– Витя… – Виолетта подняла голову и посмотрела в глаза мужу.
– Что?
– Ты правда любишь меня?
– Опять за свое? – сразу же вскипел Виктор Викторович.
– Докажи, что любишь!
– Тебе мало доказательств?!
– Я хочу ребенка!
– Ви, ты в своем уме? В нашем возрасте?
– Какой возраст?! Сейчас рожают и в шестьдесят, а мне только сорок пять.
– Тебе мало троих?
– Мало! Я хочу нормального ребенка, которого буду любить и который полюбит меня! Нашего, понимаешь?
– Ви, какие дети?!
– Только подумай… Для тебя это станет лишним козырем. Сколько сейчас пар, которые решаются на ребенка в зрелом возрасте. Ты завоюешь их симпатию. К тому же о нас все будут писать. И ты сам полюбишь нашего малыша.
– В твоих словах есть смысл… – Виктор Викторович склонился к жене и поцеловал ее в лоб.
Виолетта запрокинула голову и шумно выдохнула.
Полина с трудом поднялась и попятилась назад. Ей противно было даже думать о том, чем собираются заняться приемные родители прямо в гостиной. К горлу подступила тошнота, и закружилась голова. На ватных ногах, чувствуя неприятное покалывание, Полина добрела до своей комнаты. Она замерла на пороге, глядя на дверь в комнату Вадима – может, стоит постучать? Нет, лучше его все же не тревожить. Скорее всего, он уже уснул, и будить его – не лучший способ поддержать.
На следующее утро, спустившись к завтраку, Полина увидела за пустым столом одну Виолетту – мачеха с наслаждением потягивала кофе. Полина невольно представила, после чего ее мачехе потребовался крепкий эспрессо.
– Садись, Поли, сегодня мы завтракаем вдвоем.
– Как?! А где?..
– У Кирюши раннее занятие с физиотерапевтом. В эту субботу ему перенесли на полтора часа раньше, ты забыла?
– Да, я помню, – соврала Полина. На самом деле у нее совершенно вылетело из головы, что брата заберут на рассвете, иначе бы она обязательно встала, чтобы пожелать ему доброго утра. – А где папа и Вадим?
– А-а… – протянула Виолетта, и на ее лице появилась змеиная улыбка. – У них сегодня мужской день. Папа решил, что они с Вадимом слишком отдалились, пока он учился в Британии. И Витя прав. Мальчику не хватало его внимания. Вадим у нас слишком изнеженный и достаточно капризный, не находишь?
– Нет.
– И тем не менее он ведет себя неподобающим образом. Сказывается долгое отсутствие дома. Общение с отцом один на один, мужские развлечения, новые впечатления – все это пойдет на пользу не только Вадиму, но и всей нашей семье.
Полина не смогла притронуться к завтраку. Ей было дико страшно за Вадима. Зная, каким бывает Виктор Викторович, когда никого нет рядом, она переживала, что он причинит вред своему сыну. Виолетта так и не объяснила, куда они уехали, и не имела представления, когда вернутся. Единственное, что оставалось Полине – это ждать.
Она просидела весь день в гостиной и даже отказалась встретиться с Аленой, звавшей ее на прогулку. Подруга, казалось, обиделась: должно быть, ей не терпелось рассказать о том, как она провела время с Ярославом, но Полине было совсем не до этого. Даже Кирилл не смог отвлечь ее от дурных мыслей. Они играли с трансформером, подаренным Вадимом, но мыслями Полина была далеко. Виктор Викторович и Вадим не вернулись и к ужину. Тогда Полина совсем отчаялась и попросила Виолетту позвонить Державину, но та отмахнулась, заявив, что им с Вадимом не стоит мешать, а Полине не следует засиживаться в гостиной до ночи.
