– В Порубежье мало кто знает вас лично. Но в Тезаре вы были, есть и будете всегда на виду. Вы регулярно посещали несколько храмов – это ни для кого не секрет. И никогда открыто не признавали ту или иную веру. Неосознанно или умышленно, но вам удалось окружить себя тайной. Возможно, вы вообще не верите в Бога, как и я. Сейчас ваша тайная вера или ваше неверие могут сыграть вам на руку.
Джиано укоризненно покачал головой:
– Нельзя играть верой.
– Богослужители всю жизнь этим занимаются, и ничего, – отбрил Орэс.
– Мой правитель! – произнесла Малика. – Советник Лаел предлагает провести две реформы: языковую и религиозную.
Адэр встретился с ней взглядом. Уж не он ли сегодня стал мишенью для её стрелы? Если старший советник не знает позицию правителя по тому или иному вопросу, он обязан либо отложить рассмотрение вопроса, либо исподволь направить разговор в другое русло. Правитель принимает или отклоняет советы заседателей и только в самом крайнем случае излагает своё мнение. Таким правилам следуют в зале Совета Великого. Вилар не мог не сказать Малике об этом.
Исаноха поднял руку:
– Можно взять слово?
Адэр кивнул:
– Пожалуйста.
– Загляните в учебники истории, советник Лаел! Все беды на земле происходили под красивыми лозунгами. Нации уничтожали друг друга во имя правого дела. Религиозные войны велись во имя Бога.
– Не перекручивайте мои слова…
– Довольно, маркиз Лаел! Мы слушали вас два дня, и если сегодня примем то, что вы предлагаете – завтра страна рассыплется как карточный домик, – выпалил Исаноха Орэсу в лицо и посмотрел на коллег. – Кто со мной согласен?
Советники один за другим подняли руки.
Юстин Ассиз взял со стола несколько сшитых листов:
– Мой правитель! Уважаемый Совет! Прошу рассмотреть кандидатуры на должность окружных судей.
Адэр взглянул на часы:
– Утверждать будем списком или поимённо?
– Если у Совета не возникнет вопросов, утвердим списком, – ответил Юстин и принялся монотонным голосом озвучивать имена.
Адэр открыл блокнот, лихорадочно перевернул страницы:
– Советник Ассиз!
Юстин умолк на полуслове.
– Идите за мной, – сказал Адэр и направился к выходу из зала.
Секретарь выскочил из-за бюро, побежал за ним.
Адэр оглянулся:
– Гюст, останься. – Указал на Малику. – Вы…
Миновав коридор и приёмную, Малика и Юстин замерли посреди кабинета.
Адэр прошёлся из угла в угол, порылся в бумагах на столе, выдвинул ящик, со стуком закрыл. Упёрся кулаками в лакированную столешницу:
– Или у меня что-то с памятью, или мир перевернулся, советник Ассиз. В вашем списке старые имена. А совсем недавно кто-то обещал восстановить в стране справедливое правосудие.
– Я не отказываюсь от своих обещаний… – начал Юстин.
– Почему бы вам не спросить себя: на чьей стороне вы стоите? На стороне беззакония или на стороне слабых и беззащитных?
– Конечно же, на стороне беззащитных…
– Нет, советник Ассиз! Вы бросили их. И меня вынуждаете бросить людей, которые обратились ко мне за помощью. Не помните? А я вам напомню. Трое селян. У одного граф Вальба сбил ребёнка насмерть, кормильца второго превратил в раба, сына третьего отправил за решётку. Простолюдины пришли и ушли. Это начало. Через месяц их будут сотни. А потом они начнут морить себя голодом под дверью моего замка, пока не восторжествует справедливость.
– Никто не будет морить себя голодом…
– Кто говорил, что заставит графа Вальбу признать свою вину?
– Я не говорил такого! Я говорил, что нельзя оглядываться назад. С графом Вальбой произошла досадная судебная ошибка, через неё надо переступить и двигаться дальше.
– Со старой командой, которая допускает ошибки?
– Подождите! – взмолилась Малика. – Я не понимаю, о чём идёт речь…
– Есть закон, предусматривающий сроки подачи апелляции, – произнёс Юстин, повысив тон. – Вы хотите, чтобы я, главный судья, пересмотрел решения суда по делу графа Вальбы и тем самым нарушил закон?
Адэр подошёл к окну, заложил руки за голову.
– Если показать народу, что с судьями можно спорить и высмеивать их решения, – продолжил Юстин, – если дать слабину, в стране проснётся каждый преступник. В большинстве селений по одному стражу. Увеличим их численность, и казна лопнет. Порядок держится только на страхе перед судом. А справедливый он или нет – сейчас не это главное. Главное – не дать преступникам вылезти из своих нор.
– Среди дворян, насколько я понял, преступников нет, – усмехнулся Адэр.
– Вам нельзя идти против знати, мой правитель. Вам больше не на кого опереться. Если вы займёте сторону простого люда, в умах начнётся брожение. Сегодня они просят пересмотреть решения судей. Завтра потребуют освободить от налогов. Через месяц скажут, что земля принадлежит народу. Вы станете марионеткой в руках безграмотной толпы, и ни один дворянин не встанет на вашу сторону.
Адэр резко обернулся:
– Перед судом либо все одинаково важны, либо никто не важен. В противном случае люди потеряют веру в меня.
– Я обещаю… – проговорил Юстин. – Я клянусь, что со временем приведу к присяге новую команду судей. Сейчас у меня их нет.
– Возвращайтесь в зал, граф Ассиз. И ты, Малика… иди.
Когда советники удалились, Адэр рухнул в кресло. Зачем он лезет в эти дебри? Уровень преступности в Порубежье ниже, чем в некоторых странах Краеугольных Земель. Может, Юстин прав, говоря о слабине?
Адэр потёр виски. Два месяца назад, сидя в зловонной лачуге, он пообещал себе, что за семь лет заставит страну взлететь. Семь лет… Из пропасти в заоблачную высь… Счёт идёт на минуты, а он четвёртый месяц топчется на месте.
Подойдя к залу, Адэр жестом приказал караулу не двигаться. Из-за приоткрытой двери доносились голоса. Орэс Лаел утверждал, что без дипломатического корпуса Порубежье останется государством на бумаге. Мави Безбур перечислял статьи расходов и приводил в пример некоторые слаборазвитые страны, которые обходятся без дипломатов и послов.