Singularity

Track 1: Lost_carol.mp3

«Лицо не определено!» – вновь проговорил монотонный роботизированный голос – «попробуйте снова!»

Вся в нетерпении, миниатюрная девушка вновь нажала на синюю кнопку около монитора, перезапустив нудную процедуру. За сценой нетерпеливо наблюдал пожилой мужчина в больших круглых очках, нервно поглядывавший, время от времени, на наручные часы. Его тонкие руки крепко держали толстые стопки из книг и папок, будто цепкие лапы птицы держались за ветку. За ним, махая стопкой бумаг, словно веером, стояла тучная дама, с алым, от духоты, лицом. Эти фигуры словно дышали в спину, заставляя лишь больше нервничать и суетиться, что делу не слишком помогало.

– “Полные фамилия, имя и год рождения” – вновь проговорил компьютерный контролёр.

– София Мармеладова, 1979 год – произнесла хрупкая студентка, больше походившая на школьницу.

– Встаньте лицом к камере, как показано в инструкции.

– Девушка, ну, давайте скорее! – воскликнула дама с бумагами – у меня планёрка через 15 минут!

– Может, вы, пока, уступите очередь? – настойчиво спросил мужчина в очках – уже очередь собралась!

– Простите, сейчас сработает, дайте мне попробовать – скромно ответила София.

Тем не менее, итог снова была неутешительным: экран загорелся красным, сигнализируя об ошибке распознавания. В придачу к прежнему машинному голосу, каждую провальную попытку сопровождал неприятный протяжный звук, будто подначивающий возмущённую очередь. Первой не выдержала массивная бухгалтер, сдвинувшая с дороги старика и студентку, попытавшаяся дотянуться до заветной кнопки вне очереди. Дедушка, однако, не стал терпеть несправедливость и вклинил сухое плечо прямо перед пальцем дамы. Стройная очередь быстро переросла в поле брани, которое спешно начали разнимать работники станции.

Расстроившись, девушка грустно побрела к комнате дежурного по станции, уже давно знакомого с ней лично. Вожатый был добродушным полноватым дядькой, с щеками малинового цвета, уркашавшими его улыбчивое лицо.

– Опять не пустила? – с сочувствием спросил дежурный.

София лишь кивнула, едва сдерживая слёзы. От нервов, её бледные пальчики мяли рукава поношенной, песчаного цвета, толстовке, а худощавые ноги будто слегка подкосились от стресса.

– Ладно, пойдём – махнул рукой начальник и повёл Софию за собой.

Пройдя мимо раздражённой очереди, дежурный подошёл к служебной двери, отмеченной эмблемой Лиги Наций, и открыл её своим пропуском. Внутри был небольшой коридор, усеянный кабинетами по обе стороны. Служащие и полицейские мельтешили из стороны в сторону, разнося бумаги, говоря с кем-то по телефону или спеша на вызов. Софии было не по себе внутри такой суеты, оттого её голова будто медленно уходила внутрь просторной толстовки. Преодолев хаотичное помещение, вожатый открыл перед спутницей проход на следующую станцию.

– Спасибо вам большое, дядя Слава – стыдливо произнесла София.

– Обращайся, только биометрию всё-таки обнови, и ещё… – тут дежурный достал из кармана маленькую конфету “Барбарис” – не унывай, всё в порядке.

Скромно кивнув, студентка улыбнулась и, приняв угощение, поспешила к платформе. На станции “улица Чайковского”, как и во всём метро Международной зоны, в это время, было многолюдно. Минималистичный дизайн помещения украшали лишь небольшие барельефы по мотивам произведений Чайковского, а также небольшие пучки зелени и деревья, заполнявшие пустые пространства между скамейками. Пустоты на мозаичных стенах же были оккупированы голографическими рекламными щитами, пёстро сиявшими сообщениями на основных языках Лиги наций: английском, французском, немецком, русском и японском. Особенно часто мелькало промо препарата “Джойликс” – универсального антипсихотического средства, разработанного ВОЗ в 1984 году. Жёлтые пилюльки, с улыбающимися чёрными рожицами, нарисованными на них, обещали избавить больных от всех возможных симптомов и состояний, связанных с ментальной сферой. Как ни странно, многим действительно помогало.

