Он окончил семинарию, и его, как заведено, отправили в колонии Сибири, но по каким-то причинам несколько лет спустя он занял там должность надсмотрщика. Возможно, стало известно его происхождение и его прикрытие раскрыли. Во время приготовлений к Русско-турецкой войне вызвался служить полевым священником в авангарде подразделения, созданного для улаживания дел с Кабулом. И тут этот неожиданный мятеж с военными мертвецами. Погиб в ходе его подавления. На этом его карьера, казалось бы, должна была закончиться.
Однако сотрудник аппарата Уолсингема зачеркнул слова о гибели двойной линией.
Человек, отказавшийся умереть.
Запись о том, что он служил надсмотрщиком в Сибири, в который раз притянула мой взгляд. В Сибирь сослали его брата Дмитрия. Мне хотелось думать, что, возможно, Алексей отправился спасать брата. Это, конечно, больше похоже на сюжет приключенческого романа, но ведь естественно предположить, что восстание в Кабуле спровоцировано чем-то, что он увидел в поселениях. Однажды он уже усомнился в вере и вернулся в мир, стал работать на тайную полицию, а когда в Сибири собственными глазами увидел ад на Земле, то решил поднять знамя восстания и основать государство мертвецов.
Возможно, Алексей считает себя новым апостолом Петром и потому повел за собой мертвое стадо?
Мне много раз доводилось слышать про каторгу в Сибири. Можно сказать, она куда больше достойна звания «Царство мертвецов». Это безмолвный загон с людьми, которых переводит в цифры и которыми распоряжается московская Аналитическая Вычислительная Машина «Иван».
В бертильонаже Алексея значился его рост и вес, соотношение длины рук и ног, форма его головы – не более того. Судя по конфигурации черепа, этот человек весьма одарен умом, но в карточке никак не комментировались морщины, изъевшие его исхудавшее лицо. Потому что Аналитическая Машина бесполезна, когда дело доходит до выявления индивидуальных особенностей человека.
Этот человек предпочел окружить себя мертвецами и смотреть на пустынный пейзаж, и едва ли его лицо теперь хоть изредка озаряется улыбкой. Или же он, напротив, не прекращает хохотать?
Я отбросил записи на мешок.
Мертвое царство. Рай для мертвецов. Говорят, что Эдем, рай на Земле, когда-то располагался в Гималаях. Такие толки ходят среди людей вроде популярной нынче в Штатах мошенницы, называющей себя «теософом», – мадам Блаватской. Из Эдемских садов проистекает четыре реки. Само слово «Пенджаб» вроде как значит «Пятиречье». Это про Инд и его притоки, Джелам, Чинаб, Рави, Сатледж[20 - На самом деле у Инда пять крупных притоков, давших название Пятиречью, – авторы опустили приток Биас.]. Значит, выходит, меня сейчас несет по волнам дороги, ведущей в Эдем? Я устремил свой взор в бесшумные воды, и мне подумалось: а ведет ли наш век науки и мертвецов человечество в рай?
Адиты, про которых Барнаби рассказали в Хиве, – это, как я понимаю, древний народ неверных, что отказался от Аллаха. Я поискал в библиотеке Пятницы и нашел вот что: они возводили «на каждом холме по примете», то есть по высокому зданию, и «хватали людей, подобно деспотичным тиранам»[21 - Коран 26:128–130.]. Это был народ великанов, сильных и рослых. Они прогневили Аллаха, и их город погребла песчаная буря. Говорили также, будто их рост составлял сто локтей, что даже для великанов как-то слишком, но, вероятно, это метафора, призванная отображать их силу.
Мертвое царство. Второй Эдем.
Первого человека звали Адам.
В моей голове мелькнуло сомнение: не Адам ли первым и умер?
Второй Адам – Иисус Христос. На месте его погребения – храм Гроба Господня. Иисус был распят на кресте, а три дня спустя чудесным образом воскрес. Не хочет ли стать Карамазов третьим Адамом?
Первым воскрес Христос.
Вторым же… Гений Франкенштейна распахнул врата ада до Судного дня, обещанного нам Книгой Откровений, и ад хлынул на Землю. Я начал думать, что Чудовище Франкенштейна – второй Христос, но тут же оборвал свою бесплодную умственную игру.
Алексей Карамазов, тридцать три года.
А ведь, кстати, и Христа распяли в тридцать три…
IV
Глава статистического департамента национального общества Красного Креста Флоренс Найтингейл выдвинула три принципа, которые почему-то стали известны под названием «законов Франкенштейна». А именно:
1. Запрещено создавать мертвецов, которые не будут отличаться от живых.
2. Запрещено создавать мертвецов, превосходящих живых своими способностями.
3. Запрещено внедрять псевдодуховную эссенцию живым.
Эти заветы, как нередко бывает, казались несколько оторванными от реальности, но на медицинском факультете их все-таки вбивали в головы студентов как основу основ. Двадцать лет назад Найтингейл, тогда еще медсестра, лично столкнулась с трагедией Крымской войны, и, судя по всему, развитие некроинженерии рисовалось ей в мрачных красках. В те годы, когда еще только ставили первые эксперименты и военные мертвецы, совсем неповоротливые, с трудом соединяли команды в цепочки, она предсказывала, что вскоре их доведут до пугающего совершенства. Но сейчас кажется, что ее опасения были напрасны.
