У нас за посещение такого места брали бы половину моей зарплаты, выдавали халат с названием комплекса и просили не фотографировать других гостей.
— Вполне… приемлемо, — сказала я, стараясь не вертеть головой слишком восторженно. — Где полотенце, мыло и чистая одежда?
— Сейчас принесут, — ответил Зирраэль.
— А дверь?
Он указал на тяжёлую створку за нашей спиной.
— Она закроется.
— Изнутри.
— Она закрывается с обеих сторон.
— Я имела в виду, что вы выйдете, я запрусь и спокойно помоюсь одна.
— Нет, даже не думай.
Я посмотрела на него снизу вверх. Без каблуков мой грозный взгляд упирался куда-то в его грудь.
— Ты обещал выполнить назначение лекаря.
— Я обещал пищу, покой и возможность вымыться. Закрытая дверь в этот список не входила. В купальне есть другие проходы, а ты уже пыталась убежать.
— Это была естественная реакция на похищение! Было бы странно, если бы я не попыталась убежать.
— Я не осуждаю. И потому останусь здесь.
Файриин прислонился плечом к стене и добавил:
— Я тоже. Вдруг твоя человеческая болезнь проявляется только в воде? Нельзя оставлять тебя без наблюдения.
— Какая забота. Жаль, что она проснулась уже после похищения.
Служанки принесли полотенца, сосуды с мылом и чистую одежду в купальню. Они поклонились братьям и начали украдкой рассматривать мои чулки и занавес. Кажется, рассказы обо мне разойдутся по дворцу ещё до ужина.
У дальней стены стояла резная ширма. Я забрала вещи и ушла за неё, прежде чем Зирраэль успел объяснить, что служанки могут помочь мне раздеться.
— Я справлюсь. В театре это вообще обязательный навык.
За ширмой обнаружилась скамья и арка, прикрытая тканью. За ней уходил в темноту узкий проход, откуда тянуло прохладой. Возможно, он вёл к другим помещениям.
Я тут же вернула ткань на место.
На столике лежали серебряные шпильки. Одну я спрятала в волосы. Замки вскрывать не умела, но видела, как это делали в кино.
Я сняла костюм и завернулась в полотенце. Переодеваться за ширмой было привычно: в театре между тобой и десятком людей иногда висит только платье на плечиках. Но там никто не собирался сделать меня матерью наследника. От этой разницы пальцы дрожали.
Я собрала одежду, проверила шпильку и вышла.
Братья ждали возле воды. Зирраэль успел снять оружие и верхнюю часть доспехов. Файриин расстегнул куртку и пытался распутать волосы, недовольно поглядывая на отражение в воде.
— Почему вы раздеваетесь?
— Потому что тоже будем мыться, — ответил Файриин.
— Нет! Давайте-ка потом. Отдельно от меня, и желательно на другом конце горы.
— Это родовая купальня. Мы всегда пользуемся ею вместе.
— Я, на секундочку, не принадлежу вашему роду.
Зирраэль снял рубашку, и я забыла все доводы, которыми планировала защищаться. Без одежды он выглядел ещё крупнее: широкие плечи, крепкая грудь, шрамы на боку и возле ключицы. Файриин был стройнее, двигался легче и прекрасно понимал, куда я смотрю.
— Продолжай-продолжай, не останавливайся, — предложил он. — Ты объясняла, почему мы должны уйти.
— Уже забыла. Отвернитесь хотя бы.
— Зачем?
— Потому что люди не скачут голышом перед едва знакомыми мужчинами.
Файриин кивнул на вещи, оставленные мной возле ширмы.
— В том костюме, в котором мы тебя нашли, ткани было меньше, чем в этом полотенце.
— На сцене между мной и зрителями есть расстояние и правила. Никому не разрешается похищать меня, а потом лезть вместе купаться.
— Но они смотрят на твоё тело.
— Потому что я разрешаю им смотреть. Вот в этом и разница.
Файриин задумался над ответом серьёзнее, чем я ожидала. Зирраэль ничего не сказал, но первым отвернулся к воде. Младший брат последовал его примеру, хотя в отражении озера всё равно продолжал наблюдать.
Я сбросила полотенце и быстро юркнула в горячую воду. Погрузилась по плечи, смыла косметику и закрыла глаза. Болели плечи, поясница и старая травма лодыжки.
За спиной послышался плеск. Братья вошли в озеро с двух сторон.
