Наследники. Кзальдр
— Почему именно ее?
— Не знаю, — раздраженно ответил Горский. — Два замороженных трупа, работающих возле участка Яропольцева. Я еще не видел могилу, но проверить надо.
— Сначала закончи осмотр площадки. Я сейчас буду.
— Сам знаю. Ты давай быстрее.
— Что с Вацлавом? — спросила Стася за спиной Батькова. Стул задел ножкой пол, когда она попыталась подняться. — Почему они говорят о его могиле?
Горский замолчал, а Морозова подошла к Стасе и усадила ее обратно.
— Сиди, тебе нельзя сейчас вскакивать. Станислав Михайлович, скажите ей, что известно.
— Это Наташа? — рявкнул Добрыня так громко, что Батьков отнял телефон от уха. — Батя, какого хрена ты у нее дома делаешь?
— Не сейчас, Горский.
— А когда? Ты среди рабочего дня сидишь у Морозовой, пока я один торчу возле двух трупов, и предлагаешь обсудить это потом?
— Я не одна, — сказала Наталья достаточно громко, чтобы он услышал. — Здесь Стася, ее сегодня выписали.
— А он там зачем?
— Горский, займись местом преступления, — отрезал Батьков. — Я выезжаю.
Он закончил разговор прежде, чем Добрыня успел продолжить, и обернулся. Стася сидела за столом, прижав раненую руку к животу, а Наталья стояла возле нее и придерживала за плечо.
— Что там произошло? — спросила девушка. — С могилой что-то сделали?
— На закрытой площадке нашли двух погибших мужчин, — сказал Батьков. — Один из них работал на кладбище, где похоронен Яропольцев. Ночью они приезжали туда без официального разрешения, поэтому Горский хочет проверить могилу.
— Почему именно его могилу? Он что-то увидел?
— Пока сам не знает. На месте разберемся.
Стася посмотрела на Морозову и снова на Батькова. Ее пальцы вцепились в край кофты, дыхание стало неровным, а по тому, как она несколько раз оглянулась на дверь кухни, Стас понял, о чем она думает.
— Вацлав ведь мертв? — спросила она. — Он не мог...
— Не мог, — сказал майор и подошел ближе. — Яропольцев умер. Что бы ни происходило на кладбище, он не вернется.
— Но Горский что-то почувствовал возле его могилы.
— Он много чего чувствует и половину объясняет уже после того, как доведет всех до бешенства, — вмешалась Морозова, налила воды, подала Стасе стакан и села рядом. — Сейчас известно только о погибших работниках. Остальное они проверят.
Станислава взяла стакан обеими руками, но пить не стала. Батьков хотел коснуться ее плеча или хотя бы сесть рядом, однако не знал, имеет ли право, поэтому остался возле стола и заставил себя говорить без обещаний, которых не мог выполнить.
— Я поеду туда и выясню, что Горский увидел. Пока причин думать, что с захоронением что-то случилось, нет.
— Вам уже пора, — сказала Морозова, когда Стася сделала несколько глотков. — Горский на месте один и теперь наверняка злится сразу на кладбище, трупы и вас.
Стас словно вспомнил, что его действительно ждут. Он взял куртку со спинки стула и надел ее, продолжая смотреть на Стасю.
— Если станет хуже, звоните. Наталья Альбертовна знает мой номер.
— Станислав Михайлович, вы мне потом сообщите? — спросила девушка и поставила стакан на стол. — Когда поймете, что там произошло.
Просьба застала его возле двери кухни. Он поправил воротник куртки, выиграв несколько мгновений, хотя ответ знал сразу.
— Сообщу. Даже если закончим поздно.
— Я все равно теперь не усну.
Морозова проводила его до прихожей и открыла дверь. Уже на площадке Батьков услышал, как она вернулась на кухню и снова заговорила со Стасей, отвлекая ее от кладбища и могилы Яропольцева.
Он спустился по лестнице, набирая лейтенанта. До машины он дошел почти бегом. Горский прислал адрес и фотографию могилы: свежая земля лежала ровно, венки стояли там, где их оставили после похорон, а по снимку нельзя было понять, что именно заставило Добрыню обратить на нее внимание.