В центре платформы, под большими часами, стояла девушка с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост. Карие глаза украшали очки в тонкой серебрянной оправе, почти терявшейся рядом с розовыми припудренными щеками. Хрупкие ладони, с красивым маникюром, держали небольшой КПК розового цвета, будто подобранный специально к плюшевой кофточке, накрывавшей плечи. Электронные часы на запястье модницы уже показывали @000 по Интернет-времени, то есть 12:00 по местному. Отведя взгляд от маленького экрана, студентка увидела бегущую, на всех парах, Софию.

– Молодец, Софи, мировой рекорд! – ободряюще сказала девушка, взглянув на наручные часы – так, глядишь, на первую лекцию успеем!

– Всё твои шуточки, Верочка – тяжело дыша, ответила студентка – меня снова валидатор не пускал…

– Этой технике ничего доверить нельзя, сама знаешь – махнула рукой Вера – но, вообще, я не шутила, мы ещё можем успеть…

– Так, чего же мы стоим?! – воскликнула София и помчалась было к краю платформы.

– Так поезд ещё не приехал – остановила её подруга.

Осознав свою ошибку, поникшая София вернулась на место, поправив, висевшую через плечо, объёмную сумку.

– И куда ты всё время так торопишься? – сочувственно спросила Вера – не суетись, сегодня же “просветительский день”!

– Неудобно как-то на такую лекцию опаздывать… всё же, человек из Лиги Наций придёт…

– Не переживай, ему главное – программу отболтать, а кто и как её услышит – дело десятое.

– Ты про все лекции так говоришь! – возмутилась София.

– Что поделать, если это правда? – пожала плечами Вера – ты лучше скажи, как у тебя со сном? Видок у тебя разбитый…

– А голова ещё хуже – почёсывая лоб, болезненно сказала София – мало того, что смены дают поздно, ещё и остаток ночи не сплю…

– Бросать тебе надо эту работу, сис – покачала головой Вера – не довёдт это до добра!

– Было бы куда потом идти… у папы уже полгода нет премий, статьи не берут… в общем, без денег мне нельзя оставаться!

Тут, словно пуля из пистолета, на станцию ворвался скоростной состав. Белоснежные вагоны, напоминали формой капсулы, чью однотонность прерывали лишь небольшие окна. Такие поезда позволяли перемещаться по центру города Скайлайн, с невероятной скоростью, которую ещё полвека назад посчитали бы футуристической. С шипением, овальные двери отворились для пассажиров, поспешивших занять места внутри. Из-за скорости, сидений в метро не было, кроме небольших выдвижных стульев для маломобильных, возле окон. София любила стоять в небольшом закутке, недалеко от рубки пилота, где не мешала другим проходить и могла наслаждаться видом на мегаполис. Было в этих стеклянных высотках, с зелёными зонами, нечто величественное и завораживающее, но, вместе с тем и бесконечно одинокое. Для бедной студентки, эти пейзажи казались недостижимой мечтой, за которой остаётся лишь наблюдать, приезжая на учёбу или работу. Вера старалась, в такие моменты, не отвлекать подругу, а лишь ловила её мечтательный взгляд, устремлённый то на верхние этажи зданий, то куда-то в синеву Тихого океана.

Погода в тот день, была солнечной, почти без облаков, как и большую часть времени, в этих широтах. Впрочем, даже по местным меркам, январь 1999 года выдался удивительно тёплым и сухим. Наслаждаясь таким положением, город полнился туристами, лишь усугублявшими будничную давку и заторы. Тем не менее, всё это уходило куда-то далеко, стоило лишь поднять взор на бесконечные стеклянные окна и неоновые рекламные щиты. Последние всегда изумляли чем-то новым, а то и безумным, особенно для неискушённой публики. Особое внимание в том месяце было на клубе Сайберия, рекламирующим стрпитиз-шоу “Голый механизм”, где участвовали лишь роботы, на центральном билборде мегаполиса. Танцовщицы хоть и не живые, но анатомия была выстроена с ювелирной точностью, чем и удавалось привлекать зевак. Городской совет уже принялся за изменения этического кодекса, но нужный заведению эффект уже был достигнут. Софию же больше привлекал билборд, где крутили ролик о новом плеере, элегантно смотревшимся на кофте модели, словно небольшая брошь.