Было далеко за полночь, когда послышался шорох гравия на подъездной дорожке. Полина вскочила и подбежала к окну. Из внедорожника Виктора Викторовича выскочил Вадим, громко хлопнув дверью, и пулей влетел в дом. Державин, не в пример сыну, никуда не торопился. Он вышел из машины и, оперевшись о нее спиной, закурил.
Полина отошла от окна и прислушалась. В коридоре послышались шаги Вадима, потом хлопнула дверь в его комнату. Тогда она на цыпочках вышла из спальни и, недолго поколебавшись, все же осмелилась постучать.
– Что ты хочешь? – раздался сдавленный голос Вадима. Полине даже показалось, что он плачет.
– Вадим, это я. Можно зайти?
– Поли?.. – Он сам распахнул перед ней дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, впустил ее в комнату.
Даже в слабом свете ночника Полину поразила его неестественная бледность и темные круги под запавшими глазами. Ничего не говоря, она шагнула к Вадиму и обняла его, прижимаясь всем телом. Она понимала, что между отцом и сыном что-то произошло, и чувствовала, как нужна Вадиму ее поддержка. Он сначала растерялся, а после крепко прижал ее к себе.
– Ты в порядке? – прошептала Полина.
– Не знаю…
– Куда вы ездили? Я волновалась за тебя.
– Отец хотел, чтобы я стал более мужественным. Он решил сделать из меня мужчину.
– В каком смысле? – насторожилась Полина, чуть отстранившись.
Сердце ее пропустило удар, и Вадим, будто почувствовав это, тяжко вздохнул:
– Он повез меня на охоту, – выпустил Полину из объятий и опустился на край кровати. Как бы ему ни хотелось выговориться, было страшно отпугнуть ее своими откровениями. И все же он не смог сдержать поток слов: – Мы приехали в частные угодья. Там специально для нас выпустили трех оленей.
– Оленей? Разве охота на них не запрещена?
– Не знаю… Там специально содержат животных, чтобы богачи вроде моего отца могли ради развлечения на них охотиться. Можно было выбрать лис, зайцев, но отец решил, что мы будем охотиться на оленей. Я не хотел в этом участвовать. Сначала думал, что просто буду бродить по лесу с ружьем, пока не придет пора возвращаться. Но у отца был другой расчет. Первого оленя он застрелил для примера, а за следующим отправил меня. Я специально стрелял мимо… Папа орал, что я мазила и ни на что не способен. Но мне было все равно. Я не мог убить… Но он это понял. Когда мы снова напали на след оленя, папа запретил мне стрелять. Я думал, он решил сам его убить, но ошибся. Отец завидел оленя на холме, прицелился и выстрелил, но не убил. Он прострелил ему брюхо.
– Какой кошмар, – прошептала Полина, сев рядом.
– Мы подошли к оленю, и тогда отец сказал… чтобы я его застрелил. Он лежал там на сырой земле и так дышал… а из брюха струилась кровь. Он был не жилец, понимаешь? Отец закинул на спину свое ружье, развернулся и пошел к охотничьему дому, а меня оставил с умирающим оленем.
– Ты… ты застрелил его?
– Сначала я не смог. Я сел рядом с ним на землю и попытался прикрыть его рану. Знаешь, как в фильмах, когда в кого-то стреляют? Но когда я коснулся ее, олень взревел. Мне так хотелось ему помочь, но я не мог. Не знаю, сколько я там просидел… В конце концов у него началась агония. Тогда я встал, приставил ружье к его голове и выстрелил.
– Ты все сделал правильно. – Полина крепче сжала руку Вадима, и он грустно улыбнулся. – Ты очень хороший человек. И очень добрый. У тебя не было другого выхода.
– Да, ты права. В этот раз у меня не было выбора. Но я совсем не такой хороший, как ты думаешь. Я совершил страшную вещь, Поли. Мама права, я – чудовище.
– Не знаю, почему ты так говоришь… Но я в это не верю. Что такого страшного ты мог совершить?
– Я не могу сказать тебе.
– Ты мне не доверяешь?