Он завел двигатель и выехал со двора. Нужно было выяснить, отчего умерли работники, проверить, что они делали возле участка Яропольцева, и понять, что увидел Горский под нетронутыми венками и ровным слоем земли, однако мысли снова возвращались к квартире Морозовой, испуганному вопросу Стаси и обещанию позвонить, которое теперь имело для него слишком большое значение.
Глава 3
Площадка находилась за бетонным ограждением в стороне от дороги. Патрульная машина стояла у открытых ворот, еще одна перекрывала въезд, а возле пустующего здания работала дежурная группа. Горский показал удостоверение сотруднику у ленты и прошел внутрь.
Хлыстов ждал возле бетонной стены. У его ног лежали лопаты, закрытый кейс с инструментами и свернутый брезент, который пока никто не разворачивал.
— Одного установили, — сказал он. — Семен Корчагин, работает на кладбище. Второй — Виктор Шведов, официально там не числится, но подрабатывает вместе с ним. Родственников уже ищут.
— Кто их нашел?
— Охранник соседнего склада. Увидел открытые ворота и решил проверить, что здесь происходит. Машин к тому времени уже не было.
— Камеры?
— На этой площадке нет. С дороги въезд тоже не просматривается.
Первый мужчина лежал на боку недалеко от ограды. Пальцы застыли возле горла, рабочая куртка побелела на плечах и груди, а на волосах сохранился тонкий слой инея. На щебне вокруг тела лежали мелкие кристаллы, хотя утро было сырым и теплым для заморозков.
Шведова нашли в нескольких метрах. Он лежал возле бетонной стены, одна рука была вытянута вдоль тела, на ладони отсутствовал участок кожи. Эксперт уже отметил повреждение и теперь снимал белый налет с рукава рабочей куртки.
— Ожог? — спросил Горский. — Или содрал обо что-то?
— Пока не скажу, — ответил эксперт. — Похоже, ладонь примерзла к металлу, а потом руку оторвали или она освободилась, когда лед растаял. На месте определять причину смерти тоже не буду.
— Следы машин есть?
— Стояли три. Две легковые и фургон. Все уехали.
Добрыня присел возле тела Корчагина. Ранений на открытых участках кожи не было, следов борьбы рядом тоже не нашли, а одежда промерзла отдельными пятнами. Мужчина умер там, где лежал: щебень под ним сохранял белый налет, который постепенно превращался в воду.
Вихров подошел от ворот и протянул Горскому телефон.
— Запись с кладбища. Начальник сначала говорил, что камера ночью не работала, но регистратор сохранил все.
На экране темный фургон остановился перед боковыми воротами. Из него вышли двое мужчин, один открыл замок своим ключом, после чего машина въехала на территорию. Следом прошел легковой автомобиль, но рассмотреть людей в салоне камера не позволяла. Примерно через час фургон выехал первым, легковая машина двигалась за ним.
— Чья машина? — спросил Горский. — Номер читается?
— Читается. Я уже отправил на проверку, — ответил Вихров. — На фургоне номера залеплены грязью, водителя не видно.
Его телефон завибрировал. Вихров открыл сообщение и показал экран Горскому.
— Автомобиль зарегистрирован на Холодова Игоря Павловича.
— Холодов? — Добрыня снова посмотрел на запись. — А ему какого хрена понадобилось ночью ездить на кладбище?
— Спросим, когда найдем. Пока известно только, что его машина въехала следом за фургоном и уехала вместе с ним.
— Во сколько они выехали?
— Около половины второго. От кладбища до этой площадки минут тридцать.
Хлыстов ногой указал на оставшиеся возле ограды предметы.
— Лопаты, инструмент и брезент привезли они. На всем кладбищенская земля. Фургон здесь разгружали, потом увезли вместе с тем, что находилось внутри.
— Откуда знаешь, что внутри что-то было?
— Следы на щебне. Тяжелое вытаскивали из кузова или собирались вытаскивать, потом передумали. И брезент сбросили возле дверей.