Долго сеанс эскапизма не продлился, ведь, уже через 10 минут, девушки оказались на нужной станции. Вестибюль здесь напоминал обсерваторию, с большой мозаикой, в виде звёздного неба, на потолке и балконом, где все желающие могли, за символическую плату, взглянуть в подзорную трубу из аккуратных окон, похожих на иллюминаторы космического корабля. В небольших углублениях в стенах, стояли бюсты учёных из разных стран мира, подобранные в такой пропорции, чтобы никто в Лиги Наций не остался обделённым. Стоило дверям вагонов открыться, людской поток хлынул на платформы, в хвосте которого плелились Вера и София. Первая шла уверенно, отстукивая каблуками бодрый ритм о кафельный пол, тянув за руку замешкавшуюся подругу.

– Мы сильно опаздываем? – крикнула Софи, пытаясь прорвать шум станции.

– Нормально, интересное не пропустим – спокойно ответила Вера.

– Значит, сильно… – тихо вздохнула София.

– Не переживай ты так, мы уже почти на месте!

Сразу на выходе со станции, взору горожан и зевак представала Университетская площадь. Кроме волнообразного здания самого института, чем-то напоминавшего сиднейскую оперу, только с застеклёнными окнами и крышами, особое внимание привлекала большая статуя богини Афины. В одной руке мраморное изваяние держало золотой щит, с изображением головы медузы, а в другой, подняв высоко над головой, сжимала факел с горящими огнём, символизирующим свет знания. Позади фигуры находился масштабный фонтан, напоминавший своей структурой ветви масличного дерева, а плотные струи воды, будто образовывали пышную крону “растения”. Вокруг монумента развивались знамёна всех 80 государств-членов Лиги Наций, на длинных флагштоках.

Приложив свои студенческие жетоны к турникету у входа, подруги оказались внутри кампуса. Длинные серые коридоры не пестрели деталями, скорее наоборот, были крайне скупы в своём убранстве. Каждая белая дверь сопровождалась оранжевой табличкой с номером и предназначением аудитории или кабинета. Чуть в стороне, на стене висели небольшие экраны, где можно было увидеть информацию о проходящем внутри занятии и преподавателе. Софии и Вере нужно было найти актовый зал 1-01, то есть первый зал первого этажа. Хоть девочки учились здесь уже почти два года, задача оставалась не самой простой, ведь весь учебный комплекс состоял из множества зданий и каждое со своей нумерацией комнат. Наконец, после нескольких минут блужданий, место назначения было найдено. На планшете при входе была указана следующая информация: “лектор: Каина Бабель, тема: в преддверии 60 годовщины с начала Гнева Земли”.

Тихо приоткрыв дверь, подруги присели на два крайних места, попытавшись сделать вид, будто были здесь с самого начала. Несмотря на то, что лекция предназначалась для нескольких курсов, зал не был переполнен, немало мест и вовсе пустовали. На сцене, тем временем, оживлённо вела рассказ женщина-лектор, представитель комитета культурного наследия при Лиге Наций. Внешний вид её был примерно таким же, как и у всех чиновников: строгий офисный костюм, скромный макияж и неестественно натянутое лицо, вечно пребывающее то в оптимистичной улыбке, то в сочувствующей скорби. София всегда боялась таких людей, будто подозревая, за их неискренностью, какой-то недобрый замысел.

– … именно об этом событии мне поручено поговорить сегодня с вами – вещала Каина – даже спустя 60 лет, мы имеем крайне смутное представление о причинах произошедшего. В один день – 1 апреля 1929 года, южное полушарие Земли содрогнулось от вспышек тысяч вулканов, поднявшихся на поверхность мирового океана. В купе с землетрясениями, это привело к самой смертоносной трагедии в истории человечества. По сей день, определить точное число погибших и пострадавших не представляется возможным. Только благодаря объединяющей силе Лиги Наций, нам удалось преодолеть этот кризис, действуя, как одна большая семья…

– А правда, что это, на самом деле, какой-то монстр в Антарктиде пробудился? – выкрикнул с места один из студентов, заставив весь зал посмеиваться.

– Это не более, чем вымысел – усмехнулась лектор – основная теория, которой сейчас придерживается научное сообщество: пробуждение вулканов было вызвано резким изменением биосферы Земли, в период индустриальной революции…

– Разве выбросы в воздух влияют на активность вулканов? – спросил тот же ученик.

