Наследники. Кзальдр

Глава 2

Стася застегнула сумку и поставила ее возле тумбочки. Зарядное устройство пришлось вынуть и уложить заново: провод зацепился за молнию, а пальцы правой руки слушались плохо, стоило задеть повязку на ладони. Вещей набралось немного, почти все привезла Наталья Альбертовна, и теперь они лежали аккуратной стопкой рядом с больничной кроватью, на которой Стася провела последнюю неделю.

Кофту она надела со второй попытки. Когда ткань зацепилась за локоть, Стася подняла руку, перед глазами поплыло, и пришлось сесть, придерживаясь за край матраса. Врач утром сказал, что анализы пришли в норму, рана заживает и оставлять ее в отделении больше незачем, а потом перечислил ограничения, назначил таблетки и велел показаться хирургу на следующий день. Домой он отпускал ее только с сопровождающим.

Медсестра принесла выписку, положила листы на тумбочку и протянула ручку.

— Распишись здесь и внизу. Рекомендации врач объяснил или опять решил, что читать умеют все?

— Объяснил. Перевязка завтра, таблетки утром и вечером.

— Значит, сегодня слушала. Дома одна не остаешься, по лестницам не бегаешь и подвигов не совершаешь хотя бы до осмотра.

Стася поставила подпись и вернула ручку. Медсестра проверила повязку, заставила несколько раз согнуть пальцы и осталась довольна тем, что кровь не проступила.

— За тобой приедут?

— Наталья Альбертовна уже едет.

— Тогда сиди и жди ее. Если решишь сбежать сама, я тебя с первого этажа обратно принесу и привяжу к кровати.

Она собрала документы, вложила их в прозрачную папку и вышла, оставив дверь приоткрытой. В коридоре загрохотала тележка с посудой, кто-то позвал санитарку, потом голоса отдалились, и Стася снова услышала мерное гудение лампы над кроватью.

Она достала телефон и открыла переписку с Натальей. Сообщение было набрано еще утром: «Меня выписывают. Можете отвезти меня домой?» Оставалось нажать на стрелку, но слово «домой» мешало больше всего остального.

В квартире никто не ждал. Там можно было запереть дверь, закрыть шторы и не разговаривать, однако вместе с этим пришлось бы заснуть одной, а Стася пока не могла отделаться от страха, что утром снова узнает о сделанном ее руками от чужих людей. Она понимала, что Эстимар ушел, слышала это от Батькова и верила ему, но тело не спешило соглашаться с тем, что опасность закончилась. Иногда среди ночи она просыпалась и несколько минут лежала неподвижно, проверяя, может ли пошевелить пальцами, повернуть голову, поднять руку, а потом до рассвета не решалась закрыть глаза.

Пустота тоже пугала. Стася не знала, как можно скучать по тому, кого почти не помнила и чье присутствие обернулось смертями, но иногда ловила себя на попытке прислушаться к чему-то внутри. В ответ не происходило ничего, и облегчение каждый раз приходило вместе со стыдом.

Она стерла сообщение. Наталья написала, что поднимается в отделение, и Стася убрала телефон в карман, пока не успела придумать еще одну причину промолчать.

Морозова вошла через несколько минут, расстегивая пальто здоровой рукой. Она увидела собранную сумку, перевела взгляд на Стасю и закрыла за собой дверь.

— Все-таки отпустили. Я думала, продержат до завтра.

— Врач сказал, что незачем. Только одной пока нельзя.

— Выписку покажи.

Стася протянула папку. Наталья просмотрела назначения, задержалась на схеме приема таблеток и положила документы поверх сумки.

— Это купим по дороге. Остальное у меня есть.

Стася посмотрела на нее. Морозова уже сняла пальто и пыталась повесить его на спинку кровати, не тревожа раненую руку, поэтому просьба прозвучала легче, чем могла бы, если бы Наталья сидела напротив и ждала объяснений.

— Можно я пока у вас поживу?

Морозова поправила сползшее пальто и повернулась к ней.

— Можно. Сколько захочешь.