Горский посмотрел на пустое место между телами. Картина пока не складывалась полностью, но мужчины ночью вошли на кладбище с лопатами и инструментами, затем приехали сюда, выгрузили все из фургона и погибли от холода, которого здесь не могло быть.
— Никаких документов при них? — спросил он. — Денег, ключей, телефонов?
— Телефоны нашли. Ключей нет, кошельки почти пустые, документы настоящие. Следов ограбления тоже нет: часы, кольцо и банковские карты остались.
— Значит, тот, кто уехал на фургоне, забрал ключи и расчет.
— Если им вообще успели заплатить, — заметил Вихров. — Рядом денег не нашли.
Добрыня встал и обошел площадку. Возле дальнего края сохранились следы шин, несколько отпечатков обуви и белые пятна на щебне. Никакой могилы здесь не было, но само место утверждало, что мужчины привезли сюда нечто, ради чего их отправляли на кладбище среди ночи.
— Едем туда, — решил Горский. — Эксперты здесь закончат без нас, а эти двое уже ничего не расскажут.
— Батя велел ждать, — напомнил Хлыстов.
— Он догонит.
До кладбища добрались за полчаса. Возле административного здания Горский показал удостоверение начальнику, потребовал закрыть боковые ворота и приказал никого не выпускать без проверки. Тот попытался возмущаться, но Вихров отвел его в кабинет и занялся журналами доступа.
Добрыня прошел к свежей части кладбища. Фургон явно оставляли возле хозяйственной постройки, дальше работали пешком. Прошедший ночью дождь уничтожил большую часть отпечатков, однако на дорожке попадались комья влажной земли, а возле дальнего ряда Горский увидел несколько вдавленных следов от носилок.
Могила Яропольцева находилась за двумя рядами оград. Венки полностью закрывали свежую землю, крест стоял ровно, ленты лежали аккуратно. Если бы Горский не видел запись с фургоном и инструменты возле мертвых работников, подозревать это захоронение не было причин.
Он остановился возле ограды. На кладбище за последние дни появилось несколько свежих могил, а Корчагин мог получить заказ на любую из них, однако остальные не вызывали в нем ничего. От участка Яропольцева хотелось отойти и одновременно снять венки, добраться до земли и проверить то, что она скрывала.
Хлыстов с Вихровым подошли сзади. Добрыня обошел могилу и присел возле гранитной плиты, не касаясь земли.
— Почему эта? — спросил Андрей. — Здесь десяток свежих захоронений.
— Не знаю.
— Прекрасно. Очень следственный подход.
Горский положил ладонь на край могилы. Никакого видения не появилось, чужой голос не назвал имя, но в ту же минуту он понял: под аккуратной землей лежит пустой гроб.
Он убрал руку и выпрямился. Вацлав находился здесь после похорон, а ночью Корчагин со Шведовым открыли могилу, вынесли его и увезли на фургоне.
— Тела нет, — сказал Добрыня. — Могилу вскрывали и закопали обратно.
Хлыстов посмотрел на венки.
— Ты увидел след?
— Нет.
— Тогда откуда знаешь?
— Знаю.
Игорь присел возле дорожки и указал на темное пятно возле ограды.
— Земля такая же, как на лопатах. Но здесь она вся подобная, да и после дождя экспертиза может ничего не дать.
— Она и не нужна, чтобы понять, что Яропольцева там нет.
— Для нас не нужна, — сказал Андрей. — Для эксгумации понадобится что-нибудь убедительнее твоего ясновидения.
Горский достал телефон.
— Позвоню Волковой. Если пошлет, будем думать дальше.
Она ответила после второго гудка. На заднем плане слышались голоса и звон другого телефона, поэтому Добрыня сразу перешел к делу.
— Варвара Николаевна, вы в управлении?
— Пока да. Что у тебя?
— Нужно приехать на кладбище.
— Батьков уже едет. Тебе его мало?
— Здесь двое погибших и могила Яропольцева.
— О погибших мне доложили. Что с могилой?
Горский посмотрел на венки, скрывавшие землю.
— Она пустая.
На другом конце отключился посторонний шум, словно Волкова закрыла дверь кабинета. Когда она заговорила снова, голос остался прежним.