– В природе всё взаимосвязано… впрочем, это лишь теория. Как я уже сказала, точные причины не ясны… разве что, мы уверены, никаких монстров там нет.

По залу снова эхом пробежали смешки. Серьёзной оставалась только София, которой официальные формулировки тоже казались слишком странными. Вера же, от скуки, переписывалась с кем-то через компактный компьютер.

– Есть деталь, которую мне хотелось бы особенно подчеркнуть – продолжила Каина – единое человечество смогло найти новые возможности, для себя, даже после столь страшных событий! Наше с вами пребывание здесь – самое яркое тому доказательство! Освоение нового континента – Пацифиды, самый масштабный проект Лиги Наций, продолжающийся по сей день! Вам, новому поколению, родившемуся и выросшему здесь, предстоит принять в этом самое активное участие!

– Ещё бы мы что-то получили с этого – с иронией прошептала Вера подруге.

– Скажите, разве освоение этих земель не будет вредить экологии? – спросила девушка из зала.

– Мы приложим все усилия, чтобы ущерб был минимальным или не был вовсе – мягко улыбаясь, ответила лектор – вы могли заметить, что зона расселения охватывает лишь прибрежные зоны, пока девственные леса в глубине континента остаются нетронутыми.

– Но, в какой-то момент, этого станет мало, разве нет?

– Нам удаётся сохранять баланс, нет причин для беспокойства – отрезала Каина.

Далее представительница Лиги вела свой монолог, без перерывов на вопросы. Её речь была столь настойчива, что времени возразить у стендов не оставалось, впрочем и содержательно в ней почти ничего не было, кроме похвалы и планов организации. Так продолжалось вплоть до самого звонка, когда Каина поспешно исчезла со сцены, а ученики начали разбредаться по кампусу. София и Вера же решили скоротать перемену во внутреннем дворе университета: просторной площадке с аккуратными деревьями и зелёными лужайками. Подруги любили сидеть в небольшой беседке, в самом углу, куда, в дневные часы, падала тень, давая возможность отдохнуть от постоянного зноя. Достав свои формочки с обедом, девушки наслаждались перекусом, попутно переговариваясь о своих повседневных заботах.

– Я тут недавно генералила, всё же мы давно с папой не убирались – скромно начала София.

– Давно пора, в последний раз, когда я у вас гостила, пыли было, как в склепе – подметила Вера.

– Да, точно… в общем, на антресоле, нашла кое-что интересное – София порылась в сумке и достала из неё старый кассетный плеер, на крышке которого красовался логотип Wildman.

– Очуметь, археотех! – восторженно сказала Вера, взяв кассетник в руки – надо же… и зачем вы его закинули так далеко?

– Честно говоря, не знаю… мне кажется, он принадлежал маме – погрустнела Софи – папа почти все её вещи раздал, чтобы не ворошить воспоминания… наверное, только этот плеер и остался.

– При всём уважении к Константину Игоревичу, но он поступил неправильно! Как можно, так легко избавляться от памяти! Ладно он… но, для тебя, это ведь важно!

– Знаешь, когда я нашла плеер… поймала себя на одной страшной мысли… – Софи крепко зажмурила глаза от боли – не могу… даже признаваться стыдно!

– Брось, мы сто лет знакомы, говори – мягко произнесла Вера.

– В общем… я не помню, почему мама умерла.

– Как так? Ты же говорила, что она болела…

– Да, но… я совсем не помню, как это было. Знаешь, когда люди смертельно больны, ты видишь их угасание, а у меня… ничего.

В воздухе ненадолго повисло молчание. Вера пыталась собраться с мыслями, чтобы объяснить происходящее, пока в памяти не всплыла одна из лекций по психологии.

– Помнишь, нам на первом курсе рассказывали про механизмы психики? – воскликнула Вера – там точно было про плохие воспоминания! Препод сказал, что наш мозг может намеренно блокировать травмирующие события, чтобы нервная система не перенапрягалась!

– Думаешь, со мной это случилось? – удивлённо спросила София.

– Определённо! Другого объяснения нет – пожала плечами Вера – твой бедный мозг и так работает день и ночь, вот и бережёт от плохих воспоминаний!

– Да уж – почесав лоб, вздохнула Софи – неужели я забыла маму, ради своей работы?

