Орэс стёр с выразительных губ ухмылку:
– Я могу продолжать, мой правитель?
Адэр кивнул.
– Если уж затронули вопрос о чистоте речи за столом Совета… Предлагаю в первую очередь очистить речь соотечественников от суржика.
Советник по национальным вопросам – сухощавый мужчина со скуластым лицом – сузил раскосые глаза:
– Вы называете суржиком языки народов нашей страны?
– Двадцать лет назад Великий узаконил в Порубежье слот – единый язык Краеугольных Земель. Советник Исаноха, вам ли этого не знать?
– Это искусственный язык. Он не является духовным наследием, а следовательно, не может быть основным языком.
– Над его созданием работали представители всех национальностей.
– Всех, кроме Порубежья, – не унимался Исаноха. – В нём нет ни одного слова нашего коренного населения.
– Благодаря слоту любой человек чувствует себя комфортно в сорока трёх странах Краеугольных Земель. Мы можем стать сорок четвёртой, – чеканил Орэс. – И если мы хотим развивать торговлю и поднимать экономику, то должны изжить сорные наречия.
– Для этого придётся запретить народам спать, – сказала Малика.
– В смысле?
– Люди видят сны на родном языке.
– Через два поколения они его забудут.
Малика вцепилась в край стола:
– Вам придётся уничтожить эти народы, потому что родной язык они никогда не забудут!
Орэс заложил руки за спину, развернул плечи:
– Советник Латаль, позвольте спросить. На каком языке ваши сны?
Тишина оглушила. Исаноха побарабанил пальцами по столу, будто хотел удостовериться, что со слухом у него всё в порядке. И вдруг полился голос Малики. Переливчатые звуки сплетались в слова, перетекали в певучие фразы и разлетались мелодичным эхом. Создавалось впечатление, что с небольшим запозданием позвякивали льдинки хрустальной люстры.
– Я рассказала свой сон, советник Лаел, – произнесла Малика. – Я моруна. Я – начало. Именно так переводится название моего народа.
– Мне говорили, что вы почти с рождения живёте в этом замке.
– Вас не обманули, советник Лаел.
– Откуда вы знаете язык морун?
– Он передается по наследству. Языки всех древних народов передаются по наследству. Вы этого не знали?
– Но это не мешает вам безупречно говорить на слоте, – сказал Лаел вкрадчиво. – В противном случае вы бы не сидели за этим столом.
Малика вскинула голову:
– Посмотрите в окно, советник Лаел. Сверху охватите взором тысячи миль. Это Дэмор – земли морун. Это с нашего позволения здесь поселились климы, ветоны, ориенты и другие народы. Это мы разрешили династии Грассов увековечить своё имя в названии страны – Грасс-Дэмор. А когда Зерван исчез, те, кого мы пригрели, уничтожили историю и вынудили моих сестёр скрыться за долиной Печали. Поставьте памятник тем людям, кто это сделал, советник Лаел. Если бы не они, вы бы не сидели за этим столом.
Орэс вытянул руки по швам:
– Мой правитель, я предлагаю провести языковую реформу и присвоить слоту статус единственного государственного языка.
– Мой правитель! – воскликнул Исаноха. – В Порубежье проживают семнадцать национальностей. Реформа разорвёт страну на семнадцать частей.
– Реформа объединит её! – упорствовал Орэс, сверкая глазами.
Вопрос, поднятый Лаелом, поставил Адэра в тупик. Он думал, что советники будут просить денег: на строительство дорог и больниц, на покупку учебников, на реконструкцию приисков, на формирование армии…
– У вас всё, советник Лаел? – спросил Адэр.
– Нет.
Адэр внутренне сжался. Похоже, перебранка советников только набирает обороты.
– Продолжайте.
– Я предлагаю провести религиозную реформу.
– Бог мой… – выдохнул молодой человек с нескладно скроенной, как у подростка, фигурой. – А это ещё зачем?
– Советник Джиано! Всем известно, что власть монарха зиждется на двух столпах: престол и религия. В этом кроется величие Тезара и Ракшады. Предлагаю превратить олард в государственную религию, то есть придать ей статус государственной идеологии.
– Вы хотите загнать всех верующих в один храм? – пробормотал Джиано; его глаза потускнели, будто погас внутренний свет.
– Пока в Порубежье будет разброд с языками и верой, мы не сможем возродить патриотизм.
Малика всем телом развернулась к Лаелу:
– Мы ещё ничего не сделали для народа, чтобы он гордился своей отчизной.
– Я предлагаю…
– Вы предлагаете забрать у него последнее: веру и родной язык.
Орэс развёл руками:
– В таком случае у меня всё. – И сел в кресло с видом победителя, оскорблённого непочтением.
Джиано еле заметно кивнул Малике и опустил голову, пытаясь скрыть в глазах оживший блеск.
– Заседание Совета переношу на завтра, – сказал Адэр и покинул зал.