Сегрегация

— Так когда твой рейс? — поинтересовался Бакки, облокотившись о прилавок. — Как думаешь, не закатить ли нам прощальную вечеринку?

— Да, милый, — подтвердила Тару, затянувшись сигаретой, и сделала огромный глоток кофе. — С тебя вечеринка. Даже не надейся, что отвертишься.

Она неуклюже — координация тела явно еще не вернулась к ней после ночи — попыталась перелезть через барную стойку и едва не рухнула на пол, но Бакки и Алан вовремя подхватили ее с двух сторон. При этом Тару умудрилась сделать еще одну затяжку и не расплескать кофе.

— Уже отдал свой подарок? — поинтересовалась она.

— Эм…

— Да, я видела на мистере Джее, классная штучка, — похвалила Наоми, возникнув будто из воздуха.

Тару невпечатленно посмотрела на нее и похлопала Алана по щеке.

— Молодец.

Алан сглотнул и отвел взгляд. Машинально нащупал маленькую плоскую коробочку с браслетом, надежно спрятанную в кармане на молнии под рубашкой.

Он собирался подарить его Лали прошлым вечером. Но то его отвлекали, то ее, а потом она и вовсе уехала, не попрощавшись. И до сих пор ничего не ответила. Алан в который раз проверил комлинк. Пусто.

— Доброе утро всем, — поздоровался Тео, широко зевая и потягиваясь.

Он вальяжно спустился по лестнице полуголый, в расстегнутых штанах, сидящих слишком низко на бедрах, взъерошенный, сонный и поразительно довольный собой. Одной рукой он лениво провел по волосам, другой поманил в воздухе, глядя прямо на Алана, как будто тот был обслуживающим роботом.

Такое пренебрежение задевало. Но Алану, который до этого уже обеспечивал всех напитками, ничего не оставалось, кроме как налить порцию антипохмельного и ему. Выводить незримый конфликт между ними было гиблым делом, он это с детства усвоил — Тео всегда выглядел безобидным славным малым, его подколы всегда были «всего лишь шуткой». Если бы Алан стал возмущаться, этому искренне бы все удивились. Кроме, может быть, Бакки. Но Алан не хотел становиться причиной конфликта между ним и отцом, а конфликт непременно бы случился, зная упертый характер старшего друга.

И тут следом за Тео появилась Лали.

Она спускалась мелкими шагами, осторожно держась за перила. Растрепанная, с потекшим макияжем, во вчерашней мятой одежде, в той самой, в которой пришла сюда на работу.

Наоми, болтавшая с Джоки, притихла. Бакки и Тару, до того шептавшиеся о чем-то, одновременно уставились на Лали и Тео. Даже Арти, казалось, окончательно проснулся и, сняв визор, протер глаза.

Тео протянул Лали стакан.

— Держи, детка, тебе уж точно не помешает. Ух и жаркая была ночка, да? — с улыбкой сказал он и оглядел всех.

Все молчали. Только музыка продолжала беззаботно наигрывать что-то нелепо веселое, совершенно не подходящее к повисшему в воздухе напряжению.

Лали, уткнувшись в стакан, сосредоточенно делала маленькие глотки. Тео привлек ее к себе, обняв за плечи, и помог сесть на высокий барный табурет. Потом снова поманил рукой Алана.

— Еще одну, братишка, будь так добр.

Алан ощутил, как взгляды всех присутствующих разом обратились к нему. Сердце подкатило прямо под горло. Почему-то он не мог сделать вдох.

— Конечно. — Он растянул губы в улыбке и взял стакан.

Руки не дрожали. Они выполняли выверенные движения с безупречной точностью. Тело будто спасительно перешло в автоматический режим, пока внутри у него что-то стремительно осыпалось.

— А вы… — прямолинейная Наоми сползла со своего табурета и подошла ближе к Лали и Тео, невразумительно указывая то на нее, то на него пальцем. — Вы что, были вместе?

— Номми, — возмущенно окликнула Тару.

— Что? — не менее возмущенно отозвалась та. — Всем же интересно, да?

— Хм, ничуть, — булькнул своим напитком Джоки.

— Вот именно, — тут же ответила себе Наоми и подозрительно прищурилась. — Вы когда успели? Я думала… ну… — Она бросила быстрый взгляд на Алана.

И снова Алан ощутил на себе общее внимание, как свет прожектора.

— О, я на нее с первого взгляда запал, если ты об этом, — беззаботно сказал Тео.