– Вот и я о том же, надо тебе заканчивать с этим, дорогая, пока не поздно.

– А куда же мне идти?

– Могу у папы спросить, у них места всегда есть…

– Нет-нет, твой папа и так очень мне помог! – возразила София – надо поискать на доске объявлений…

– Там только каторгу и искать, нафиг менять шило на мыло?

– Ничего, что-нибудь… да найдётся – снова тяжело вздохнула София – слушай, я же тебе главное не сказала! В плеере была кассета!

– О, а что за музон? – заинтересовалась Вера, начав разглядывать кассету, за прозрачной крышкой.

– Не знаю, она не подписана. Послушай, может вспомнишь, как называется? – взмолилась Софи.

Вера надела на голову оранжевые наушники и нажала на кнопку плей. Из динамиков полилась стильная музыка, в стиле пост-панк, будто что-то из 80-х, романтичное, но, вместе с тем и тоскливое. Отчётливее всего выделялась гитара, выводившая приятный и очень запоминающийся мотив. Слова песни было почти невозможно расслышать, то ли от качества записи, то ли от старости плёнки, но голос солиста звучал очень таинственно и даже слегка отрешённо.

– Честно говоря, впервые слышу – сказала Вера, сняв наушники – очень похоже на Депишей, но, вроде, и не они…

– Я тоже так подумала – сказала София, переняв плеер и нажав на паузу – ты их фанатка, вот и решила, что точно трек узнаешь!

– Нет, это точно не они, не помню такой пластинки – заключила Вера.

– Жаль, классно же звучит!

– Если это правда плеер твоей мамы, у неё был очень крутой вкус – улыбнулась Вера.

– Жаль, что я этого не помню – снова погрустнела София, тоскливо взглянув на плеер.

***

За учёбой день девочек прошёл незаметно. К концу занятий, на улице уже смеркалось. Небо озарял малиновый свет, красиво отражавшийся на глади океана. Город вступал в что-то вроде пересменки: рабочие и учебные будни постепенно уступали место бурной ночной жизни. Белые воротнички спешили по домам или в бары, пока туристы и молодёжь только выходили на оживлённые улицы. Яркие фонари только начинали загораться, а неоновые вывески набирали ещё большую яркость. София, выжатая, как лимоном, медленно тащилась за подругой, всё ещё полной сил и изящества, по университетской площади.

– Что-то ты совсем расклеилась – заметила Вера – может сходим в бар? Я нашла одно интересное место рядом!

– Не могу, мне же сейчас на работу – грустно ответила София.

– Не похоже, что ты сможешь простоять ещё семь часов за прилавком…

– Если бы у меня был выбор…

– Он у тебя есть: найти другую работу!

– Сама знаешь, как это сложно… особенно, для студентки, вроде меня.

– Прекращай это уныние! Ты хоть и студентка, но достойна большего, чем продавщица в универмаге!

– Все бы считали, как ты… – тяжело вздохнула София.

– А зачем тебе все, если я сама предлагаю работу?

– Мы же это уже обсудили…

– И ты не назвала убедительного аргумента против!

Пытаясь придумать способ уйти от наседаний подруги, София устало перебирала варианты в голове, пока Вера терпеливо ждала в тишине.

– Ладно, я поговорю с Владленом Ивановичем, но сегодня мне точно нужно быть на работе, никто уже не успеет меня подменить – наконец выдала София.

– Хорошо, теперь ты пообещала – улыбнулась Вера – но, учти, я ничего не забываю.

– Уж это мне известно…

– И ещё одно, Софи – уже серьёзным тоном сказала Вера, подойдя к подруге вплотную – обещай, что позвонишь мне, если будешь чувствовать себя плохо.

– Об этом мы тоже давно условились – глядя вверх на лицо Веры, ответила София.

– Хотела напомнить – снова улыбнулась Вера и похлопала Софию по плечу – держись, подруга, скоро будешь работать во Внешторге!

– “Почему-то, мне от этого не легче…” – подумала про себя София.