— Вскрывали?
— Нет.
— Тогда объясни, откуда ты это взял.
— Не могу. Могила выглядит нормально, следов почти нет, но Яропольцева там нет.
— Почти нет или совсем нет?
— На записи видно, как двое мужиков ночью входят на кладбище с инструментами, а потом возвращаются с носилками и чехлом. Холодов походу был с ними. Этого мало для законной эксгумации, поэтому я звоню вам.
— Ничего не трогайте. Я буду через полчаса.
— Варвара Николаевна, здесь народ собирается.
— Горский, я сказала: ничего не трогайте. Периметр расширьте и найдите начальника кладбища, пока он не успел все забыть.
Она закончила вызов. Добрыня убрал телефон и поймал вопросительный взгляд Хлыстова.
— Едет, — сообщил он. — Велела ничего не трогать.
— Какая неожиданность. А я уже думал, сейчас прикажет выдать нам лопаты и благословение.
Вихров посмотрел в сторону въезда, где между рядами показалась машина Батькова.
— Лопаты найдем сами. С благословением сложнее.
***
Батьков увидел Горского возле могилы Яропольцева сразу, хотя от стоянки до свежей части кладбища оставалось почти двести метров. Добрыня стоял у ограды и следил за аккуратно уложенными венками, Хлыстов разговаривал с работником кладбища, а Вихров просматривал записи в телефоне.
Тела остались на площадке за бетонным ограждением вместе с дежурной группой. За время дороги Вихров успел переслать Батькову о темном фургоне с записи кладбищенской камеры, который уехал отсюда первым, а следом за ним — машина, зарегистрированная на Игоря Холодова. До площадки обе должны были добраться примерно ко времени смерти работников.
Горский ждал за лентой. Выглядел он лучше, чем звучал по телефону, и пока не пытался сам открыть гроб, хотя по тому, как он держался возле участка, майор понял, что распоряжение Волковой удержало его с трудом.
— Ну? — Батьков остановился рядом с Горским и посмотрел на могилу. — Что у вас тут?
— На площадке два трупа, Корчагин и Шведов. Первый работал на кладбище, второй ходил с ним на подработки. Замерзли насмерть, хотя на улице тепло. Фургон ушел, ключей при них нет, денег тоже. Телефоны оставили, но один успел сказать жене только про срочную работу.
— Значит, расчет забрали вместе с машиной. Или платить не собирались. Камеры что дали?
— Ночью Корчагин открыл боковые ворота своим ключом, — ответил Вихров. — Фургон зашел первым, за ним легковая. Зарегистрирована на Игоря Холодова. Примерно через час выехали в том же порядке. У фургона задняя часть просела, в кузове везли что-то тяжелое.
Батьков перевел взгляд на Горского.
— И тебя после этого потянуло сюда?
— Ага. Подошел к могиле и понял, что Яропольцева в ней нет.
— Понял или увидел?
— Ни хрена я не увидел, Стас Михалыч. Могила как могила: венки лежат, крест стоит, землю после дождя размыло. Только гроб под ней пустой.
— Следы хоть какие-нибудь остались?
— На дорожке земля, похожая на ту, что нашли на лопатах, и вмятины от носилок. К экспертизе это не пришьешь, прямых следов вскрытия нет.
— А уверенность есть.
— Полная.
Майор посмотрел на аккуратный холм. Еще недавно слова Горского о пустом гробе можно было списать на недосып или упрямство, теперь Станислав слишком хорошо знал, что необъяснимое не перестает быть настоящим только потому, что его нечем подтвердить.
— Воеводе звонил?
— Едет. Велела могилу не трогать.
— Тогда дождемся. Все равно без нее здесь сейчас только лопатами махать и погоны заранее снимать.
— Лопаты мы уже нашли, — сказал Горский. — С погонами пока решили не торопиться.
***
Пока ждали Волкову, Батьков вместе с Горским просмотрел запись с камеры полностью. Работники открыли боковые ворота, потом въехал фургон и легковушка. Через час убитые вернулись к фургону с носилками, на которых лежал длинный закрытый чехол. Рядом шли мужчина и женщина, но камера снимала их издалека и сбоку: лиц было не разобрать.