Алан с глухим стуком поставил стакан с коктейлем на столешницу. Внимательный взгляд Тео обжигал лицо. Алан изо всех сил старался не выдать, насколько сильно все это его задело.

Тео сделал несколько глотков и собственнически приобнял Лали за плечи. Та сидела, ссутулившись, плотно скрестив ноги и по-прежнему глядя только в свой бокал.

— Она лучшая девушка на свете, — заявил Тео и широко улыбнулся своей лучшей улыбкой.

Лали наконец подняла голову и посмотрела на него. Тео взял ее за руку, чмокнул пальцы и низким вкрадчивым голосом предложил:

— Пойдем сегодня вечером в кино? Я знаю отличное место.

— О, боже, — простонала Наоми, закатив глаза. — Давайте без этого на публике, ладно? Не всем нравится смотреть на чужие сентиментальности!

— Ты просто завидуешь, — самодовольно хмыкнул Тео. — Сама-то небось никогда ни с кем не встречалась.

— Оууу, — протянул Майлз, прижимая пальцы к щеке, будто получил пощечину.

— Это было больно, — следом протянул Джоки.

Они переглянулись с идиотскими ухмылками.

— Я не встречалась бы с тобой, будь ты единственным парнем на планете, — отбила Наоми и прищурилась. — Ты цветной и ненадежный. Даже не знаю, что хуже.

Двое придурков тут же принялись паясничать, ожидая реакции Тео. Тот прижал руки к груди, притворяясь раненным в самое сердце.

Наоми спохватилась, покосилась на Лали и быстро добавила:

— Без обид, Лали. Я понимаю, почему он тебе нравится, просто я знаю его с пеленок, так что… В любом случае, ну, желаю удачи, наверное…

Наоми поморщилась и вернулась на свое место.

Мало-помалу все начали расходиться по своим углам. Пространство снова заполнилось жалобами, шушуканьем, смешками. Постепенно каждый занялся своим делом.

Алан ожесточенно мыл посуду. Тару молча находилась рядом, вытирая стаканы и расставляя их по местам.

— Эм, я сегодня буду очень занята, — с отчаянной улыбкой сказала Лали, когда Тео что-то ей сказал.

Она собиралась уходить. Тео собирался ее проводить. Алан собирался все это игнорировать.

Он вспомнил ее лживое сообщение о том, что она уехала ночью домой. Стало горько. Но в конце концов сердце перестало так колотиться и вернулось на место. Желание что-нибудь разбить тоже немного притихло.

Они с Лали не встречались. Были просто друзьями. А Тео… Тео и правда с самого начала вился вокруг нее. Может, даже расстался со Стейси из-за нее. И Лали всегда приветливо с ним разговаривала, танцевала, смеялась над его шутками.

В конце концов, она знала, что Алан скоро уезжает домой. Вряд ли ей захотелось бы встречаться на расстоянии. Глупо было вообще всерьез думать об этом.

— Алан. Алан!

Он очнулся, обнаружил, что машинально сортирует картриджи, и обернулся.

— Я… я сегодня не приду на смену, — извиняющимся, простуженным голосом сказала Лали. Ее огромные глаза казались испуганными.

Тео куда-то исчез. Странно. Разве он не собирался ее проводить?

— Да, — рассеянно кивнул Алан. — Кино с Тео. Какой фильм выбрали?

Лали молчала слишком долго. Потом по ее лицу вдруг потекли слезы, и она быстро смахнула их ладонью.

Алан нахмурился.

— Ты в порядке?

Лали улыбнулась широко и как-то отчаянно.

— Да, конечно. Но я не из-за кино, — зачем-то уточнила она. — Я просто… плохо себя чувствую. Мне бы отлежаться.

— Конечно. Но лучше поговори о смене с Бакки, он заведует графиком, — напомнил Алан.

Улыбка Лали увяла.

— Нужно обезболивающее или еще что-то? — спросил он.

Лали поджала губы и теперь выглядела почти сердитой.

— Нет, — процедила она, развернулась и ушла, не попрощавшись.

Тару сочувственно похлопала Алана по плечу.

— Проводил бы ее, — задумчиво сказала она. — Очевидно же, она хотела с тобой поговорить.

— Очевидно, она теперь встречается с Тео, — сдержанно ответил Алан, возвращаясь к витрине и идеальному порядку, — и что у меня полно работы.

