Глава 10 «Лука и его судьба»
Наш совместный ребенок Никлаус долгие годы жил с Лукой. Нужно напомнить, что ранее в 2007 году Лука, имея юридическое образование, отсудил у меня ребенка. Скрывал его. Наговорил ему всякой чуши о том, что я предатель. Сын жил с ним в искаженной реальности.
Я ничего не делала, судьба сама вернула мне моего мальчишку, и с девяти лет он жил уже со мной. Как трудно нам было, знаем только мы с сыном. Мне пришлось возвращать его изо лжи, в которую ребенка годами погружали Лука и его родители. Сыну пришлось заново знакомиться со мной, и реальность расходилась с тем, что ему внушали все эти годы.
В 2018 году из тюремного заключения вернулся Лука. Цель его жизни была разрушить жизнь моего рода, да вы не ослышались, моего рода. Он вышел в суды против меня, моей сестры, моего отца, даже со школой судился, где учился Ник. Все его поступки были пропитаны ненавистью и борьбой со мной, жаждой мести за что-то, понятное только ему. Его целью было испаскудить наши жизни, и это у него хорошо получалось. Даже после тюремного заключения он продолжил свою юридическую деятельность, это было совсем поразительным. Человек получает образование для того, чтобы работать по профессии, приносить благо обществу, защищать права, но это моя иллюзия. Этот юрист получил образование, чтобы использовать его против людей.
Лука в 2014 году начинал вести дело Есентукова. Была создана жирная точка его причастности к этой истории. Судьба была создана, но его выбор в дальнейших событиях никто не отменял. Он мог пройти мимо, но нет…
Лука выйдя из тюремного заключения сам вышел на Баранова, того хозяина чечевицы из Ставрополя. Предложил ему свои юридические услуги, и начался тяжеленный судебный процесс моего отца. Сада-Сати моего отца.
Глава 11 «Сада-Сати»
Как обо всем узнал Есентуков?
Он продолжал работать на своего родственника Жорика, не ведая что суды, о которых часто на работе подымался разговор, были связаны не с Жориком и Барановым, а с ним самим. Он даже и представить не мог, что проиграл все суды, ни разу не посетив ни одного заседания. Жорик понимал, что секрет в скором времени будет раскрыт и создал обстоятельства, по которым Есентуков уходит с должности директора. Обстоятельства были примитивными, как и все поступки Жорика. Он просто перестал платить заработную плату, приезжал, скандалил, как вечно недовольный.
Есентуков освободил пост директора на предприятии по изготовлению ячейки для птицефабрик и начал переживать новый период жизни, который я назвала приземлением, а в мире астрологии это было время его Сада-Сати.
Пока Есентуков будет приземляться, ему придет первое уведомление о блокировке всех его счетов, списание некоторых сумм, и он пойдет к адвокатам за помощью.
Вот именно в этот период времени, живя в родительском доме, я начинаю впервые слышать о долге.
Один знакомый отца, который по схожим обстоятельствам был должен кому-то денег, запустил процедуру банкротства. Нахвалил адвокатшу, которая эту процедуру делает так легко и быстро, как пирожки печет – это была ее формулировка своего успеха.
Есентуков побывал у моего адвоката, которая отговаривала его от банкротства, но это же был мой адвокат, а не его товарища, который сейчас бегает свободный без долгов.
В общем, как вы уже поняли, он заключает договор с адвокатом Арсиновой и начинает процедуру банкротства. Кстати, когда начались списания, он поехал к приставам, и те ему показали решение суда и сумму долга. Есентуков не вник в дело, не узнал, что там Жорик все намутил. Он полностью доверился Арсиновой, что она испечёт ему пирожок и освободит от долговой ямы. Не знаю, как это назвать: его незаинтересованностью или нежеланием разобраться в причинах формирования долга.
Если товарища Есентукова обанкротили быстро, то в случае с моим отцом пирожок не задался. По ту сторону баррикад выступал Лука, защищая интересы кредитора Баранова. Единственного кредитора поэтому делу. Лука знал все обстоятельства, как все происходило, кто принимал участие в этом деле, но все равно ради какой-то невиданной мести он принимал участие в этой истории.