— Мужик может быть Холодовым, — сказал Батьков. — Машина его, рост и телосложение совпадают. Женщину по этой записи не опознаем.
— Зато видно, что вынесли что-то в человеческий рост, — отозвался Горский.
— Осталось доказать, что Яропольцева.
— Если гроб пустой, докажем. Если он внутри, придется выяснять, что увезли с кладбища и кто находился в машине Холодова.
Вихров принес журнал доступа и сообщил, что официальных работ после шести вечера не проводилось. Начальник кладбища отрицал подработки Корчагина, но Горский сразу почувствовал ложь и не стал тратить время на длинный допрос.
— Он покрывал работы за наличные, — сообщил Добрыня. — Про этот заказ, видимо, не знал. Корчагин получил его напрямую и воспользовался своим ключом.
— Кто мог дать номер работника людям из машины Холодова?
— Половина города, если тот давно этим занимался. Телефоны проверим, но заказчик мог звонить с чужого номера.
Батьков посмотрел на могилу. Теперь оснований подозревать вскрытие стало больше, однако законно открыть захоронение сына митрополита они все равно не могли без процедуры, которая займет время.
— Ты уверен, что внутри пусто? — спросил он. — Сейчас еще можно дождаться разрешения, которое не дадут.
— Вот именно! А пока мы будем ждать, фургон уничтожат вместе со следами. Я уверен, Батя.
— Тогда дождемся Волкову. Это решение должны принять не только мы двое. Ты сейчас увереннее работаешь, в Келье тебе нужно было больше времени.
— Теперь ложь сразу лезет под кожу. Удобная вещь, если не считать желания врезать каждому второму.
— Сдерживайся. Нам еще нужны свидетели с целыми зубами.
— Батя, там нет тела. За то время, пока мы ждем, половина кладбища успеет разнести по городу, что полиция крутится возле Яропольцева. А старший...
— Я тебе верю. Поэтому мы и ждем Волкову, а не разрешение на эксгумацию.
Майор посмотрел на него. Добрыня не горячился и не пытался продавить решение громкостью, что само по себе значило немало. Он стоял напротив и ждал, уверенный в своем знании.
— Если мы сейчас вскроем могилу без разрешения и найдем тело, отвечать будешь не ты один. Хлыстов с Вихровым полезут следом, Волкова прикроет, а в итоге под удар попадут все.
— Поэтому я ей позвонил.
— Вот и дождись.
Лейтенант провел ладонью по волосам и отвернулся к административному зданию. Возле входа продолжали собираться работники кладбища, которых не пропускали к свежей части.
— Морозовой придется с этим разбираться, — сказал он. — Там холод, Стас Михалыч. Такой же неправильный, как все остальное.
— Она разберется.
— Я знаю.
Батьков не стал возвращаться к разговору. Горский тревожился о Морозовой и скрывал это все хуже, однако сейчас его больше занимал холод, оставшийся на одежде погибших и щебне.
Они вернулись к могиле. Андрей стоял возле ленты и не позволял двум работникам кладбища приблизиться к участку. Те возмущались, что им необходимо закончить подготовку соседнего захоронения, а родственники приедут через несколько часов.
— Значит, подготовите в другом месте, — сказал Хлыстов. — Здесь пока никто не работает.
— У нас разрешение, все оплачено. Вы не можете закрыть ряд из-за двух покойников!
— Могу еще административное здание закрыть, если мешать будете. Идите к начальнику, он сегодня особенно разговорчивый.
Работники ушли, переговариваясь между собой. Хлыстов дождался, пока они отойдут, и повернулся к Батькову.
— Волкова долго еще? Тут уже экскурсии начинаются.
— Скоро будет. Периметр расширьте до соседнего ряда и уберите отсюда всех, кто не относится к группе.
— Сделаем. А потом что?
— Потом Воевода скажет.
— Обожаю четкие планы.
Горский отошел к ограде и закурил. Он затянулся несколько раз, загасил почти целую сигарету и сразу полез за следующей, но Стас забрал пачку из его руки.
