<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 15 >>

Татьяна Владимировна Корсакова
Темная вода

– Думаю, это единственное место, – сказала Нина тихо.

– Единственное место для чего? – Шипичиха не договорила, многозначительно глянула на Темку.

– Для меня. – Получилось коротко и решительно. – И выбора у меня другого нет.

– Выбора, значит, нет. А деньги?

– А деньги есть.

У нее и правда были деньги. Достаточно, чтобы начать новую жизнь и продержаться на плаву хотя бы первое время.

– Почти четверть века там никто не жил. – Старуха говорила задумчиво, ни на Темку, ни на Нину больше не смотрела. – Я приглядывала поначалу, пока силы имелись. А потом решила, что никто больше не вернется.

– Я вернулась.

– Вижу.

– Его разграбили, да?

– Разграбили? – Шипичиха усмехнулась. – Кто ж туда сунется? В такой-то дом…

Такой дом… А что в нем такого? Старый? Ветхий? Еще более старый и ветхий, чем вот эта избушка? Сердце сжалось, но не от испуга, а от какого-то другого, пока еще не до конца понятного чувства. Ничего! Они справятся! Они и не с таким справлялись. Пытаются справиться…

– А он далеко?

– Дом-то?

– Дом.

– Ну, как сказать? Кому-то далеко, а кому-то рукой подать.

Загадки. Ей вот еще загадок не хватает. Нет, Нина не ждет от этой незнакомой женщины помощи, но и шарады сейчас ни к чему.

– На-ка, выпей! – Шипичиха поставила перед Темой стакан с молоком. – Выпей да глянь-ка, что у меня есть!

На столе, будто из ниоткуда, появилась проржавевшая по краю ребер металлическая юла. Старая и знакомая. Хотя откуда знакомая?

Легкий взмах руки – и юла завертелась на столе, привлекая внимание, завораживая…

– …Нравится? – Голос Шипичихи доносился словно издалека.

– Нравится, – сказала Нина, а Тема молча кивнул.

– Ну, если нравится, так забирайте себе. Мне уже без надобности. – Старуха придвинула остановившуюся юлу поближе к Теме, а на Нину глянула как-то слишком уж внимательно. – И ты выпей! – сказала и плеснула в чашку отвара из чугунка.

– Зачем? – Отвар пах чем-то горько-пряным, вполне приятным.

– Пей!

Она ничего не объясняла и ничего не рассказывала – эта странная старуха. И косилась неодобрительно, словно узнала про Нину что-то плохое или стыдное. А если и вправду узнала?

– Пей, поможет!

Спросить бы, от чего поможет, но услышать ответ страшно. Ей в последнее время постоянно страшно. И страшнее, кажется, уже быть не может. В конце концов, не отравят же ее!

Отвар был почти безвкусный, с едва заметной горчинкой. После первого осторожного глотка Нина выпила всю чашку.

– С собой дам. – Шипичиха уже заворачивала в кусок пожелтевшей газеты пук сушеной травы. – Дня три позавариваешь, и все пройдет.

Хотелось сказать, что за три дня и без отвара все пройдет, но иногда лучше промолчать. В их с Темкой случае вообще лучше молчать. А травка не навредит. Наверное, не навредит. Но в интернете лучше посмотреть, что за травка такая. Если только в этой глуши ловит интернет.

– И постельное белье дам. На первое время, тебе и малому. Потом постираешь и вернешь, как своим обзаведешься. Посуда там, кажись, была. И баллон газовый. – Шипичиха кружила по комнате, словно так ей было проще думать. Нина ее понимала, ей и самой лучше думалось в движении. – Поесть соберу. На вечер и утро вам хватит. Где магазин, покажу по дороге. У нас тут поблизости супермаркет открыли для дачников. Там, правда, дорого, но зато все есть, а ты ж говоришь, что при деньгах.

Не надо было рассказывать про деньги. Дернул же черт за язык. Что она знает про эту старуху? Да ровным счетом ничего! И не знала бы еще сто лет, если бы не случилось то, что случилось.

А Шипичиха уже нацепила на нос очки и с сосредоточенным видом набирала номер в стареньком мобильном. Значит, есть и в этой глуши цивилизация. Раз мобильная связь есть, будет и мобильный интернет.

– Ну, поели? – Она глянула через плечо.

– Поели. Спасибо!

– Раз поели, так сейчас и пойдем.

Телефон в ее руке ожил, забубнил что-то неразборчивое, кажется, мужским голосом. Шипичиха долго не слушала, сказала резко и раздраженно:

– Яков, я тебя часто прошу?

Трубка снова забормотала.

– Вот! А сейчас прошу! У тебя десять минут!

И отключила связь. А мобильник полным раздражения жестом сунула в карман кофты.

– Сейчас явится, – сказала, ни к кому не обращаясь. – А то взял, понимаешь, моду! Во двор пойдем, подышим воздухом.

Воздух в этой глуши везде был замечательный, что в доме, что во дворе. Нина и не знала, что дышать можно так вольготно, полной грудью. Она бы так и дышала, если бы не боль.

А Темка бесстрашно сунулся к собаке Найде. Нина дернулась следом, но Шипичиха остановила ее взмахом руки:

– Не бойся. Не обидит. Это она с виду только грозная, а на самом-то деле толку от нее – чуть. Лает, но не кусает.

Найда и не лаяла, лежала смирно, довольно щурилась, когда Темкина ладошка касалась ее покатого лба. Не обидит. Теперь Нина тоже это понимала. Откуда понимала, непонятно. Просто родилось у нее такое вот знание.

А вдали уже слышался рев мотора. Ну как рев – скорее ворчание. На поросшую подорожником дорогу выполз старый «уазик», фыркнул, замер чуть поодаль. За рулем сидел дочерна загорелый, наголо бритый мужчина. Возраст его было не разобрать из-за расстояния и дешевых солнцезащитных очков-авиаторов. Он не стал выбираться из салона, только дверцу приоткрыл.

– Вот он я, Васильевна! Явился по первому зову! – сказал сиплым, прокуренным голосом.

– Так уж и по первому, – проворчала старуха, а потом обернулась к Нине и пояснила: – Это Яков Мережин. Он из охотнадзора. Или как нынче эта их контора называется, не знаю.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 15 >>