– Меня зовут Туман.
– Пелена, – попыталась я быть креативной.
– Я знаю, как тебя зовут, А-ло-ли. Девушка твоего возраста и вероисповедания не должна так себя вести. Ты вообще не имеешь права со мной разговаривать, тем более в таком тоне. Я вот отрезал бы твой язык и поводил бы по одному месту пока еще тепленький, – извращенец отошел на шаг назад и покачал своими бедрами, намекая на пошлое место, заставляя меня гореть от стыда.
Тебе-то только отрезанными языками и водить, потный кудрявый овцебык, – подумала я и умело накрутила шаль вокруг головы и шеи, оставляя открытыми лишь свои глаза.
– Так-то лучше, пеленка, и не вздумай больше паясничать. Или тебе не поздоровится. Ты – жалкое подобие человека. Ты – женщина, даже девочка, что еще хуже. Запомни это.
А ты – мохнатый австралопитек, – и все же я прикусила язык и молча последовала за провожатым, который подвел меня к концу каравана, где меня ожидала каурая лошадь под цвет окружающего нас бесконечно простирающегося песка и его величество Гор. Целый табун самых прекрасных животных одной масти переливались от того, какими они были ухоженными и любимыми. Я поразилась, как такие неотесанные мужланы могли настолько вылизывать своих скакунов. На фоне каменного города они выглядели настоящим чудом в мертвой пустыне. Они фыркали и били копытом в нетерпении увести своих всадников подальше от этих проклятых земель.
Но как же он хорош собой… – максимально незаметно, как мне казалось, краешком глаза я любовалась его мужественным, таким красивым лицом с выразительными жгучими карими очами, которые сканировали мое тело, словно оно было обнажено перед ним, а не укутано в импровизированную паранджу… и оно реагировала на каждый прожигающий взгляд.
Настоящий джентльмен, что б его… да что я в нем нашла? – одетый в черного цвета брюки и рубашку, в высокие сапоги по колено и кожаный плащ на одно плечо, мощный мужчина с точеным торсом, узкой талией, затянутой в широкий ремень, блистал в свете полной луны и мириадов звезд на темно-синем небосводе. Он деликатно подал мне руку под пристальным взглядом своих верноподданных, лица которых были плотно скрыты за непроницаемой темной вуалью. Примерно два десятка пар глаз будто светились в темноте неоновыми лучами, освещая наш путь словно фонари. Отмахнувшись от предложенной помощи, я лихо влетела в седло и строго спросила.
– Где моя птица?
Надо мной раздалось знакомое кряканье, заставившее меня поднять голову и улыбнуться. Живой. Во главе с Гором и моим новым знакомым под покровом ночи мы отправились в место, где меня ждали вечное рабство и скорее всего верная смерть.
****************************************************
Гор.
После того, как идущая позади дикарка несколько раз пыталась сойти с намеченного пути и сбежать, я занял место позади нее. Я гипнотизировал затылок непокорной девчонки, и даже лошадь под ней меня раздражала. Мы шли почти сутки, и приближался закат. Времени на передышку не было, нам нужно было вернуться к вечерней заре, и срок уже истек.
Внезапно Алоли рухнула без сознания, зарываясь головой в песок словно страус. Пришлось разбить лагерь и дать девушке отдохнуть, хотя Туман настаивал присыпать ее сверху и отправиться дальше. Но услышав возможную сумму, которую мы могли выручить за потеряшку без памяти, он быстро отказался от этой идеи.
Не знаю зачем, но я сторожил ее палатку, разбитую поодаль лагеря, словно верный прирученный пес. Эта девушка воздействовала на меня так, как никто прежде, и мне это очень не нравилось.
Вот такая жизнь создана для меня… Я наблюдал за тишиной и безмятежностью бескрайних песков вокруг пока не услышал возню позади. Я ворвался внутрь и увидел пытающуюся сделать подкоп неугомонную.
– Что в мое стойло приперся, сейчас как лягну – развыступалась бесстрашная кобылка, заставляя меня усмехнуться.