— Несколько дней. Потом я вернусь к себе, просто сейчас...

— Стася, я не прошу назвать дату отъезда.

Наталья сказала это буднично, без жалости, от которой хотелось спрятаться, и подошла к тумбочке. Она проверила, не осталось ли там лекарств или документов, заглянула в шкаф и сняла с крючка Стасину куртку.

— Мне нужно забрать одежду из квартиры, — сказала Стася. — Там недалеко, мы можем заехать.

— Сегодня обойдешься тем, что уже есть. Доедем, поедим и поменяем тебе повязку.

— Я неделю только лежу.

— У тебя хорошо получается. Еще день выдержишь.

Стася улыбнулась, а Наталья подала ей куртку и придержала воротник, пока она осторожно просовывала руку в рукав. После больничной одежды куртка показалась тяжелой, молния никак не попадала в замок, и Морозова забрала ее из пальцев.

— Сама, — сказала Стася и снова взялась за бегунок. — Мне надо привыкать.

— Привыкай. Я никуда не тороплюсь.

Когда молния наконец застегнулась, Стася села на кровать и положила ладони на колени. Наталья взяла телефон, чтобы вызвать машину, но девушка остановила ее прежде, чем та открыла приложение.

— Про Пелагею ничего?

Морозова опустила телефон.

— Пока нет.

— Понятно.

Другого ответа Стася и не ждала. Наталья не стала обещать, что Пелагею найдут, не предложила ей думать о хорошем и не начала заново перечислять то, что уже сделали следователи. Она выбрала адрес, посмотрела время подачи и села на соседнюю кровать.

— Двадцать минут. Если голова закружится, скажешь до того, как окажешься на полу.

— Скажу, — пообещала Стася и удобнее устроилась на кровати.

В дверь постучали. Морозова повернула голову, но вошедшего Стася увидела раньше и невольно выпрямилась.

***

Батьков понял, что приехал зря, еще возле больничного поста. Кривову выписывали, за ней наверняка уже приехала Морозова, никакой помощи от него не требовалось, а проверить состояние свидетельницы можно было одним звонком. Именно это он и сказал бы любому, кто решил бы спросить, зачем старший опер среди рабочего дня бросил на столе недочитанный рапорт и рванул через весь город.

Нормального ответа у него не было. С самого утра что-то мешало сосредоточиться, раздражали разговоры за стеной, телефонные звонки и даже Хлыстов, оставивший кружку возле папок. Стас дважды принимался за один рапорт, потом вспомнил, что сегодня Кривову могут выписать, и уже через несколько минут оказался в машине. По дороге он успел придумать служебную причину, признать ее полной ерундой и все равно не повернул обратно.

Дверь третьей палаты была приоткрыта. Стася сидела на кровати в куртке, рядом стояла собранная сумка, а Морозова держала телефон и, судя по открытому приложению, ждала такси.

Майор постучал по косяку и остановился на пороге.

— Добрый день. Я не помешал?

— Уже нет, — ответила Наталья и убрала телефон. — Еще минут пять назад могли бы попасть на сборы, а теперь свидетельница одета и почти готова покинуть место содержания.

— Меня выписали, — сказала Стася. Она разжала пальцы на ремне сумки и положила обе ладони на колени. — Все официально.

— Тогда поздравляю. Как себя чувствуете?

— Нормально. Иногда голова кружится, но врач знает.

— Хорошо, что знает, — произнес Батьков и вошел в палату. Оставаться у двери было глупо, уходить сразу еще глупее, поэтому он снял куртку, перекинул ее через руку и посмотрел на криминалиста. — Домой собираетесь?

— Ко мне, — ответила она. — Стася пока поживет у меня.

Он перевел взгляд на девушку. Спрашивать, почему она не захотела возвращаться в свою квартиру, не имело смысла: после Кельи он и сам не отправил бы ее туда одну, однако теперь это решала Кривова, и Морозова не позволила бы никому поступить иначе.

— Я сама попросила, — добавила девушка.

— Понял. У Натальи Альбертовны вам будет спокойнее.