— Вы могли оставить на себе хоть что-нибудь, — пробормотала я, старательно глядя на серебряную жилу в стене.
— Зачем входить в воду в одежде? — удивлённо спросил Зирраэль.
— Чтобы я не умерла от смущения!
— Лекарь не упоминал, что это смертельно.
— Ещё один неизвестный вам человеческий недуг.
Файриин рассмеялся и первым подплыл ближе. Он протянул мне сосуд с густым мылом, пахнущим травами.
— Покажи, как убрать с волос твоё оружие.
Я велела ему наклонить голову и стала вымывать лак из длинных снежно-белых прядей. Он стоял слишком близко, положив ладони на камень по обе стороны от меня, и смотрел снизу вверх.
— Не двигайся, — сказала я. — И перестань так смотреть.
— А как я смотрю?
— Будто я часть твоего ужина.
— Я не пробовал людей. Поэтому даже не знаю, понравится ли мне вкус.
— У меня много лака в волосах и гастрит. Подавишься.
Зирраэль взял второй сосуд и встал за спиной. Его пальцы коснулись моих волос. Я напряглась, но он только начал вымывать остатки укладки. Двигался он осторожно, распутывал пряди без рывков и не пытался пользоваться моментом. Постепенно я расслабилась. Горячая вода, сильные руки и усталость сделали своё дело.
— У людей принято платить мужчине за мытьё головы? — спросил Файриин.
— Иногда. Только обычно он не собирается после этого сделать клиентке ребёнка.
— Ты постоянно возвращаешься к этой теме.
— Удивительно, правда? Меня похитили именно ради этого.
Файриин задумался, затем спросил о бурлеске. Я объяснила, что это представление с танцем, красивыми костюмами и постепенным раздеванием, а не приглашение зрителей продолжить знакомство после сцены.
— Они отдают деньги, чтобы смотреть, как ты снимаешь одежду, а потом уходят без тебя? — удивлённо переспросил он.
— Именно! Трогать нельзя, только смотреть.
— Людские мужчины очень терпеливы.
— У них нет выбора. Охрана клуба крупнее и сильнее большинства из них.
Пока Файриин спорил о размерах человеческих охранников, я медленно продвигалась вдоль края озера. Зирраэль заметил, что я прихрамываю, и поймал меня за ногу под водой.
— Что ты делаешь?
— Проверяю повреждение, которое нашёл лекарь.
Его ладонь обхватила лодыжку, большой палец осторожно прошёл по старому шраму. Прикосновение было тёплым и неожиданно бережным. Я дёрнула ногой, но Зирраэль не отпустил.
— Она болит.
— После долгих репетиций, иногда. Я привыкла.
Он поднял глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, затем его пальцы разжались. Я воспользовалась этим и отплыла к дальнему краю.
Продолжая рассказывать о сцене, я добралась до уступа, завернулась в полотенце и проскользнула за ширму.
Узкий проход был на месте. Я достала шпильку и пошла вперёд. Через несколько шагов обнаружилась металлическая дверь. Замочной скважины не было, только тонкая щель возле ручки. Я вставила туда шпильку и попыталась нащупать механизм.
Она почти поддалась.
По краям прохода вспыхнули синие линии. Передо мной возникла прозрачная решётка. Я успела отдёрнуть руку, иначе магия ударила бы по пальцам.
— Для первого побега ты выбрала неплохой путь, — тихо произнёс Файриин за моей спиной. — Слуги действительно выходят отсюда в нижнюю галерею.
Я обернулась. Он стоял совсем рядом, успев обернуть бёдра полотенцем. Серебряные волосы мокрыми прядями лежали на груди.
— Я просто решила внимательнее осмотреть помещение.
— Со шпилькой?
Файриин поймал мою руку, разжал пальцы и забрал шпильку. Зирраэля он не позвал.
— Верни.
— Попроси красиво.
— Верни, пожалуйста, моё единственное оружие против двух огромных наглых мужиков.
— Недостаточно красиво.
Он спрятал шпильку в своих волосах и отвёл в сторону ткань, пропуская меня обратно. В его глазах не было злости. Кажется, моя попытка его скорее позабавила.
Я вернулась к воде. Зирраэль стоял возле ступеней, скрестив руки на груди. Судя по выражению лица, он обо всём догадался, но ждал объяснения брата. Файриин лишь покачал головой, и старший не стал задавать вопросов.