Шел первый год суда… Отец нервничал, переживал свое приземление, о котором я расскажу позже. Пошел второй год суда, а тем временем между мной, моей мамкой и отцом складывались фантастические отношения. Мы приближаемся к главной части этой истории ко дню, когда в дело отца вступлю я, и начнется настоящая Махабхарата – война между родственниками.
Глава 12 «Приземление»
Что может произойти с человеком, когда он долгие годы занимал высокий пост, а после в один момент лишается своего статуса. Что будет с его высокомерием?
Именно об этом и пойдет речь в этой главе. Отцу было трудно принять то, что он более не директор. Переживал он это, надо сказать, очень болезненно. «Директор» лез из него дома. Он, мягко говоря, перегибал палку, общаясь грубо с матерью и внуками. Водка помогала забыться на время до следующего дня, и так каждый день.
Мы ничем не могли ему помочь, потому как не обладали авторитетом для него. Да еще, его ломало, «пучило» в нашу сторону. Мы узнали, что у него долг, и к нам домой в любой момент могут прийти приставы, чтобы забрать телевизор, холодильник и прочее. Мы обговорили это с ним, что никого в дом пускать не надо. Что дом оформлен на меня и этого достаточно, чтобы приставы не имели к нам никаких претензий.
В день, когда приехали приставы, Есентуков пил. Он пил так, что сидя на крыльце, пошатнулся и кубарем прокатился вдоль кухонного окна, а мы как раз из него наблюдали за всем происходящим. Рюмки загремели, которые он зацепил, когда катился, как вдруг приехали приставы. И через мгновение он встал, отряхнулся, открыл им дверь и, указывая руками на входную дверь в дом, начал орать:
– Заходите! Забирайте, что хотите! —
Я поспешила к выходу с документами о собственности, передала копии приставам и пожелала им более не появляться у порога.
Утром, осознав свое поведение, Есентукову было крайне неудобно. Мы же спросили с него. Задали ему вопросы, почему он так поступил:
– Мы же договаривались?! —
Пока отец приземлялся с высоты своего высокомерия и директорской должности, нам с мамкой морально доставалось от него не на шутку. У него была любовь к машине «Мазда СХ7» красного цвета. Он раньше мыл ее каждый день, пока работал. Работать теперь перестал, а привычка «мыть машину каждый день» никуда не делась. Каждое утро он шел к матери и требовал денег на помывку своего автомобиля. Конечно мамкина реакция была очевидной, она сначала объясняла ему, что денег нег: она не работает, он не работает, а работаю только я, и мои средства на жизнь она ему не отдаст. Он топал ножками. Уезжал. Приезжал. Просил на бензин.
Мы его бесили и раздражали.
Со мной он вообще не мог даже посидеть в тишине. Как-то я не ночевала дома и приехала только утром. Когда я зашла в дом, все были на втором этаже, только отец один на кухне сидел в темноте. Чуб на его голове встал дыбом, что означало, что он пьян. Я села в тишине напротив него. Смотрю, из-за угла появилась мамка, выглядывает, что-то показывает мне мимикой, давая понять, что не хочет, чтобы он узнал, что она там стоит.
Минут 10 я сидела и смотрела на него. Спокойно. Умиротворенно. Медитативно. Он не выдержал и со скрежетом зубов промолвил:
– Как ты меня бесишь! Как вы мне все надоели! Я не могу жить с вами. Сидишь, молчишь и еще больше бесишь меня! —
Вскочил и помчался одеваться. Утром на следующий день он приехал, забрал какие-то необходимые вещи. Мамка вышла его проводить. Как он сел в свою любимую машину, вытащил локоть из окна, одел модные очки, брезгливо глянув на мать, свою жену, и сказал:
– Будь счастлива! – и отец укатил в неизвестном направлении дальше, проживать и принимать реальность жизни…
А мы остались одни в доме с мамкой и детьми. Мы только недавно переехали, меня мало кто знал. Я занялась рекламой, начали приходить люди, и мы выжили. Впервые тогда у меня был клиент с ладонно-подошвенным псориазом. Мне удалось вылечить его и так один за другим приходили люди, и мы с мамкой смогли обеспечить себя и детей.