Морозова ничего не сказала, только посмотрела на него внимательнее обычного. Стас приготовился услышать вопрос, каким ветром его занесло в больницу, но она поправила ремень сумки на плече и повернулась к Станиславе.

— Машина будет через восемнадцать минут. Можем подождать здесь или спуститься в холл.

— Лучше здесь, — вмешался Батьков. — Внизу сейчас полно народу.

— Значит, здесь, — согласилась Наталья и села возле окна. Она не спросила, откуда он знает, что происходит в холле, хотя Батьков прошел через него несколько минут назад и уже успел пожалеть, что сказал лишнее.

Стася подвинулась, освобождая место на кровати. Он сел с краю и положил куртку рядом, стараясь не думать о том, что теперь все трое будут ждать такси, а он по-прежнему не понимает, зачем приехал.

— Врач много назначил? — спросил он.

— Таблетки, перевязки и не совершать подвигов, — ответила Стася. — Медсестра обещала привязать меня к кровати, если уйду одна.

— Хорошая женщина. Ответственная.

— Вы бы с ней договорились.

— Я подумаю над этим. Вдруг еще пригодится.

Станислава улыбнулась и опустила голову, но улыбка осталась. Когда майор вошел, она сидела прямо, подняв плечи, и держалась за ремень сумки так, что побелели пальцы, а теперь откинулась к стене и осторожно вытянула ноги. Он заметил это и отвел взгляд, потому что вместе с облегчением пришло странное, слишком личное удовлетворение, которому здесь было не место.

Наталья проверила время подачи машины.

— Еще пятнадцать минут. Водитель пока не двигается.

— Я могу вас отвезти, — предложил Батьков. Слова вырвались раньше, чем он успел решить, стоило ли вмешиваться, поэтому он добавил уже Стасе. — Если вам так будет удобнее. Машина у входа, но такси отменять не обязательно.

Наталья посмотрела на него и едва заметно приподняла брови. Батьков ждал замечания о том, что управление находится в другой стороне, однако она лишь повернула телефон экраном к Стасе.

— Решай. Можем ехать на такси, можем со Станиславом Михайловичем.

Та посмотрела ему в глаза.

— Вы из-за нас не опоздаете?

— Куда?

— На работу.

— Я уже там был. Без меня пока справятся.

— Тогда лучше с вами, если можно.

— Можно, — ответил он и поднялся с кровати. — Только не торопитесь. Машина никуда не денется.

Морозова отменила заказ и убрала телефон в карман, не сказав ему ни слова о внезапно появившемся свободном времени. Станислав был ей за это благодарен: она наверняка заметила и его нелепый приезд, и поспешное предложение, но не собиралась обсуждать их при Стасе или заставлять его оправдываться.

Девушка потянулась за сумкой. Батьков опередил ее, взял сумку с пола и сразу почувствовал, что внутри почти ничего нет.

— Она легкая, — предупредила та. — Я сама донесу.

— Верю. Но раз уж я приехал, должна же от меня быть хоть какая-нибудь польза.

— А вы без пользы не можете?

Вопрос застал его врасплох. Стася смотрела без насмешки, ожидая ответа, а Морозова застегивала пальто и старательно не вмешивалась.

— Плохо получается, — признался Батьков. — Привычка.

— Тогда несите. Мне сегодня спорить тоже запретили.

Он усмехнулся и повесил сумку на плечо. Стася поднялась с кровати, немного постояла, проверяя, не закружилась ли голова, и только после этого сделала шаг к двери.

Он поборол желание предложить ей руку и пошел рядом, подстраиваясь под ее шаг, а Наталья держалась с другой стороны и рассказывала, что дома все равно придется поесть, даже если больничная каша окончательно отвратила Стасю от еды. Девушка отвечала ей, иногда оборачивалась к Батькову и больше не стискивала раненую ладонь.

Зачем он приехал, яснее не стало. Однако возвращаться в управление теперь можно было лишь после того, как он сам довезет их до дома и увидит, что она поднялась в квартиру, а признаться себе, почему это вдруг оказалось важным, он пока не собирался.