Они соблюдали запрет лекаря, слушали и позволяли спорить. Но выхода без их согласия всё равно не существовало.
Я села на каменный край бассейна, опустив ноги в воду.
— Надеюсь, теперь вы убедились, что человеческие женщины моются так же, как дроу, и можно оставить меня одну.
— Я убедился в обратном, — сказал Файриин.
Он приблизился, положил ладони мне на талию и одним движением поднял. Я оказалась на широком каменном уступе, а Файриин встал между моих коленей. Отступать было некуда. За спиной находилась стена, впереди — мокрое сильное тело и красные глаза, в которых больше не осталось насмешки.
— Я уже понял, что человеческий рот умеет говорить без остановки, — тихо произнёс он. — Теперь хочу узнать, для чего ещё он нужен.
И поцеловал меня прежде, чем я успела придумать новую болезнь.
***
Дорогие читатели!
Предлагаю заглянуть в книги литмоба “Эльфийский плен”
https://litnet.com/shrt/t8_o
КНИГИ МОБА:
Ирион Зет “Пленница двух эльфов”
https://litnet.com/shrt/24Ma
Эдона Даас “ Пленница дивных”
https://litnet.com/shrt/_4JC
Тая Вальд “Пленница подземелий”
https://litnet.com/shrt/jxMD
Эла Завейская “Мастер теней и его пленница”
https://litnet.com/shrt/ui7U
Надежда Паршуткина “Слабость сильнейших”
https://litnet.com/shrt/hX4V
Ясмина Сапфир “Синие топи. Пленники страсти”
https://litnet.com/shrt/mk5_
Элин Ре “Вторая жена эльфийского принца”
https://litnet.com/shrt/OZ3f
Екатерина Самойленко “ Их пленница”
https://litnet.com/shrt/JGMP
Сирения “ Истинная принца и полукровки”
https://litnet.com/shrt/ypj5
Ева Романовская “Сокровище эльфийских принцев”
https://litnet.com/shrt/vs4i
Кира Эро “Ты попал мой король”
https://litnet.com/shrt/Yj5O
Адриан Санти “ Эльфийский яд любви”
https://litnet.com/shrt/3ukD
Дива “Клетка без прутьев”
https://litnet.com/shrt/Wl00
Даника Дива “ Их страсть мой ошейник”
https://litnet.com/shrt/79b8
Сотскова Татьяна “ Подарок с характером для эльфийского короля”
https://litnet.com/shrt/iv8k
София Устинова “Сломанная корона. Мои жестокие эльфы”
https://litnet.com/shrt/6RhU
Приятного чтения!
4
Зирраэль
Файриин поцеловал её.
Лада собиралась ответить чем-то колким, отшутиться, но брат не оставил ей времени. Встал между её коленей, удержал за талию и накрыл её, надо признать очень привлекательные, розовые губки, своими.
Она замерла.
Пальцы Лады сжались. Она упёрлась ладонями Файриину в плечи, и я ожидал, что она оттолкнёт его. Однако её руки поднялись выше и задержались на шее брата.
Файриин притянул её ближе. Лада шумно вдохнула, но не отвернулась. Ответила неуверенно, затем провела пальцами по его волосам и прижалась сильнее.
Мне это не понравилось.
Ощущение было настолько резким, что я не сразу понял что это ревность. У дроу женщины сами выбирали любовников, а Файриина я никогда не считал соперником. Он должен был помочь удержать переход. Отцом ребёнка предстояло стать мне.
Теперь я смотрел, как его пальцы скользят по спине Лады, и хотел оторвать брата от неё. Я так и сделал.
Я схватил Файриина за плечо и потянул назад. Он обернулся ко мне уже без улыбки.
— Что ты делаешь?
— Выполняю распоряжение лекаря. Ей необходим покой.
— Я её только поцеловал.
— Этого достаточно.
Лада тяжело дышала. Полотенце сбилось на плече, мокрые волосы прилипли к щекам, губы покраснели. Она явно ещё не решила, кого ударить первым.
— Значит, вот как всё будет? — спросила она. — Младший начал, старший остановил, потому что его очередь подошла?
— Я не говорил об очереди.
— Вы вообще мало говорите о том, что собираетесь делать со мной. Обычно просто сообщаете уже принятое решение. Один хватает, второй командует. Очень удобная семейная система.
Файриин открыл рот, но она выставила ладонь.