Тару вздохнула, но больше ничего не сказала.

Вскоре рутина снова затянула Алана. Он заставил себя думать об учебе, о друзьях там, дома, о том, что в следующем году ему исполнится двадцать один и он наконец сам будет распоряжаться своей жизнью. Нужно было придумать способ помирить отца с дедом и остальными. Честное слово, ему совсем не улыбалось и дальше оставаться почтовой совой между родственниками, передавая чужие послания в смягченной форме и сглаживая острые углы там, где взрослые люди сами должны были отвечать за свои слова.

Погруженный в мысли, Алан подхватил два набитых мусорных мешка и направился к заднему выходу, чтобы выбросить их в контейнер.

В полуосвещенном коридоре он невольно замедлил шаг, услышав знакомые голоса.

— Ну и как все было? — взбудоражено воскликнул Джоки.

— Тише, балбес, — усмехнулся Тео.

— Она была девственницей? — спросил Майлз.

Алан остановился.

Тео выразительно молчал. Джоки и Майлз как два идиота завопили, расхохотались, кто-то из них присвистнул.

— Ну ты, блин, даешь, — восхищенно протянул Джоки. — С чистой девчонкой… Не, я бы так не смог, зассал бы на подходе, даже если б с ума по ней сходил. Они же такие. Как посмотрят — сразу все упадет.

— Теперь ты обязан на ней жениться, — сказал Майлз.

— Еще чего, — фыркнул Тео.

— Э, а что не так? — удивился Джоки. — Твой отец с ума сойдет, когда узнает, какую девчонку ты отхапал. Да и с остальной семейкой, глядишь, отношения наладятся… Ты же для этого так расстарался? Тео?

— Знаешь, иногда ты выдаешь такие простые, но гениальные мысли, малыш Джо-Джо, что я, право слово, не понимаю, какого черта ты забыл в своем медколледже. Университет Святой Магдалены — вот где тебе место. Но нет, прости, твоя теория неверна. Я все это затеял не ради отца и уж точно не ради его тупой семейки. Но никогда не поздно воспользоваться дельным советом, — после короткой паузы продолжил Тео. — Ей-богу, мне ведь и впрямь это не приходило в голову, но теперь, когда ты сказал… Да, с ней еще можно поиграть.

— «Поиграть»? — переспросил Джоки. — О чем ты?

— Малыш Джо-Джо, ты же не всерьез решил, что она мне нравится? — усмехнулся Тео.

— Но погоди-ка, она же думает, что ты в нее влюблен, — растерялся Джоки.

— Я? В нее? — Тео рассмеялся. — Ты что, серьезно? Она избалованная, капризная неженка, привыкшая, что все ей преподносят на блюдечке. В жизни нигде не работала, все это время тут ко всем приставала с расспросами, пялилась на цветных, пялилась на меня… Терпеть не могу, когда на меня так смотрят. Нет, малыш Джо-Джо…

— Перестань называть меня так.

— …я не запал на эту сопливую дуру. На нее запал мой братишка, а все, что принадлежит ему, принадлежит и мне. Мы ведь семья.

Алан смотрел перед собой и ничего не видел.

Кулаки сжались так сильно, что мусорные мешки затрещали под пальцами. Что-то темное поднялось в груди и оскалило зубы.

— Ты знал, — с удивлением и упреком сказал Джоки. — Какого черта, Тео? Я понимаю, ты его еле терпишь, но это уже переходит все границы!

— Тише, придурок.

— Пошел ты. Разгреби свое дерьмо, Тео, — с отвращением сказал Джоки, — иначе я…

— Ты? Ну, что ты? Расскажешь всем, как все было? И кто тебе поверит? Нет, на Майлза не смотри, на меня смотри, ты, маленький говнюк, ни слова не пикнешь, понял? Понял?!

Раздались звуки потасовки.

— Держи его, Майлз! Надо поучить малыша Джо-Джо хорошим манерам.

— Пусти, придурок! — взвыл Джоки.

Алан не понял, в какой момент разжал пальцы и выронил мешки, распахнул дверь пинком и вывалился из полутемного коридора в залитый солнцем задний двор.

От яркого света его дезориентировало, и он бестолково заозирался по сторонам. Увидел Тео и с ревом бросился на него.

Изумленный Тео замешкался и схлопотал удар в лицо. Потом еще один. И еще. Алан так долго давил в себе обиды на него, что теперь, сорвавшись, не мог остановиться.