До дома Морозовой доехали почти без разговоров. Наталья сидела рядом с Батьковым, а Стася устроилась сзади и за всю поездку несколько раз поменяла положение, стараясь не задеть раненую ладонь.

Возле подъезда Стас достал сумку из машины и пошел следом за женщинами. Проводить их до двери казалось естественным продолжением предложения подвезти, но на нужном этаже он уже не мог объяснить себе, зачем вошел в квартиру, разулся и поставил сумку возле тумбы, вместо того чтобы попрощаться и вернуться в управление.

— Чай будете? Или кофе? — спросила Наталья, снимая пальто. — Или поесть? Стасе все равно пора, одной рукой я справлюсь медленно, а с вашей помощью мы, возможно, успеем до вечера.

— Есть не буду, — отказался он и посмотрел на Стасю, которая присела на банкетку, чтобы расстегнуть ботинки. — А кофе можно.

— Тогда проходите. Стася, руки мыть и за стол, обсуждать здесь нечего.

Она послушалась без возражений, а Батьков отнес ее сумку в комнату, на которую указала Морозова. Квартира была небольшой и слишком тихой для троих людей, мало знакомых друг с другом вне работы, больницы и всего, что произошло в Келье. Вернувшись на кухню, он сел за стол и сразу пожалел, что согласился на чай: уйти через несколько минут теперь было невежливо, а причины оставаться у него по-прежнему не появилось.

Наталья поставила перед Стасей тарелку, достала чашки и наполнила чайник.

— Крепкий?

— Да, — ответил майор, убрал телефон со стола, чтобы освободить место, и добавил. — Без сахара.

— Я помню. Вы его пьете так, словно он тоже проходит по делу и может дать признательные показания.

— Иногда дает. Если достаточно крепкий.

Морозова попыталась заполнить неловкое молчание и рассказала, что кофе утром привез Горский вместе с двумя пакетами продуктов, хотя она несколько раз повторила, что справится сама. Покупал он все самое дорогое и хорошее, но количество рассчитал так, словно Наталья собиралась кормить целый отдел, поэтому теперь запасов хватит надолго. Батьков поддержал разговор несколькими замечаниями, а Стася ела понемногу и молчала, опустив голову над тарелкой.

Когда Наталья поставила перед ним чашку и села напротив, говорить стало не о чем. Стас сделал глоток, Стася отломила маленький кусок хлеба, а Морозова посмотрела на них обоих и спросила, не слишком ли жарко на кухне.

— Нормально, — ответила девушка, подняла голову и посмотрела на майора. — Вам чай нравится?

— Нравится. Горский не ошибся в выборе. Надо будет ему сообщить. А то он тяжело переживает непризнанные заслуги.

И снова все замолчали. Морозова спросила Стасю, удобно ли ей будет в комнате и не нужно ли перестелить постель, потом поинтересовалась у Батькова, долго ли он сегодня собирается работать. Тот ответил, что пока не знает, и поймал себя на том, что не торопится допивать кофе, хотя уже несколько минут назад мог поставить чашку и уйти.

Телефон зазвонил, когда Стася доела половину. На экране появилось имя Горского, и Стас сразу ответил, продолжая держать чашку в руке.

— Слушаю. Что случилось?

— Два трупа на закрытой площадке за бетонным ограждением, — сообщил Добрыня. — Вроде работали на кладбище, где Яропольцева похоронили.

Стас поставил чашку на стол. Морозова заметила его движение и перестала убирать посуду, а Стася подняла голову.

— Когда обнаружили?

— Минут двадцать назад. Дежурные уже там, Хлыст с Вихрем едут, я на месте.

— Причина смерти известна?

— Пока нет. Стас Михалыч, они ночью были на кладбище. Камера на въезде засняла фургон, потом он уехал вместе с ними.

— Что они там делали?

— Никаких официальных работ не было. Я сейчас туда поеду и хочу проверить могилу Яропольцева.

Батьков поднялся из-за стола и отошел к окну. Стася следила за ним, забыв о еде, поэтому он повернулся к ней спиной и понизил голос.