— Нет, теперь слушаете вы. Я понимаю, зачем меня сюда привезли. Понимаю, что уйти не могу. Ещё я прекрасно понимаю, что вы оба сильнее меня и при желании способны сделать всё, что захотите. Но выбирать, кто и когда будет меня касаться, стану я. Не твоя мать, не лекарь, не старший брат и не тот странный камень, который решил, что я подхожу сразу двоим.
Говорила она уверенно, но пальцы дрожали. Лада спрятала руки в полотенце. Я замечал эту дрожь и раньше. Она шутила, спорила и изображала болезни, потому что не желала показывать страх.
Мне следовало напомнить, что воля Первого дома выше желания пленницы. Именно это сказала бы мать. Но я представил Ладу неподвижной, терпящей прикосновения и ждущей, когда всё закончится. Желание хоть и не исчезло, но оно стало неприятным.
Я хотел, чтобы она сама тянулась ко мне, как недавно к Файриину. Это уже не имело отношения к приказу матери.
— Я услышал тебя, — сказал я.
Лада недоверчиво прищурилась.
— И всё?
— Ты сказала, что будешь выбирать сама. Я услышал.
— Зирраэль, — начал Файриин.
— Лекарь велел ей отдыхать. Мы выходим.
Брат понял, что спорить я не стану, подобрал одежду и ушёл за ширму. Я задержался возле воды.
— Служанки останутся за дверью. Они помогут тебе одеться и проводят обратно.
— А если я снова попытаюсь сбежать?
— Магическая решётка не исчезла. Других выходов отсюда нет.
— Мог бы хотя бы для приличия сделать вид, что веришь в моё благоразумие.
— За несколько часов ты распылила яд, солгала о болезнях и дважды пыталась бежать. У меня нет причин считать тебя благоразумной.
— Справедливо. Но это был не яд.
— Файриин теперь называет его оружием против достоинства.
Она улыбнулась. Я вышел, пока не забыл, зачем решил дать ей время.
Файриин ждал в коридоре уже одетый и сразу преградил мне дорогу.
— Ты оттащил меня не из-за лекаря.
— Она истощена. Любые попытки зачатия сейчас запрещены.
— Поцелуй не приводит к ребёнку даже у людей.
— Ты напугал её.
— Сначала напугал. Потом она ответила.
Я видел. Именно поэтому и остановил.
Файриин усмехнулся.
— Да ты ревнуешь!
— Не говори глупостей.
— Я знаю тебя всю жизнь. Когда ты исполняешь приказ, у тебя другое лицо. Сейчас ты хотел разбить мне голову.
— Если продолжишь, это желание вернётся.
— Вот теперь я окончательно уверен, что ты ревнуешь её ко мне.
Он отошёл, улыбаясь. Признавать ревность я не собирался даже перед собой.
В покои Лады принесли еду. Я велел освободить соседнюю гардеробную и поставить там кровать. Мать не одобрила бы такую заботу о пленнице, но пока она ничего не знала о результате осмотра.
Эллиар уже передал записи. Лада была здорова, но постоянный недосып и нагрузка истощали её. Повреждённая нога тоже требовала лечения.
Слова «да и некому» запомнились особенно хорошо.
Лада появилась позже с распущенными каштановыми волосами. На ней было тёмно-синее домашнее платье, слишком длинное в рукавах и широкое в талии. Его явно выбирали без учёта её роста.
Она держала подол обеими руками и смотрела на накрытый стол.
— Если это тоже часть проверки, предупреждаю: после ужина человеческие женщины становятся ещё опаснее.
— Ешь.
— Не умеешь ты приглашать. Нужно сказать: «Лада, прошу, попробуй приготовленный для тебя ужин. Мы не добавляли снотворное, приворотное зелье и средство для ускоренного зачатия».
— Не переживай, мы действительно не добавляли ничего из перечисленного.
Она осторожно попробовала мясо, овощи и хлеб, затем перестала притворяться, что не голодна. Файриин не вернулся.
После ужина я указал на соседнюю дверь.
— Там готовят отдельное место для сна. Сегодня ты можешь запереть дверь изнутри.
Она медленно отложила салфетку.
— А завтра?
— Чо будет завтра, завтра мы и обсудим.
— Нет. Сегодня. Пока ты решил изображать разумного похитителя.
Лада указала мне на кресло. В чужих покоях она распоряжалась так уверенно, что я едва не напомнил, кому принадлежит дом. Потом всё же сел.