Это из-за него, это все из-за Тео. Мама с папой не развелись бы, если бы мать Тео не забеременела им. Папа не бросил бы маму, не бросил бы его, Алана. Мама с папой не ругались бы при каждой встрече, и маленький Алан не зажимал бы бессильно уши, съежившись под одеялом, не убегал бы в сад, размазывая безудержные слезы по лицу.

Это все из-за Тео. Все лучшие игрушки и сладости, все внимание отца всегда доставалось ему. Во всех спорах отец неизменно принимал сторону Тео и упрекал Алана за неумение держать себя в руках.

Это Тео. Использовал девушку, которая нравилась Алану, просто чтобы досадить ему.

И вот этого Алан не смог бы простить никогда.

Застигнутый врасплох внезапным появлением Алана, Майлз ослабил хватку, и Джоки тут же вырвался, врезал ему в живот и рванул к Алану с Тео.

— Угомонись! — орал он, пытаясь оттащить Алана.

Алан оттолкнул его и снова ударил Тео, превращая его красивое лицо в кровавое месиво.

Иногда он представлял их с Тео настоящими братьями. Представлял, как они стояли бы плечом к плечу, сбегали бы вместе проказничать, угоняли бы отцовскую машину, чтобы гонять по Нижнему городу… Но вместо этого жизнь подсунула ему этого маленького злопамятного сукина сына, у которого и так было все, но он никак не мог успокоиться. Все требовал и требовал — отцовского внимания, подарков, денег, восторгов… Выпячивал свои подвиги, ловил на себе взгляды окружающих — а потом выискивал глазами Алана, словно молча говорил: «видал, как я могу? не то, что ты».

До этого дня Алан еще пытался отмахнуться от этого чувства. Уговаривал себя, что ревность к отцу искажает восприятие, что Тео нормальный, что это просто он сам завидует, ведь Тео такой ловкий, обаятельный, милый со всеми. Но после услышанного… После того, как Тео говорил о Лали. И Лали… Господи, она ведь понятия не имела, что оказалась пешкой в негласной войне между ними.

Наконец Джоки удалось стащить его с Тео.

— Ты как? Эй? — взволнованно восклицал он, хлопая Алана по пылающему лицу.

Потом метнулся к Тео, крикнул что-то Майлзу и снова вернулся к Алану.

— Ну ты псих, — восхищенно шепнул он, помогая Алану подняться.

Алана трясло, колени подгибались. Ужас от осознания случившегося нахлынул только теперь, когда драка (вернее, избиение) уже закончилась. Джоки придержал его, взял за руку, оглядел разбитые костяшки.

— Идем, нужен лед. Этому придурку, — он кивнул на Тео, — тоже.

Тео что-то прохрипел, булькнул. По разбитым губам и носу текла кровь. Алан отвернулся.

— Надо рассказать Лали правду, — сказал он Джоки, пока они шли по коридору к кладовой, где стояли морозильные камеры.

— Ты потому так взбесился? Из-за нее?

Алан пожал плечом и промолчал.

Кладовая встретила их холодом и запахом замороженных продуктов. Здесь было тесно: вдоль стен стояли морозильные камеры, на полках громоздились коробки с концентратами, упаковки льда, герметичные контейнеры с полуфабрикатами, ящики с редкими натуральными продуктами, которые Бакки берег как сокровище. Лампа под потолком гудела и светила тускло, окрашивая все в мертвенно-белый цвет. Компрессоры морозилок урчали низко и непрерывно, как сонные звери.

— В любом случае спасибо, что выскочил. Я думал, мне там хана, — пожаловался Джоки, распахивая морозильную камеру.

— Зачем ты вообще тусуешься с ними? — спросил Алан, сгребая лед в пакет.

Ему давно уже было интересно, но раньше он не решался спросить. Джоки не выглядел таким придурком, как те двое. В конце концов, Бакки бы ему голову оторвал, вздумай он вести себя так.

— А есть здесь кто-то еще, с кем можно потусоваться? — фыркнул Джоки, ловко завязывая пакет.

— Я, — немного обиделся Алан.

— Ты, — Джоки снова фыркнул и выпрямился, — вечно строишь из себя важную птицу. Заносчивый умник.

Алан тоже выпрямился, сердито хмурясь.

— Скажешь, не так? — запальчиво продолжал Джоки. — Конечно, ты чистый, сын мистера Джексона, весь такой умный — куда нам до тебя!

