Она бросила портфель в прихожей. Налила бокал чая, отломила гребешок “городской” булки, намазала маслом. Приготовленный на скорую руку обед захватила в свою комнату.
Откинув в сторону блокнот с собственными стихами, схватила первую, попавшуюся под руку, чистую тетрадь.
“Она должна отличаться от других. Как это сделать? – сама с собой рассуждала Алла. – Точно! Обрежу край – станет узкой, тогда не спутать”.
Не прошло и пяти минут, как набор поэта был готов.
Слова с лёгкостью рифмовались. Сюжет о молодожёнах, сидящих за свадебным столом, но мечтающих поскорее уединиться и вкусить прелести первой брачной ночи, захватил настолько, что строки, казалось, вытекали на бумагу из ручки вместе с чернилами.
Жених и невеста, стол, гости, под звон бокалов беспрестанно выкрикивающие: “Горько!”, побег молодых в гостиничный номер – всё это Алла набросала “крупными мазками”, не затягивая.
И вот оно – таинство. Картины и чувства в мельчайших подробностях: бесконечно долгий, страстный французский поцелуй, фантастическая прелюдия, трепетное слияние тел, финальный экстаз и… умиротворённый сон в любовных объятиях.
Поставив последнюю точку, юная поэтесса вздрогнула от внезапно раздавшегося в тишине звонка. Сунула рукопись в нижний ящик стола под кучу учебников, побежала открывать.
– Какой-то у тебя нездоровый румянец. Не температура, случайно?
– Всё нормально, мам. Уроки учила, – Алла чмокнула маму и убежала к себе.
Написав поэму в стихах на одном дыхании, она внезапно почувствовала изнеможение. Чай остыл. Горбушка с маслом осталась нетронутой. Алла начала суетливо поглощать её, не замечая вкуса, – решала, что же теперь делать со своим сочинением. Показать его она не могла никому, даже Ире. “Оставить для себя? Ждать кого-то, с кем можно будет поделиться? А что будет, если поэму случайно найдут родители?” – вопросы всплывали один за другим, но зависали без ответа.
Алла принесла из прихожей портфель, вытряхнула на стол учебники, но почувствовала, что сил на домашку не осталось. Легла в постель, первый раз изменив устоявшейся привычке – готовить одежду с вечера.
Вскоре беспросветная мгла, поглотившая её, уступила место прерывистому сну. В каждом обрывке всплывал один и тот же незнакомый образ. Лицо не было отчётливо видно – парень маячил где-то вдалеке: то мелькал за деревьями, то мчал на коне, то приветливо махал кому-то, стоя на мосту. Он не замечал Аллу, но её неудержимо влекло к нему.
В какой-то момент показалась, что незнакомец окончательно затерялся среди прохожих, но огромная толпа неожиданно расступилась, и Алла почувствовала, что он наконец заметил её и идёт навстречу, ускоряя шаг. Тут земля начала проскальзывать под ногами, не давая приближаться, и вот он уже бежит… на месте.
Отчаяние, перебившее восторг, вернуло Аллу в реальность. Она долго не могла прийти в себя, впечатлённая не столько незнакомцем, сколько собственными чувствами, охватившими при его появлении.
“Что бы это значило? Я никогда подобного не испытывала. Вот бы такое случилось наяву”, – мечтательно размышляла она на пути в школу, потом вечером за уроками и даже на другой день.
8
Воскресное утро Алла начала с давно забытого занятия на скрипке. Всю предыдущую неделю она держала в голове договорённость с Дэном и теперь, прежде, чем идти, решила подобрать репертуар. В комнату с удивлением заглянула мама – с самого начала учебного года она не слышала от дочери ни единого музыкального звука.