Лада осталась напротив. На этот раз она не улыбалась.
— Я не могу заставить вас вернуть меня домой. Портал закрыт, магия мне неизвестна. Но если хотите находиться рядом без постоянного желания разбить вам головы, у нас будут условия.
— Говори.
— Никаких цепей, верёвок, магических ошейников и всего, чем привязывают пленниц.
— Мы не собирались тебя связывать.
— Уже радует. Второе: никаких прикосновений при свидетелях. Я не стану развлекать слуг, лекарей или твою мать.
— Слуги при близости не требуются, мать тоже. Насчет лекаря… по обстоятельствам.
— Спасибо за уточнение. Я обязательно запишу его в путеводитель по Великой горе. Третье и главное: если я говорю «остановись», ты останавливаешься. Сразу. Без объяснений, уговоров и напоминаний о наследнике.
— Согласен.
— Так просто?
— Ты имеешь право остановить то, чего не хочешь.
— Неожиданно разумно. Ещё я хочу знать о зачатии. Сколько длится беременность, можете ли вы ускорить её магией и отберут ли у меня ребёнка.
Последний вопрос она произнесла тише.
— Беременность длится около десяти лунных циклов. У человека срок может измениться. Ускоряющую магию не применяют, она опасна. Наследник принадлежит Первому дому, но младенцев не отлучают от матери без причины.
— «Принадлежит дому» звучит как то не очень приятно.
— Так устроены наши законы.
— Этот вопрос остаётся. Я не буду рожать ребёнка, которого у меня заберут.
— Я не могу сейчас изменить законы Великой горы.
— Но можешь не лгать, когда речь идёт о моём теле или ребёнке.
— Согласен.
— Отдельное место для сна остаётся у меня. Я сама позову одного из вас или обоих. Без приглашения вы не входите.
— Если возникнет опасность, я войду.
— При пожаре или обвале входи. Если стало одиноко, ну тут уж справляйся как-нибудь сам.
— Мне не бывает одиноко.
— Последнее, — продолжила Лада. — Вы ищете способ открыть безопасный путь в мой мир. Не через несколько лет, когда ребёнок вырастет и я забуду, как выглядит солнце. Сейчас. Если портал можно восстановить раньше, я должна об этом знать.
— Я прикажу магу начать расчёты. Но не обещаю отпустить тебя, пока действует приказ матери.
— То есть ты выполнишь всё, кроме самого важного.
— Я не стану давать обещание, которое пока не могу сдержать.
Она прошлась по комнате, наступила на длинный подол и выругалась. Ответ ей не понравился, но лгать ради её спокойствия я не собирался.
— Честное «не могу» лучше обещания, после которого дверь останется закрытой. Пусть маг ищет способ.
— Это все условия?
Лада посмотрела на меня внимательнее.
— Почти. Осталось понять, действительно ли ты способен остановиться.
— Каким образом?
Она подошла и встала между моих коленей. От волос пахло травами из купальни, и желание снова стало почти болезненным.
— Если я вообще решусь выбрать кого-то первым, это будешь ты, — произнесла она.
Я положил ладони на подлокотники, чтобы не коснуться её раньше времени.
— Почему?
— Файриин мне нравится. Он выглядит так, будто женщина снимет платье раньше, чем поймёт, что согласилась. Но ты предсказуемый. Если согласен, можно проверить, сдержишь ли слово.
Мне не понравилось начало её объяснения. Окончание понравилось больше.
— Ты выбираешь меня ради проверки?
— Не только.
Лада прикусила припухшую губу.
— Хорошо, скажу честно. Вы оба выглядите как мечта женщины, которая слишком много читала фэнтези перед сном. Высокие, сильные, серебряные волосы, красивые лица, тела вообще лучше не обсуждать. Даже острые уши вам идут. Я понимаю, что вы похитители, живёте под горой и планируете использовать меня для продолжения рода. Это должно отрезвлять. Только почему-то не помогает. Рядом с вами у меня ноги трясутся, а мурашки скоро соберутся толпой и затопчут меня насмерть. Меня влечёт к вам обоим. Сильно. Но это не означает, что я готова вот так сразу заняться с вами сексом.
Она произнесла всё одним дыханием, покраснела и вызывающе подняла подбородок.
— Я понял.
— И снова ничего не скажешь?
— Если начну обсуждать наши тела, тебе станет неловко.
— Мне вообще-то уже неловко.