Скидываю плащ, красный капюшон и сажусь рядом с закипающей лавой, отвечая ей невпопад, любуясь ее сейчас открытым лицом, прекраснее которого я не встречал никогда, и понимаю, как же я пропал, и что должен как можно скорее избавиться от нее.
– У тебя очень красивые глаза, – прикасаюсь к почти бронзовой скуле, смотрю в переливающийся хитростью и нелепым распутством изумрудный взгляд. Меня просто непреодолимо тянет приблизиться к этой девушке, которая, я уверен, испытывает то же самое, что и я.
Неожиданно Алоли стягивает с себя тунику и остается лишь в брюках. Я больше не могу бороться с этим искушением и смотрю на идеальное загорелое гладкое тело, впалый живот, вздернутую грудь. Злюсь на нее, ненавижу свою слабость. Хочу вернуться назад и никогда ее не встречать.
– Да как ты можешь так вести себя, дрянная девчонка?! Это запрещено… это же немыслимо – пытаюсь думать о чем-то постороннем, но перед глазами лишь ее самодовольная ухмылка и дерзкий взгляд.
– Я не помню, кто я такая и откуда, ваше величество. И с чего я должна следовать неизвестным мне правилам? Вот ты, например, стал бы говорить младенцу, что он слишком громко плачет?
Она что-то еще трындычит, но я не слушаю, я вижу лишь ее мягкие алые губы и неконтролируемо приближаюсь к ним. Роняю болтающую без умолку пташку на мягкую верблюжью шкуру, пахнущую молоком и шерстью, и вместе с этим запахом вдыхаю аромат ее атласной кожи.
– Поцелуй меня, Гор… – сладко шепчет чаровница, – я же чувствую, как сильно ты хочешь этого.
– Нельзя, – мой голос предательски срывается, а Алоли гневно шипит.
– Печешься товар не попортить? Такую ведь уже не купят, ваше святейшество.
– Нет, я хочу сохранить твою честь, – тяжело сглатываю, когда ножка язвы легла на мое бедро, – Ты не отдаешь отчет своим действиям, девочка. У тебя не будет будущего после этого.
Ее прохладные пальчики забираются под мою рубашку и слегка царапают спину, запуская невозвратный механизм.
– Всего один поцелуй, мой Король, – она умоляет, оставляя невесомый след на моей щеке. Последний раз смотрю в ее сочно-зеленые глаза и вижу в них страх, – только один… поцелуй…
Ее губы щекочут мои, и я прижимаюсь к ее чувственным сахарным устам, жадно впиваясь в этот приторно сладкий десерт, испивая медовый нектар ее страсти. Алоли обнимает мою шею и полностью отдается моим движениям, безоговорочно доверяя убийце. С каждым порывом я теряю контроль, с каждым прикосновением похоть дурманит мой рассудок. Моя ладонь скользит по небольшой груди и мягко сминает упругий шарик, от чего девочка жалобно скулит и впивается в мой затылок ногтями.
– Полегче, моя песчаная кошечка.
Спускаюсь на шею и обвожу языком пульсирующую венку на соленой коже. Целую ее между ребер, касаясь нежно, боясь оставить на ней горящие следы ее позора. Девушка едва ли не плачет, когда моя рука ныряет в ее штаны и сжимает пах, обмакивая пальцы между мокрых половых губ.
– Гор, это уже лишнее, прошу не останавливайся
– Так лишнее или не останавливаться, – не узнаю свой голос и понимаю, что нужно как можно скорее бежать от этой девчонки, но не могу прекратить ласкать ее между ног.
– Моя Алоли, – срывается с моих губ. Я осознаю головой, что это ошибка, всего лишь мираж, но мое черное сердце тянется к ней с непреодолимой силой, словно мы созданы друг для друга. Она задыхается от вожделения, а я чувствую, как закипает все мое тело.
