Том явно встревожился:
– Это безумие! Мальчишка и осужденная отправились в глушь с пустыми руками? Да они там неделю не продержатся!
– У них есть Зама, и вряд ли они с пустыми руками. Джим прихватил шесть мулов, нагруженных вещами, – напомнил Дориан. – Я проверил, чего не хватает на складах. Он отлично подготовился. У них есть все для долгого путешествия.
– Он даже не попрощался! – Том покачал головой. – И это мой сын, мой единственный сын! Даже «до свидания» не сказал!
– Он слишком торопился, брат, – напомнил Дориан.
Сара бросилась на защиту сына:
– Он передал все через Бакката. Он не забыл о нас.
– Это не одно и то же, – мрачно произнес Том. – Ты знаешь, что он никогда не сможет вернуться. Он захлопнул за собой дверь. Кейзер не перестанет за ним охотиться и сразу его повесит, если он снова появится в колонии. Нет, черт побери, я должен еще раз его увидеть. Всего один раз. Он такой упрямый и бешеный… Я должен дать ему совет.
– Ты ему постоянно давал советы в последние девятнадцать лет, – сказал Дориан. – И что из этого вышло?
– Где он должен встретиться с Замой? – спросила Сара. – Там его и можно найти.
Том немного подумал, потом усмехнулся.
– Это может быть только одно место! – решительно воскликнул он.
Дориан кивнул.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Маджуба – самое надежное место, где можно спрятаться. Но мы не можем отправиться за ними туда. Кейзер будет следить за нами, как леопард у водопоя. Если кто-то из нас покинет Хай-Уилд, он тут же пустит за нами эту свою желтокожую гончую, и мы прямиком приведем его к Маджубе и Джиму.
– Но если мы хотим его найти, нужно сделать это быстро, иначе Джим уйдет из Маджубы. Они хорошо снарядились. У них Друмфайр и кобыла Кейзера. Джим может оказаться на полпути к Тимбукту, прежде чем мы его догоним.
В этот момент по главному помещению склада разнеслись звуки тяжелых шагов и мужские голоса.
– Люди Кейзера уже обыскали дом. – Сара посмотрела на дверь. – Теперь начинают обыск склада и служебных строений.
– Нам лучше присматривать за этими бандитами. – Дориан встал. – Пока они не начали прихватывать все, что им понравится.
– Да, решим, что делать, когда Кейзер уйдет, – согласился Том, и они вышли из конторы.
Четверо из кавалеристов бесцельно бродили между полками с товарами. Им явно надоела эта бессмысленная охота. Длинное помещение склада заполняли товары до высоких балок перекрытий. Если бы солдаты стали искать тщательно, им пришлось бы перевернуть тонны вещей. Здесь хранились тюки китайского шелка, арабский ладан из Занзибара и других портов за Рогом Ормуза; лежали тут и распиленные бревна драгоценной древесины – тика, сандала и эбенового дерева; горы чистой блестящей меди, сбитой в круги, чтобы армия рабов могла их катить по горным дорогам из далекой Эфиопии к побережью. Хватало на складе и высушенных шкур экзотических животных – тигров и зебр, и меха обезьян и тюленей, и длинных изогнутых рогов носорогов, прославленных в Китае и на Востоке за их возбуждающую силу.
Мыс Доброй Надежды лежал на перекрестье торговых маршрутов между Европой и Востоком. В прежние времена корабли с севера проделывали долгий путь через Атлантику. Но даже когда они вставали на якорь в Столовой бухте, перед ними еще лежала казавшаяся бесконечной дорога до Индии и Китая, а то и еще дальше – до Японии. Корабль мог провести в море три или четыре года, пока наконец имел возможность вернуться в Амстердам или лондонский Пул.
Том и Дориан постепенно создали другую торговую сеть. Они убедили европейский синдикат судовладельцев посылать свои корабли только до мыса Доброй Надежды. Там со складов компании «Кортни бразерс» они могли наполнить свои трюмы наилучшими товарами, а потом развернуться в обратную сторону и при попутных ветрах возвратиться в родные порты в течение года. Кортни получали свою прибыль, но торговцы имели выгоду в том, что им не приходилось проводить в море лишние годы и они могли сразу отправляться в новые рейсы. Точно так же шедшие с востока корабли разгружали свои товары на складах Кортни и возвращались в Батавию, Янгон или Бомбей за менее чем половину того времени, что понадобилось бы им для пересечения двух великих океанов.
На этом нововведении и построили свое благосостояние братья. К тому же у них имелись и собственные торговые шхуны, ходившие вдоль берегов Африки; капитанами на них были арабы, доверенные люди Дориана. Как мусульмане, они могли заходить в воды, запретные для капитанов-христиан, и добираться до Маската и Медины, сияющего города пророка. Хотя эти суда не имели больших трюмов, чтобы возить объемистый груз, они занимались товарами высокой стоимости: медью и ладаном, жемчугом и перламутром из Красного моря, слоновой костью с рынков Занзибара, сапфирами из рудников Канди, желтыми алмазами с наносных полей вдоль великих рек в империи Моголов и опиумом из Патана.
