– Появятся деньги, обязательно проведём, – отозвался Мави Безбур.
Юстин Ассиз прокашлялся в кулак:
– Мой правитель! Повторю перед Советом то, что говорил вчера вам лично. Если дать слабину, каждый преступник в стране проснётся. Амнистия, как и поголовная смена судей, позволит бандитам осмелеть и вылезти из нор. К ним примкнут все, кто считает себя ущемлённым, все, кто решит отомстить за слишком суровый приговор. Их не сотни и даже не тысячи. Вы сами сказали – их миллионы. В большинстве селений по одному стражу. У нас нет обученных людей, нет денег, чтобы остановить волну преступности. А она будет, я в этом уверен.
– Прошу разрешить стражам порядка ношение холодного оружия, – выпалил Крикс.
– Советник Силар, – насупился Юстин. – Порубежье входит в содружество «Мир без насилия».
– Почему-то преступники об этом не знают.
– Ваш сарказм не уместен, – ввернул Орэс.
– Вы называете правду сарказмом? – огрызнулся Крикс. – Люди убивают чем угодно: ножами для чистки овощей, лопатами, камнями, голыми руками. Или это не насилие?
– Насилие, – согласился Орэс. – А вы должны придумать, как бороться с ним ненасильственным способом.
– Вы знаете, как борются с преступностью в странах содружества? – спросил Крикс.
– Вы главный страж Порубежья. Вы должны знать, а не я.
– Я знаю. Там поощряют доносительство. Там бывшим искупленцам два раза в год принудительно делают прививки, которые подавляют волю. А на дома наносят предупреждающие знаки, чтобы все знали, кто в них живёт. Там родственники преступника оплачивают его содержание в тюрьме, берут на иждивение семью пострадавшего и делают взносы в государственную казну, которые идут на нужды охранительных участков. Там на сто человек приходится один страж порядка. И это ещё не всё. Дайте мне эти законы, дайте людей, и я не заикнусь об оружии.
– Если мы разрешим ношение оружия стражам, охранителям, знати, сторожам и всем прочим, – проговорил Юстин с подчёркнутой вежливостью, – мы автоматически пополним список отвергнутых стран. Отвергнутые страны, к вашему сведению, существуют обособленно. С ними никто не имеет дела. Вы хотите и нашу страну обречь на одиночество?
– В «Мире без насилия» мы уже одиноки, – сказала Малика.
– И это говорит та, кто предлагает освободить искупленцев от заслуженного наказания, – заметил Юстин.
– И в мире справедливости мы одиноки.
Орэс Лаел покачал головой:
– За красивыми фразами, как правило, прячется пустота. Особенно когда эти фразы произносит государственный деятель.
– Вы хотите, чтобы мои люди жертвовали собой, защищая вас, но сами не идёте на жертвы ради них, – горячился Крикс. – Это и есть пустота ваших клятв и обещаний служить отечеству и народу.
– Ваши обвинения голословны, а требования безосновательны, советник Силар. Впредь подбирайте слова, – сказал Юстин.
Крикс сложил руки на груди и уставился в окно.
Адэр постучал пальцами по столу. Вот и пришёл конец единству. Но если бы хоть кто-то из них побывал в плену у подонков и умирал каждую минуту от страха перед неизвестностью, если бы силы жить им давала только надежда на физическую подготовку и хитрость спасителя в лице одинокого невооруженного стража порядка, они бы поддержали Крикса. Однако у холёных и изнеженных советников не было печального опыта. Проживая в благополучных странах Краеугольных Земель, они уверовали в свою неуязвимость, как, собственно, верил он сам. Верил до недавних пор.
– Вопрос об амнистии остаётся открытым, – сказал Адэр. – Секретарь отпечатает протокол заседания и даст вам на подпись. Все свободны, кроме Гравеля, Силара и Латаль.
Мужи молчаливой гурьбой покинули зал.
– Гюст! Оставь нас.
Секретарь закрыл двери с другой стороны.
– Анатан…
Тот поднялся и съёжился:
– Да, мой правитель!
– У тебя столько же прав, сколько у маркизов и графов. Почему ты ведёшь себя, как непрошеный гость?
– Я не знаю.
– Все мои надежды на тебя.
– Я не подведу вас, мой правитель. Клянусь!
– Денежные трудности тебя не касаются. Ты работаешь в том же режиме, что и раньше. Скажу больше: я требую, чтобы ты вплотную занялся «Провалом». Начинай строительство рабочего посёлка, покупай снаряжение и оборудование, нанимай людей. Кроме этого, пригласи иностранных специалистов, пусть изучат колодец, вода из которого пахнет нефтью.
– Геолого-экономическая оценка месторождения нефти стоит сумасшедших денег, – начал Анатан.
Адэр жестом остановил его:
– Я дам тебе столько денег, сколько скажешь. Можешь идти. – Перевёл взгляд на Крикса. – Посягая на главный закон «Мира без насилия», ты рискуешь слететь с шахматной доски.
– Но пока я на ней, я вижу только два хода: либо я загублю своих людей собственным бездействием, либо верну Порубежье в реальный мир, где с насилием борются, а не скрывают его. И вы знаете, какой дорогой я пойду.
Адэр открыл блокнот. Закрыл. Постучал пальцами по переплёту:
– Я не смогу поддержать тебя, Крикс. У меня связаны руки.
– Ваши слова понравятся бандитам.
Адэр улыбнулся:
– А ты им не говори.
– Мне не до шуток, мой правитель. За последний месяц преступность выросла на семь процентов.
– Почему не сказал на заседании?
– Это официальная цифра. В действительности дела обстоят намного хуже. Я не хотел вводить Совет в заблуждение.
Адэр облокотился на стол, потёр ладонями лицо. Нищета, как и любая беда, не ходит в одиночку.
– Во внутренних войсках вашего отца служат две тысячи наших граждан, – прозвучал возле уха голос Малики.
Адэр покосился на неё. Не женщина, а клубок противоречий. В ней странным образом сплетаются ум и наивность, покорность и строптивость, жестокость и милосердие.
– Отзывай порубежцев из армии Тезара, – кивнул Адэр Криксу. – Прямо сейчас отправляйся в Градмир. Я переговорю с Троем Дадье. Он будет тебя ждать. Можешь идти.