Иван Ильич, ехать, срочно!
ГОСПИТАЛЬНЫЙ ИЗВОЗЧИК
(разводя руками) Телегу разве могу запрячь.
Хохлов, махнув рукой: безнадёга! – быстрым шагом идёт со двора.
2-10.ИНТ.КЛИНИКА/СЕСТРИНСКАЯ. НОЧЬ
(СОНЯ, КРАВЧЕНКО, БЕЛОЗЕРСКИЙ.)
Кравченко на краю кушетки, держит руку на пульсе маленькой пациентки. Невероятная боль в нём, Кравченко прожигает какая-то вина, связанная непосредственно с Соней. Но быстро сменяется сосредоточением: у него возникло дельное соображение – но нет власти его реализовать. Побитой собакой заходит Белозерский.
БЕЛОЗЕРСКИЙ
Доброй ночи, Владимир Сергеевич. Как… пациентка?
Кравченко оборачивается к Белозерскому, мгновение смотрит на него: «с этим в разведку – можно?»
КРАВЧЕНКО
Вы читали работы Ланденштейнера?
БЕЛОЗЕРСКИЙ
Да… Красивая теория.
КРАВЧЕНКО
Это не теория. … Соня… Пациентка – плохо. Очень плохо. Умирает. Надо кровь лить.
БЕЛОЗЕРСКИЙ
Почему не льёте?
КРАВЧЕНКО
Хохлов запретил. Мы льём по Филомафитскому-Орловскому.
БЕЛОЗЕРСКИЙ
С тысячу восемьсот сорок восьмого года! Каменный век!
КРАВЧЕНКО
(кивнув) И эта наша признанная и одобренная законная замшелая метода…
В глазах Белозерского вспыхнул огонёк понимания. Он подхватывает:
БЕЛОЗЕРСКИЙ
…как в американскую рулетку играть. А если в соответствии с «Законом о изогемаглютинации» Карла Ланденштейнера…
Обмениваются понимающими взглядами. Белозерский переполнился энтузиазмом. Кравченко, охлаждая его пыл:
КРАВЧЕНКО
…который не является законом, но лишь предположением…
БЕЛОЗЕРСКИЙ
Многажды подтверждённым предположением!
Кравченко, закатывая рукав, говорит твёрдо, давая понять, что решение и ответственность должен принять Белозерский:
КРАВЧЕНКО
Я де юре – фельдшер. Де факто врач – вы. И в любом случае, мы оба – преступники. Впрочем, при благоприятном исходе можно надеяться на снисхождение.
Но Белозерский уже преисполнен решимости. Повторяет слова Веры:
БЕЛОЗЕРСКИЙ
«Читайте “Дон-Кихота”, это очень хорошая книга».
Кравченко кидает на него заинтересованный взгляд – Белозерский уверенно кивает, идёт к инструментальному столику. Кравченко подходит к нему, трогает за плечо, призывая серьёзно отнестись, сосредоточиться, не руководствоваться голым энтузиазмом:
КРАВЧЕНКО
Я не бегу ответственности и никогда не бежал. Но формально ответ вам держать. Вы это полностью осознаёте?
Белозерский смотрит в глаза Кравченко… Смотрит на белую, как полотно, умирающую Соню. До него впервые в полной мере доходит, что от его решений зависит: жизнь или смерть; что всё это не игры разума и не восторг от экспериментов; и что, по сути, он ни над чем не властен – есть только попытка, с призрачной надеждой на успех; но в случае неудачи – вина на нём, и, пожалуй, не только формально, как бы ни пытался его успокоить Кравченко. Момент – один из первых и многих, – осознания себя врачом. Кравченко неверно трактует смятение молодого ординатора.
КРАВЧЕНКО
Вы можете просто сдать кровь на пробу, я всё сделаю сам…
БЕЛОЗЕРСКИЙ
(твёрдо) Я проведу переливание. Соня – моя пациентка!
2-11.ИНТ. ДОМ БЕЛОЗЕРСКОГО/КАМИННАЯ. НОЧЬ.
(ВЕРА, БЕЛОЗЕРСКИЙ-СТАРШИЙ, ЛАКЕЙ ВАСИЛИЙ.)
Вера на диванчике с ногами, в одной руке – бокал коньяка, в другой – сигарета. Белозерский-старший в кресле. Курит сигару. На столе – кофейник «с подогревом». Горит камин. Василий шурует кочергой. У Веры глаза смеются.
БЕЛОЗЕРСКИЙ-СТАРШИЙ