— Я чистый, и что с того? — грубо перебил Алан. — Еще скажи, что веришь всему, что затирает церковь в Святом Писании. А мой отец — всегда за Тео. Даже завещание в его пользу составил. Я здесь на каникулах только потому, что он не захотел уступать маме в споре. Думаешь, мне приятно каждый год торчать в этой дыре? Он на меня даже не смотрит. Я для него просто инструмент, с помощью которого можно повлиять на маму деда. А что я голову включаю — так это очевидно: если хочешь чего-то добиться, надо шестеренками поработать. Твой брат каждый раз это говорит. Да будь у меня такой брат…

Он осекся, тяжело дыша, пытаясь вернуть утраченную сдержанность.

— Знаешь, каждый год одно и то же. Я приезжаю — и все летит к черту, потому что Тео. И никто за меня не заступается. Если бы не Бакки, Тару и Номми, я бы… я бы просто считал дни до конца этой каторги.

Джоки уставился на него во все глаза.

— Чего смотришь? — с горечью бросил Алан. — Вы вечно с Тео и Майлзом бегали наперегонки. Если и звали меня куда, то только чтобы подшутить, посмеяться. Так что пошел ты к черту со своими претензиями.

— Да ты… я… ты просто раз в год только приезжаешь, — пробормотал Джоки. — Чем, по-твоему, мне заниматься все остальное время?

— Быть самому по себе? Уж всяко лучше, чем с этими придурками, — с отвращением сказал Алан, пытаясь примотать полотенцем пакет со льдом к руке.

— Давай сюда, — велел Джоки, отобрал у него повязку и в два счета все закрепил как надо, но руку не отпустил. Его лицо страдальчески скривилось. — Ты скоро опять уедешь к себе. А что мне прикажешь делать? Думаешь, эти двое так легко спустят мне с рук все это?

Алан закатил глаза и направился к выходу, прихватив пакет со льдом для Тео.

— У тебя есть брат, Номми, Тару, Арти, друзья с колледжа, в конце концов. Что ты заладил? Будто на этих двоих свет клином сошелся. — Он обернулся, глядя на застывшего Джоки. — Заведи себе нормальных друзей. Таких, которые не устраивают гадости девушке, а потом не ржут у нее за спиной.

И поспешил обратно на задний двор.

Тео к тому времени уже пришел в себя и теперь сидел на земле, сгорбившись и цедя ругательства сквозь разбитые губы. Майлз маячил рядом. Его эта ситуация, казалось, только позабавила.

Алан протянул Тео лед. Тот не стал отмахиваться, прижал пакет к лицу. Под глазом уже наливался синяк, губы и нос распухли, рубашка была заляпана кровью и пылью. Алан, поколебавшись, опустился рядом на корточки.

— Прости, что так ударил, — сказал он. — Но ты заслужил.

— Пошел к черту, — прогнусавил Тео.

Майлз переступил с ноги на ногу, бросая на Алана быстрые, настороженные взгляды. Атмосфера между ними изменилась почти физически. Раньше Алан всегда чувствовал напряжение рядом с ними, держался настороже. Теперь же казалось, что это они оба всерьез беспокоятся из-за его присутствия.

— Ты извинишься перед Лали, — непреклонно сказал Алан. — И перестанешь морочить ей голову.

Тео повернул к нему разбитое, опухшее лицо и посмотрел странно, почти с интересом. Потом растянул губы в страшной кровавой улыбке, в которой не хватало пары зубов.

— Конечно, братишка, — покладисто согласился он. — Я все сделаю.

Примечания:

Инфузор*— прибор для мгновенного насыщения напитка ароматом, бармен прогоняет через него нужную ароматическую смесь.

Барный синтезатор**— автоматическая система, которая способна приготовить практически любой стандартный коктейль. Хороший бармен презрительно использует ее только для простых заказов.

Спарк***— синтетический алкогольный стимулятор, быстро пьяни и одновременно не дает заснуть

Городская Ассамблея****— совет, состоящий из почетных представителей населения (вне зависимости от цвета). Был придуман, чтобы Конклав не выглядел диктатурой. Полномочия членов Ассамблеи ограничены. Они могут предлагать реформы, участвовать в собраниях и обсуждениях бюджета, но последнее слово остается за Конклавом.

Корд*****— крепкий выдержанный зерновой дистиллят 35-50%, статусный «мужской» алкоголь