Адэр рванул узел галстука:
– Раздевайся.
– Что?!
– Раздевайся! С плебейками я занимаюсь этим на ковре. Но учитывая твои заслуги, для тебя я сделаю исключение, – произнёс он и получил в ответ звонкую пощёчину. Не совсем понимая, что произошло, прижал ладонь к пылающей щеке. – Ты мне отказываешь?
Малика пересекла спальню и открыла дверь:
– Уходите! Или уйду я.
Шагая по коридору, Адэр рассыпал бранные слова, какие-то выуживал из памяти, какие-то придумывал на ходу. Возле апартаментов увидел Вельму, потёр щёку. Что ж, сегодня будет отдуваться падший ангел. Но завтра…
***
Солнечный свет заливал гостиную. Из сада доносились голоса садовников и щёлканье ножниц для стрижки кустов.
Глядя в зеркало, Адэр провёл по щеке рукой:
– Гюст!
На пороге возник секретарь.
– Распорядись подготовить комнаты для старшего советника на моём этаже. И напомни караулу: без моего разрешения на этаж никого не пускать.
– Даже Вельму?
– Кто такая?
– Ваша личная горничная.
Адэр снял с плечиков рубашку:
– А… Эта служанка… Если позову.
– Будет исполнено, мой правитель.
Адэр отпустил секретаря, надел рубашку цвета имбирного пряника и уставился на костюм болотного цвета, разложенный на софе:
– Макидор!
Переступив порог гостиной, костюмер вытянул тощую шею.
– Где мои сапоги?
– На заседания Совета в сапогах не ходят, мой правитель.
– Совет – это работа. Я пойду на работу в чём мне удобно. И принеси мне штаны.
– Штаны, заправленные в сапоги, – признак дурного вкуса.
Адэр покосился на фигуру, облачённую в шёлковую сиреневую блузу и узкие фиолетовые брюки:
– Зато твой изысканный вкус смущает слуг.
– Их способность к эстетическому восприятию и оценке прекрасного оставляет желать лучшего. – Макидор кинулся к Адэру. – Я завяжу вам галстук.
– Объясняю простым языком: если ты не превратишься в мужчину, я вышвырну тебя к чёртовой матери.
Затягивая на галстуке узел, Макидор вспыхнул:
– Я мужчина.
Адэр сделал шаг назад и осмотрел костюмера с головы до ног:
– В упор не вижу.
– Если сапоги для полей-огородов и штаны без стрелок вы считаете признаком мужественности, – произнёс Макидор дрожащим голосом, – где же ваша брутальная небритость, и почему от вас пахнет дорогим парфюмом, а не потом? Следуйте своим убеждениям до конца, а не стойте посередине.
Адэр опешил:
– Ты в своём уме?
Макидор втянул шею в костлявые плечи:
– Не совсем. Зато я цельная личность.
– Уйди с глаз, – прикрикнул на него Адэр и посмотрел на своё отражение в зеркале.
Цельная личность… Как же ею стать, когда мысли, слова и поступки разбегаются в разные стороны? Где найти тот внутренний костяк, который должен обрастать гармонией и согласованностью мыслей, решений и действий? Тяжело вздохнув, Адэр взял с софы костюм.
Сегодня чувствовалось, что советники ответственно подошли к подготовке своих выступлений. Мужи сыпали цифрами, приводили примеры. Ближе к обеду затихли.
– Зачем мы собрались? – спросила Малика.
– Если бы вы не меняли платья, советник Латаль, – произнёс Орэс, – я бы решил, что третий день вижу один и тот же сон.
Малика провела рукой по лакированной поверхности стола, словно стирая пыль, видимую только ей:
– За два дня в Порубежье умерли одна тысяча семьсот шесть человек. Одна тысяча семьсот шесть человек так и не узнали, что в стране появились люди, которые позаботятся об их родных и любимых. Сколько ещё их умрёт в неведении и с тяжёлой душой?
Кладезь пригладил пальцами прилизанную чёлку:
– Вы нас в чём-то обвиняете, советник Латаль?
– Я хочу, чтобы вы делились с правителем своим опытом, а не ущербными знаниями мелких чиновников, которые вы откопали в архиве.
– Это жизнь нашей страны! – возразил Кладэзь.