Прежде, чем оказать поддержку тому или иному человеку, задумайтесь, что вы поддерживаете? Будьте внимательнее в выводах: кому и какое оказать содействие, поддержку.
Есентуков, помахав ручкой своей семье, уехал в новую жизнь, он поехал за поддержкой, которую ему окажет его старшая дочь. Он предварительно договорился с ней о том, что будет жить с ними и уехал в соседний город.
В семье моей сестры он рассказывал, как ему было плохо с нами, скрывая как он сам вредил нам. Он преподнес все, приукрасив со своей стороны, задав демонический окрас нам, как тем, кто каждый божий день ему говорили гадости, а он жил как в аду. Он не показал свой поступок с той точки зрения, что бросил свою жену, свою дочь с тремя детьми. Его ничего не заботило, кроме своей машины, истинной его любви. Он доносил все с точки зрения непорядочности в нашу сторону и в тот момент сестра, не разобравшись, поддержала именно его подлость.
Я не говорю о том, что она должна была отказать ему, но разобраться с правдой и наговором у нее возможность была. Отец был очень убедителен, и в его слова поверили все: и зять, и сестра, и их дети. Они были ошеломлены нашим поведением в отношении отца, но это было временным помутнением сознания. В общем, два года, пока шел суд, мы не общались. Даже не созванивались ни с сестрой, ни с Есентуковым.
От себя могу добавить, что тот, кто поддерживает подлость и непорядочность, обязательно сам с ней столкнется! Это был вопрос времени…
Мы жили с мамкой и детьми добра наживали: поставили беседку во дворе, баню, накрыли крышей мой рабочий зал, продали катер. Жили, трудились в огороде и пожинали плоды всего сделанного нами.
Глава 13 «Форма Кали»
Первые два года суда я относилась к судебному процессу, как будто он шёл не в моей семье. Ну знала, что суд не заканчивается, но меня это нисколько не интересовало. Мы с Лукой, несмотря на то, что он вел дело против моего отца, общались. Правда недолго.
Пару раз мы даже с Ником встретились с ним, но Лука не горел желанием общаться со своим сыном. Брать к себе его он тоже не хотел, потому что на тот момент у него родился сын. Но на встрече, прежде чем поздороваться, он в спешке сказал:
– Только не просите меня выйти из судебного дела против Есентукова. —
Не было у меня цели общаться с Лукой ради помощи в судах отцу, я лишь хотела наладить его отношения с сыном. Да и не интересовалась, что происходит в этом суде на тот момент, как спустя пару недель мы с Лукой по телефону поругались, это было выгодно ему, так как моя сестра проиграла апелляционную инстанцию по машине Есентукова. Лука понимал, что в дальнейшем в общении с сыном обязательно появятся вопросы, почему папа Никлауса хочет разорить нашу семью, зная, что Баранов просто мошенник. Вот поэтому он испортил отношения со мной и сыном. Игра в месть интереснее, чем просто любовь к ребенку.
Тогда Лука после такой грандиозной победы, земли под ногами не чувствовал. Он воспарил и распрямился от побед над нами в судах.
И вот в тот день, в день поражения Есентукова позвонила сестра и сказала, что машину она в суде проиграла.
Мы начали общаться понемногу с ней, с отцом. Они стали приезжать к нам в гости. Постепенно все выстраивалось на свои места, но меня все эти проблемы не касались, пока мы не совершили определенный обряд желаний к Кришне.
Едим мы как-то с мамкой спустя три дня после этого обряда, как звонит мне сестра и говорит, что машина отца проиграна в судах и ее надо отдавать, так как она все равно арестована. И когда моя сестра произнесла эти слова, во мне что-то взорвалось: такое агрессивное, мощное, опасное. Я орала в своей машине, что никто ничего не заберет.
– Никто никому ничего не должен! Этот автомобиль мои родители заработали честно! – орала я не человеческим голосом в трубку сестре, после позвонила отцу и орала в трубку ему, что у них никто ничего не заберет. Я себя не узнавала. Ну, не бываю я в таком состоянии. Мне хотелось вырывать руль, прыгать и орать, как зверь. А так, как это состояние мне было непривычным, я разревелась, потому что зверь, который рвался наружу, был слишком силен.