— Хватит. Ты после Кельи и так спал часа четыре.
— А ты теперь за моими сигаретами следишь?
— За твоей головой. Сигареты прилагаются.
— Я нормально соображаю.
— Тогда стой спокойно и жди Волкову.
Добрыня хотел возразить, но на дорожке показалась машина начальницы управления. Батьков вернул ему пачку и пошел к ленте.
***
Волкова увидела Батькова и Горского возле могилы еще из машины. Хлыстов разговаривал с сотрудником у дальнего ряда, Вихров стоял у ограды с блокнотом, а остальные люди находились за расширенным оцеплением. Станислав выполнил ее распоряжение буквально: участок Яропольцева никто не трогал, а Добрыня мерил шагами дорожку возле ограды.
Она прошла за ленту и остановилась возле Батькова.
— Тела увезли?
— Да. Морозова и Логинов предупреждены, результаты осмотра будут позже.
— Запись с кладбища сохранили? Оригинал уже изъяли?
— Да, — ответил Вихров. — На копии видны работники, носилки с чехлом, мужик и баба. Лиц не разобрать. Машина зарегистрирована на Холодова.
— Холодова?
— Ага.
— Телефоны погибших?
— Передали на исследование. Последние звонки и переписку поднимут сегодня.
— Значит, пока у нас ни хрена нет. Связь с Яропольцевым видит только Горский.
Волкова повернулась к нему. Он стоял ближе всех к могиле и смотрел на нее, словно от ответа зависело не только дальнейшее расследование.
— Рассказывай сам, — потребовала она. — Без пересказа Батькова и твоих обычных фокусов.
— В гробу нет Яропольцева.
— Откуда знаешь?
— Подошел к могиле и понял.
— Что увидел?
— Ничего.
— Услышал?
— Тоже ничего.
— Тогда что именно не так?
Добрыня нахмурился, подбирая слова.
— Место врет. Могила выглядит нетронутой, земля лежит правильно, венки не сдвинуты, но все это закрывает пустой гроб. Нет там Яропольцева.
— Ты видишь гроб через землю?
— Нет.
— След тела?
— Нет, Варвара Николаевна. Я не могу объяснить удобнее.
Она прошла к могиле и осмотрела ее со всех сторон. Видимых оснований для эксгумации действительно не находилось. Чтобы официально открыть могилу сына митрополита через несколько дней после публичных похорон, требовалось не ощущение Горского.
— Насколько уверен? — спросила она, возвращаясь. — Если сейчас выяснится, что тело на месте, последствия представляешь?
— Представляю.
— Я спрашивала не про последствия.
— Уверен полностью.
Волкова посмотрела на Батькова.
— Твое мнение?
— За последние недели он ошибался в мелочах, но в главном пока нет. Я ему верю.
— А если Яропольцев внутри?
— Будем отвечать все.
Хлыстов подошел ближе.
— Я тоже верю Горскому. Запишите, пока я не передумал и не уехал домой.
— Тебя никто не спрашивал, — сказала Воевода. — Вихров?
Капитан пожал плечами.
— Два трупа и носилки с чехлом. Даже без дара совпадений многовато.
— Законных оснований все равно нет.
— Поэтому официально мы ничего не предлагаем, — ответил Хлыстов. — Стоим, любуемся венками и ждем, когда Яропольцев сам подаст заявление о пропаже тела.
Волкова отвернулась к могиле. Много лет назад Климов тоже стоял перед ней с уверенностью, которую не мог подтвердить ни документами, ни показаниями, только ощущениями. Тогда они еще работали вместе и спорили почти каждый день, потому что он считал правила инструментом, а она слишком хорошо знала цену нарушению.
Он пришел к ней после совещания, закрыл дверь кабинета и положил на стол ключ от опечатанного помещения.
— Варя, мне надо десять минут.
— Для чего?
— Лучше тебе не знать.
— Тогда положи ключ обратно.
Климов не убрал руку со стола. На пальцах оставались свежие ссадины, рубашка под кителем была измята, а несколько ночей без сна сделали его старше.