Убираю руку, срываю с себя верх и наваливаюсь на нее, возвращаясь к губам, поедая девушку в плотоядном поцелуе. Все внутри меня кричит и молит прекратить, но я поднимаю ее бедра и крепко прижимаюсь к ее входу сквозь ткань. Хочу взять ее, обладать ею резко и грубо, впиваться в плечи и сдирать кожу ногтями, раздирать ее в кровь… но … но ощущения жара нарастает и концентрируется в одном месте, прожигая мою ногу насквозь.
Что за черт! – резко сажусь на колени, выхватываю наш родовой клинок и обжигаю ладонь, отбрасывая его в сторону. Смотрю на Алоли, а ее кожа покрывается мелкими чешуйками, белки ее глаз пропадают, заполоняемые лишь зеленого цвета радужками, а зрачки становятся узкими. От этого зрелища у меня начисто сносит крышу. Кидаюсь в сторону ехидны с одной лишь жаждой – испить эту девушку до дна… ОВЛАДЕТЬ, как вдруг в мою спину впиваются когти хищника, меня оглушает ревностный клекот, и бешеный сип начинает избивать меня своими крыльями. Между лопаток стекает горячая кровь, но я не чувствую боли, я вижу лишь одно, как Алоли оборачивается змеей и уползает в ночь. Сознание покидает меня, и я проваливаюсь во тьму.
Глава 5. Биполярный город
Гор.
– Гор… – слышу голос своего приближенного и ощущаю брызги на своем лице.
– ГОР! – открываю глаза и сталкиваюсь с гневным красным взглядом Тумана, в его ручище схвачено хрупкое запястье, и брыкается дикая кобылица.
– Отпусти меня, мужлан! – прыскает ядом бешеная кобра, оставляя на нежной коже красные отметины. Она избивает ногами и второй рукой моего советника, но больше причиняет вреда себе, ибо тело нашего бойца закалено словно сталь и не ощущает боли… да и практически ничего. Поднимаюсь и хватаюсь за виски, их сдавливает с лютой силой.
– Сучка отравила тебя твоим же ядом и пыталась сбежать. Вот как ей это удалось? Я говорю тебе, Гор, она ведьма… и вчера она спровоцировала нападение. Ты же знаешь, никто бы не осмелился нарушить твой…, – я поднял руку в знак протеста. Туман тут же закрыл рот, а я ощупал свой пояс, не досчитавшись одной из склянок. Мы носили яды с собой, имея усыпляющее преимущество перед врагом. Именно одним из них я усыпил Алоли у оазиса.
Хитрая бестия, отомстила… – я сканировал замершую девушку. Да, она боялась. Я чувствовал, как дико билось ее сердце, ведь эта чертовка проникла в мои вены, залезла под кожу. Я поднял клинок и вставил в ножны, вспоминая и запоминая его реакцию на нашу близость. Я знал, что ее тянет ко мне ровно также, как и меня к ней… но это не помешало ей обмануть меня и бросить.
Еще бы, Гор, ты ведь собираешься продать ее в чужие руки – мысль о том, что ее может коснуться другой медленно и мучительно меня убивала. И между ребер зачесалась и зажгла она, лютая всепоглощающая ревность.
– Оставь нас, – отдал приказ я, а девушка вырвала руку и толкнула Тумана, недовольно фыркая. Товарищ вышел, не обронив ни слова. Он знал, что от своих слов я не отступаю и просто вспорю его глотку за непослушание, как сделал с десятками до него.
– Поговорим? – медленно я подошел к пыхтящей змеюке, которая упорно не смотрела на меня. Я аккуратно поднял ее лицо за подбородок, но она дернула им и отвернулась вновь.
– О чем говорить рабыне со своим тюремщиком?
– Ты не рабыня, – я снова предпринял попытку взглянуть в лицо прекрасной упрямице, которая начала глубже дышать. На этот раз она не отвела взгляда, отважно смотря мне прямо в глаза.
– Везешь меня на продажу? Вези. Мне не о чем с тобой говорить, – выплюнула Алоли мне в лицо и вышла наружу, пряча от меня свои губы и чувства за черной непроницаемой шалью.