Если бы она выдвинула свои принципы сейчас, то их бы следовало сформулировать подобным образом:
1. Мертвец не может причинять вред живому или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.
2. Мертвец должен повиноваться всем приказам, которые дает живой, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
3. Мертвец должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому и Второму Законам.
Найтингейл предвидела шок, который вызовет в обществе появление мертвецов, и старалась настроить общественное сознание таким образом, чтобы предотвратить возможный ущерб, – пожалуй, в некотором смысле она стояла впереди эпохи. И все же законы Франкенштейна показывают, как сложно предсказать течение научного прогресса. Мертвецы застряли на том берегу зловещей долины, и инженеры могут только мечтать, чтобы их детищ путали с живыми людьми. Мертвецы могут выполнять многие задания лучше живых, но то же самое можно сказать о большинстве механизмов. Скажем, Аналитическая Вычислительная Машина славится скоростью вычислений, многократно превышающей человеческие способности, пароходы значительно быстрее плавают, с плугом значительно проще пахать землю, чем голыми руками. И не найдется ни одного человека, который по собственной воле позволит внедрить в свой разум некрограмму. Да живой мозг и не примет в себя это громоздкое чудовище.
Никто не станет спорить, что величайшее достижение Найтингейл – применение принципов санитарии при оказании помощи раненым и что благодаря ее трудам смертность в госпиталях кардинально снизилась. Этим она оказала обществу неоценимо бо?льшую услугу. Есть даже своя ирония в том, что этой своей службой мисс Найтингейл лишила общество ощутимой части «сырья» для массового производства мертвецов.
Для убедительности своих аргументов эта леди произвела статистические расчеты, которые сильно повлияли на тыловое обеспечение и другие армейские структуры.
Из-за широкой славы упомянутых законов одна из организаций, подчиненная Красному Кресту, стала называться Аппаратом Франкенштейна, и из-за этого легко забывалось, какую большую роль сыграла Найтингейл в ее учреждении. Цель Аппарата – оценивать и отслеживать численность мертвых войск в разных странах. Это международная организация, которая не спускает глаз с новых разработок. В каждой стране, конечно, своя политика, но по крайней мере на бумаге прописаны именно такие принципы. При необходимости Аппарат имел право организовать экспертный отряд для расследования.
– Ватсон. Джон Ватсон.
– Николай Красоткин, – с прекрасным английским выговором представился, протягивая мне руку, молодой человек примерно моих лет. Мы встретились в кафетерии Пешавара. Архитектор спланировал здание на западный манер, но стены испещряли арабески. Я чувствовал, что и ковер в глубине зала повесили в основном для того, чтобы окунуть гостей в восточную экзотику. Пешавар – древний центр торговли, все здесь пронизывали причудливые завитки вязи, где конец не отличишь от середины предложения, и люди тут прекрасно знали, как обходиться с чужеземцами. Барнаби с насмешкой наблюдал, как меня со всех сторон облепляют торговцы, и в итоге прошляпил свое портмоне, а у Пятницы в волосах откуда-то взялись белые цветочки.
Кафетерий напротив каменной улицы выбрали русские.
Агент Третьего отделения. М уже передал мне его бертильонаж с описанием внешних данных и краткую биографию. Но все же этого молодого человека я представлял себе совершенно иначе.
– Член экспертной комиссии Аппарата Франкенштейна, – протянул мне перфокарту Красоткин. Я подумал, что не бывает экспертных комиссий из одного человека, но вместе с тем отметил: к сотруднику международной организации не придрались бы даже в Англии.
– Прекрасная легенда.
– Пешавар – нейтральная территория, но и тут, согласитесь, бывает ветрено, – невозмутимо отметил Красоткин.
С первого взгляда понятно, что русский. Молодое, типично русское лицо, немного слишком правильное. Еще несколько лет – и, наверное, станет таким же грубым медведем, как все они. Я тихонько помолился про себя, чтобы этот юноша поскорее состарился.
– Не люблю притворяться. Но я в самом деле изучал в Московском университете математическую теологию, так что документы ничем не отличимы от подлинных. Если расследование завершится успешно, их даже в Красном Кресте признают.
– Хотите сказать, после такого дела у них не останется выбора?
Красоткин пропустил мое замечание мимо ушей и проводил взглядом английские войска, марширующие мимо кафе с мартини-генри на плечах. Каждый раз, когда кто-то обращал внимание на его необычную внешность, он беззаботно махал в ответ рукой. То ли бдительности ему не хватает, то ли он просто сама невинность. Правда, если попадется местным, то даже мне будет сложно вытащить его из передряги. Должно быть, и место встречи он выбрал напротив оживленной улицы, а не в каком-то закоулке, потому что боялся действовать в одиночку. Красоткин поставил чашку на место и сказал:
– Вы довольно долго добирались.
– Приключения, – коротко объяснился Барнаби. Кажется, он на каком-то зверином уровне сразу невзлюбил русского юношу. Красоткин делано похлопал ресницами и склонил голову набок. Мне он показался олененком предо львом… хотя скорее даже газелью перед гориллой.
– А вы, стало быть, тот самый капитан Барнаби, что первым услышал про мертвое царство?
Мой напарник нахмурил брови и начал нервно стучать по столу пальцем, похожим на жирную гусеницу. От мелкой дрожи по поверхности чая в его чашке из веджвудского фарфора пошли круги.
– Как эта принцесса собирается штурмовать горные ледники?
– Вы полагаете, что знаете о снегах больше русского человека?