Только одним братья Кортни наотрез отказывались торговать: рабами. Они были слишком хорошо знакомы с этой варварской практикой. Дориан провел почти все свое детство в рабстве, пока его не усыновил его хозяин, султан Абд-Мухаммед аль-Малик, правитель Маската. А Том в молодости отчаянно воевал с арабскими работорговцами у восточного побережья Африки и сам являлся свидетелем их чудовищной жестокости. Многие из слуг и матросов Кортни также в прошлом были рабами, которых Кортни так или иначе приобрели и тут же отпустили на волю. Условия, при которых эти несчастные очутились под крылышком семьи, сильно различались. Иногда их отбивали силой оружия, потому что Том всей душой любил хорошую драку, иногда это случалось в результате кораблекрушения, или в уплату долгов, или даже их просто покупали. Сара не находила в себе силы пройти мимо плачущей сироты на аукционе рабов, она тут же требовала от мужа, чтобы тот купил ребенка и отдал ей. Половина их домашних слуг были воспитаны ею с детства.
Сара ушла в кухню и почти сразу вернулась с Ясмини и несколькими болтливыми веселыми служанками – они несли кувшины с только что выжатым соком лайма, подносы с корнуэльскими паштетами, пироги со свининой и индийское пряное баранье карри.
Скучавшие и проголодавшиеся кавалеристы тут же спрятали в ножны свои клинки и набросились на угощение. Жадно глотая вкуснейшую еду, они успевали еще и флиртовать со служанками. Солдаты, которые предположительно должны были обыскивать каретный сарай и конюшни, тоже увидели женщин, выносивших из кухни еду, и сочли это предлогом прекратить поиски.
Полковник Кейзер приказал людям вернуться к работе, но Том и Дориан успокоили его и увели в контору.
– Надеюсь, теперь вы поверите моему слову, полковник? Моего сына Джима нет в Хай-Уилде.
Том налил Кейзеру отличного джина из фарфоровой бутыли, а Сара отрезала толстый ломоть корнуэльского паштета и положила на тарелку перед полковником.
– Ладно, признаю, что его здесь нет, Том. Он имел достаточно времени, чтобы удрать подальше… хотя и ненадолго. Но все же я думаю, вы знаете, где он прячется.
Он пристально уставился на Тома, принимая из его рук бокал на высокой ножке.
Том изобразил на лице невинность мальчика-певчего из церковного хора, принимающего причастие.
– Вы вполне можете мне верить, Стефанус!
– Сомневаюсь… – Кейзер проглотил кусок паштета и запил его джином. – Но предупреждаю, я не прекращу поиски этого вашего нахального щенка, не спущу ему с рук такую выходку! Даже не пытайтесь ослабить мою решительность!
– Да ни за что! Вы же исполняете свой долг! – согласился Том. – Я просто предлагаю вам обычное гостеприимство и не пытаюсь как-то повлиять на вас! Когда Джим вернется в Хай-Уилд, я сам отведу его в крепость и передам вам и его превосходительству! Даю вам слово джентльмена!
Отчасти смягчившись, Кейзер позволил проводить его туда, где конюх держал его лошадь. Том сунул в седельные сумки еще две бутылки молодого голландского джина и помахал рукой полковнику, когда тот уводил свой эскадрон за ворота.
Провожая взглядом кавалеристов, Том тихо сказал брату:
– Нужно отправить Джиму сообщение. Он должен задержаться в Маджубе, пока я не доберусь туда. Кейзер будет следить за мной, и если я отправлюсь в горы, то сам покажу ему дорогу, но я пошлю Бакката. Он не оставляет следов.
Дориан закинул за плечо хвост своего тюрбана.
– Выслушай меня, Том. Не смотри на Кейзера свысока. Он вовсе не такой клоун, каким притворяется. Если он доберется до Джима, это будет трагический день для нашей семьи. Никогда не забывай о том, что наш родной дед умер на виселице на площади перед замком!
Изрытая колеями дорога от Хай-Уилда в город шла через лес, состоящий из высоких деревьев с желтой древесиной и со стволами толщиной с колонны кафедрального собора. Кейзер остановил солдат, как только они скрылись из вида обитателей большого дома. Он посмотрел вниз, на маленького бушмена, бежавшего рядом с его стременем, и тот ответил ему преданным собачьим взглядом.
– Ксиа! – Полковник произнес это имя так, словно чихнул. – Они вскоре отправят кого-нибудь с сообщением к юнцу, где бы тот ни прятался. Проследи за посланцем. Не выпускай его из вида. И не дай себя заметить. Когда найдешь убежище, сразу возвращайся. Все понял?
– Я понял, Гвеньяма.
Бушмен назвал полковника самым уважительным из имен, означавшим «тот, кто пожирает своих врагов». Ксиа знал, что Кейзеру нравится этот титул.
– Я знаю, кого они отправят. Бакката. А он мой давний враг и соперник. Для меня будет удовольствием одолеть его.
– Ну тогда иди. И будь настороже.
Ксиа ускользнул в лес, бесшумный, как тень, а Кейзер повел свой эскадрон обратно в крепость.
Сторожка в Маджубе представляла собой одно длинное помещение. Низкую крышу соорудили из тростника с берегов ручья, что протекал неподалеку от хижины. Окнами являлись щели в каменных стенах, их занавесили высушенными шкурами антилоп канн и нильгау. В центре комнаты на земляном полу стоял открытый очаг, и в крыше над ним красовалась дыра, сквозь которую уходил дым. Дальний угол хижины был занавешен сыромятными шкурами.
– Мы укладывали за ту занавеску отца, когда охотились здесь, – сказал Джим Луизе. – Надеялись, что она немного заглушит его храп. Конечно, это не помогло. Его храп ничем не заглушить. – Он засмеялся. – Но теперь мы уложим там тебя.
– Я не храплю! – возмутилась Луиза.