На этом подруги распрощались. Добралась до работы София уже к 7 часам вечера, как раз к началу смены. Путь был не слишком длинным: трудилась девушка в небольшом магазине “Седьмое небо”, находившемся, иронично, на седьмом этаже высотки “Красная стрела”. В этом доме, располагались, в основном, квартиры и офисы выходцев из СССР, включая крупных дипломатов и чиновников. Соскучившись по родным недорогим продуктам, эта публика могла заскочить в универмаг, чаще, впрочем, приезжали роботы-доставщики, непрерывно курсирующие между этажами. В тот вечер заказов и посетителей было особенно много, ведь наступал канун православного Рождества – 6 января. Усталая студентка еле успевала за своими обязанностями, голова страшно болела, словно череп резала острая пила, свинцовые веки предательски тянулись вниз, а ноги подкашивались. Для большей безопасности, все стеллажи, вместе с прилавком, находились за плотным бронированным стеклом, отчего передавать все товары клиентам приходилось продавцу, тоже было и с заказами курьеров. Одновременно работал всегда лишь один сотрудник, так хозяин пытался уменьшить свои траты. Внедрять новую автоматизированную систему выдачи было, всё ещё, затратнее, чем платить живым людям, особенно безотказным студентам.

Смена Софии заканчивалась в 2 часа ночи, электронные часы на стене показывали уже 01:45. В углу, под потолком, напротив выхода и прилавка, тихо работал телевизор, вечно показывавший Музыкальный канал ЦТ СССР. Поток клиентов схлынул оставив уставшую девушку в одиночестве. Чтобы не уснуть, она вновь достала из сумки старый плеер и включила единственную кассету с таинственной мелодией. По своей извечной привычке, до этого момента, девушка ни разу не дослушала трек до конца. Песня, с непонятными словами, хоть и была ужасно въедливой, не могла перебить хронический недосып, заставлявший студентку клевать носом.

Внезапно музыка закончилась, но плёнка продолжала крутиться. Вдруг в наушниках зазвучал тихий женский голос. Неизвестная нежно напевала что-то похожее на колыбельную, тонко играя тонами. Этот звук резко пробудил Софию, будто пронзив молнией её сознание. Пытаясь вслушаться, девушка совсем не замечала странностей вокруг: картинка на мониторе начала распадаться на артефакты, сигнал на телевизоре сбоил, лампы на потолке начали мигать, как и часы на стене. Песня звучала невероятно знакомо, но разум упорно отказывался узнавать исполнительницу. Так же неожиданно, как началась, запись прервалась, а кнопка “плей” отщёлкнулась наверх. Попытки завести кассету снова не давали результатов, старый гаджет отказывался включаться вновь, сколько бы тонкие белые ладони ни старались его трясти. Подняв взгляд на зал, продавщица не увидела никаких странностей вокруг: циферблат уже показывал 02:01, по телевизору шла очередная странная чепуха, как и всегда ночью, а компьютер работал в прежнем режиме. Грустно покачав головой, работница отложила прибор в карман своего фартука, всё прокручивая в уме ту самую колыбельную без слов.

Пробыв в раздумии ещё какое-то время, София поняла, что её сменщик серьёзно опаздывал. Часы уже подходили к половине третьего, но никто не появлялся. Посетителей, на счастье, тоже не было, но желания оставаться на работе сверхурочно это не прибавляло. Последнюю ночную смену должен был закрывать Виктор – полноватый дяденька средних лет, работавший и день, и ночь в разных местах, чтобы закрыть долги. Опаздывать было не в его правилах, тем удивительнее казалась задержка. Позвонить коллеге или боссу не позволяла скромность, оставалось лишь смиренно ждать. Наконец, автоматические двери раскрылись и к прилавку приковылял долгожданный второй работник. Вид его был страшно болезненным, словно при сильном ознобе и лихорадке.

– Привет, Софья, извини за задержку – гнусаво произнёс Виктор, вытерев пунцовый нос.

– Добрый вечер, Виктор Михайлович – механически улыбнулась София, но выражение её лица быстро сменилось на обеспокоенное от взгляда на коллегу – вы в порядке? Не простудились?

– Похоже на то – ухмыльнулся сменщик – знаешь, я уже с неделю себя плохо чувствую. Какая-то слабость навалилась… видать, всё из-за гриппа.

– Вам стоило взять больничный! Как же вы сейчас будете…

– Не переживай за меня, сейчас только зарплата залог моего хорошего самочувствия… хотя иной раз думаешь, а нужно ли оно тебе?

– Нужна ли зарплата? – удивилась София