— Тогда не вижу причин ухудшать твоё положение.
Лада рассмеялась. Тихо, с облегчением. Потом положила ладони мне на плечи.
— Поцелуй меня. И посмотрим, насколько хорошо ты понимаешь слово «хватит».
Я поднялся, обхватил её лицо ладонью и подождал. Лада коснулась моего запястья и сама подалась вперёд.
Я поцеловал её.
Сначала осторожно. Лада ответила сразу, обвила руками мою шею и прижалась всем телом. Дрожь она действительно не могла скрыть.
Я притянул её ближе. Ладонь легла на талию, скользнула по спине. Лада шумно вдохнула мне в рот, пальцы зарылись в волосы. Когда она коснулась кончика моего уха, по телу прошла резкая волна. Пришлось сдержать стон.
— Значит, уши всё-таки чувствительные, — прошептала она.
— Ты уже проверяла это в своём мире.
— Тогда я думала, что они приклеены.
— А сейчас?
— Сейчас хочу проверить ещё раз.
Она провела пальцами по краю уха. Я поцеловал её крепче, подхватил за талию и посадил на край стола. Длинное платье поднялось до колен. Лада развела ноги, позволяя мне встать ближе, и тут же покраснела ещё сильнее.
Я целовал её шею, касался плеч, медленно провёл ладонью по бедру. Её дыхание стало частым, голова откинулась назад. Она больше не шутила. Только держалась за мои плечи и иногда произносила моё имя так тихо, что я едва слышал.
Желание требовало продолжить. Распустить завязки платья, коснуться кожи под тканью, уложить Ладу на кровать и заставить забыть обо всех условиях. Я нашёл шнуровку на её боку и потянул за первый узел.
Лада сразу накрыла мою руку.
— Остановись.
Я отпустил завязку и отступил.
Она осталась сидеть на столе, тяжело дыша. Несколько мгновений смотрела на меня, словно ожидала, что я снова приближусь. Я не двигался.
— Совсем? — спросил я.
— Да. То есть… поцеловать ещё хочется. Очень хочется. Но если продолжим, я уже не сумею нормально думать. А к большему сегодня не готова.
— Тогда большего не будет.
— И ты не станешь напоминать, зачем меня привезли?
— Нет.
Напряжение постепенно ушло из её плеч. Лада поправила платье и спустилась со стола. Ноги у неё действительно дрожали. Она сделала шаг, зацепилась за длинный подол и едва не упала. Я поймал её за локоть.
Она разрешила проводить себя до кровати, забралась под покрывало и потребовала принести оставшийся хлеб. Я подал тарелку. Лада отломила кусочек, съела, затем ещё один. Через несколько минут её глаза начали закрываться.
— Ты можешь идти, — пробормотала она. — Проверку прошёл. Предварительно.
— Дождусь, пока ты уснёшь.
— Боишься, что я сбегу через стену?
— Боюсь, что ты подавишься хлебом.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень заботливый похититель.
Она хотела сказать что-то ещё, но зевнула. Тарелка наклонилась. Я забрал её из ослабевших пальцев, укрыл Ладу и сел рядом. Она уснула почти сразу, повернувшись на бок и подложив ладонь под щёку.
Во сне исчезла её настороженность. Я вспомнил, как легко мог заставить её подчиниться, и впервые почувствовал стыд за саму мысль.
Лада пошевелилась. Рука выскользнула из-под покрывала, широкий рукав поднялся до локтя.
На внутренней стороне запястья проступила тонкая серебряная линия.
Сначала я решил, что это отражение кристаллов. Провёл пальцем над узором, не касаясь кожи. Линия вспыхнула ярче, а внутри меня разлилась горячая волна.
Я видел такой узор только однажды — в старой книге Первого дома. Метка истинной спутницы. Последнее её появление было записано несколько столетий назад.
Но знак не должен был тянуться к двум мужчинам.
Дверь открылась. Файриин вошёл без стука, прижимая ладонь к собственной груди.
— Я почувствовал…
Он увидел серебряную линию на запястье Лады и подошёл к кровати. Я собирался остановить его, но метка уже отозвалась на приближение брата. Файриин коснулся узора кончиками пальцев.
Серебряное сияние разделилось. Одна часть потянулась ко мне, вторая вспыхнула тёмно-красным под рукой Файриина.
Он поднял на меня глаза. Впервые в голосе брата не осталось ни насмешки, ни уверенности: