Их шествие на рандеву сына надолго запомнят граждане, гуляющие вечером по улицам города: дама в чёрном, вела под руку своего великовозрастного сына с застывшим выражением обречённости на бледном лице. Казалось старая колдунья отдаёт своего придурковатого сына на обучение властелину преисподней, чтобы тот сделал из него настоящего демона. Около ресторана они разделись, Стасик направился в ресторан, а мама заняла позицию в кустах, откуда было хорошо виден торговый зал со столиками, за которыми уже сидели люди. В вестибюле его встретила Жоржетта в вечернем платье и окинув оценивающим взглядом жениха, сказала с сарказмом в голосе: «Так дело не пойдёт Стасик, ты идёшь искать свою судьбу, а у тебя вид, как будто готовишься к кастрации, держи фляжку, сделай пару глотков». С этими словами она задрала своё вечернее платье, и он увидел её толстую ляжку, белую подвязку, поддерживающую и фляжку коньяка. «Возьми сам», — приказала Жоржетта и он трясущимися руками потянулся за спиртным. Кожа Жоржетты показалась ему холодной и дряблой, как холодец, а вкус коньяка напомнил мамину растирку и ему опять захотелось в туалет. «Положи обратно», — скомандовала женщина и Стасик уже более смело засунул обратно фляжку, после чего, она взяла его за уши и притянула к себе. От сводницы пахло коньяком, отварными яйцами и табаком вонючих сигарет, но ему казалось, что это был поцелуй заколдованной молодой принцессы из какой-то сказки. Посмотрев на него ещё раз, удовлетворённо заметила: «Теперь другое дело, иди в зал». Прицепив к его пиджаку номер 13, она дала под зад лёгкого пендаля и Стасик по инерции влетел в объятия распорядителя, высокого, солидного старика в белом смокинге, который сказал, ужасно картавя: «Ваше место молодой человек за столом с белой скатертью, сразу объясню порядок знакомств: общение с дамой составляет пять минут, после чего вы идёте по кругу к другому столику, где вас ждёт другая дама. Если женщина вам понравилась, оставляете ей одну фишку, если вы ей понравились, она даёт вам свою. Фишек у вас будет десять, поэтому можете не жалеть, это всего лишь предварительное знакомство. На столе стоит шампанское и шоколад, но на спиртное не налегайте, помните, что вы сюда пришли найти вторую половину». Старик картавил ещё минуту и забрызгал слюнями жениха, который после инструктажа двинулся осторожно к белому столику, за которым сидела худая женщина в розовом платье и боа из перьев птиц. Он вежливо поздоровался и не успел ещё присесть, как услышал: «Скажи, тебя не завораживает вид мёртвого, разлагающего тела, его ужасный запах заводит меня…», он мягко перебил её: «Извините, я Станислав, живу с мамой и чувствую себя здесь немного скованно, скажите, а вы кто, милая незнакомка?». Женщина, налив ему и себе шампанского, сказала: «Выпьем не чокаясь, как на похоронах», осушив свой бокал, продолжила, протянув свою костлявую руку для поцелуя: «Я Лилит, поэтесса загробного мира, а ты Стас похож на слугу Люцифера, поэтому подходишь мне. Не думай, я не сумасшедшая, просто не могу найти себя ни в этом мире, не в загробном, куда я могу сводить тебя на экскурсию. Расскажи о себе, мой принц, хотя, не надо, в мужчине должна быть загадка». Неожиданно она, схватив вилку, вонзила ему в руку, брызнула кровь, и он услышал: «Хотела увидеть цвет твоей крови, мой принц, она не красная, а морковная, значит ты получеловек, давай заклею ранку пластырем и помни, Лилит наблюдает за тобой, давай фишку и держи мою». Прозвучал звон морской рынды, он встал, прижимая пластырь к ране и направился к оранжевому столу, за которым сидела миловидная румяная толстушка в чёрном платье с блёстками. Улыбнувшись она сказала: «Вижу, что ты такой же охотник за деньгами, как я, не обольщайся мальчик, здесь нет богатых баб, одни неудачницы и сумасшедшие, как Лилит. Я работаю медсестрой и здесь уже не в первый раз, есть надежда встретить старого богатого пердуна, который долго не протянет. Можешь о себе ничего не говорить, мне это не интересно, я давно поняла, что никакой любви нет, а есть только холодный обоюдный расчёт. Какой-то ты бледный, не приболел случайно, выпей шампанского, оно бодрит и обязательно выпей таблеточку парацетамола, это единственная хорошая пилюлька в нашей медицине».
За зелёным столом сидела дама в маске летучей мыши: «Я скрываю своё лицо, потому как оно известно в определённых кругах, скажите юноша, как вы относитесь к боли. Я видела, как Лилит пырнула вас вилкой, можно попросить вас сделать то же самое мне».
Дама за жёлтым столом сидела с лицом судьи, оглашающего смертный приговор обвиняемому: «Откройте рот и высуньте язык, не нравиться мне его цвет, да и зубы с признаком кариеса. Плечи сутулые, спортом не увлекаетесь и в глазах видна неуверенность, как я, женщина с высшим образованием могу позволить себе якшаться с таким доходягой». Стасик спокойно налил себе шампанского, выпил одним глотком и спокойно произнёс: «Ты на себя давно смотрела в зеркало, пугало огородное, ты сюда ходишь не спутника жизни искать, а выплёскивать свою желчь на мужиков, зная, что никто из них никогда не свяжет свою жизнь с тобой, женщиной с высшим образованием». Стасик чувствовал, что в нём под действием выпитого, просыпается другой человек, смелый, брутальный мачо, который смотрит, смеясь на этих неудачников и которому позволено всё. Он снял пиджак с галстуком и расхлябанной походкой подошёл к столу с голубой скатертью, за которым сидела уже немолодая женщина с испугом смотрящая на него, он хотел налить себе шампанского, но увидев, что в бутылке его мало, просто выпил остатки из горлышка и по-свойски обратился к даме: «Скажи бабуля, у тебя деньги есть, если нет, то базарить не о чем, мне только стоит свиснуть, как бабы будут передо мной штабелями укладываться…», перед ним возник распорядитель в смокинге, который начал картавить: «Молодой человек, держите себя в руках, здесь проходит мероприятие, на которое собрались…», Стасик не дал ему договорить, он никогда не дрался, а тут, сложив пальцы в кулак, врезал по скуле солидному старику. Было весело наблюдать, как изо рта распорядителя вылетели вставные челюсти и разлетелись в разные стороны, их обладатель прошамкал что-то непонятное и упал без сознания на пол. К Стасику подскочил один из присутствующих мужчин, чтобы утихомирить распоясавшегося молодчика, но тот издав вой мартовского кота, врезал мужику в пах. Теперь уже этот завыв по-кошачьи, схватился за своё достоинство и стал кататься по полу. Приглашённые поняли, что сегодня спутника жизни не найти, зато можно избавиться от накопленного негатива. Дрались все, даже повара, прибежавшие с кухни, Жоржетта некоторое время раздумывала, а потом подобрав юбку, ринулась с криком: «Суки проклятые», в самый центр побоища.
Прибывший к ресторану «Встреча» наряд полиции с интересом наблюдал через стеклянные стены за происходящим внутри. Когда из кустов вылетела, как ночной призрак, дама в чёрной одежде, полиция непроизвольно потянулась к оружию, но она со слезами на глазах заговорила: «Христа ради, прекратите этот бедлам, там случайно оказался мой сын, совсем ещё мальчик, вырвите его из лап этих людей, умоляю…», она ещё что-то говорила, но старший наряда решил вызвать подкрепление. Подкрепление, в виде румяных и жизнерадостных курсантов училища прибыло быстро и ребята, сразу поняли каково это разнимать разбушевавшихся романтиков, отчаявшихся найти свою любовь.
Всех задержанных поместили в изолятор временного задержания, а, чтобы заглушить их вопли, дежурный полицейский включил свою любимую музыку — песню Шуфутинского «Таганка». Исповедь «бессменного арестанта» немного угомонила дебоширов, а мама, гладя Стасика по голове шептала: «Ничего сыночек и в тюрьме люди живут, нас не сломят никакие испытания», сидящая рядом Жоржетта, придерживая порванную бретельку платья усмехнулась: «Тюрьма, это то место, куда вашему сынку попадать совсем противопоказано, вам лучше скрыться на время, потому как владелец ресторана выставит такой счёт, что впору будет хату продавать. Ко мне это тоже относится, но во мне течёт цыганская кровь, а мы не привыкли унывать, стану экстрасенсом или медиумом, буду вызывать духов мертвецов для разговоров». Кутающаяся в своё боа Лилит, с огромным фингалом под глазом, оживилась и обратилась к своднице: «Жоржетта, возьмёшь меня в помощницы? Этот мир жалок и материален, хочется найти себя в Царстве мёртвых, где никто никуда не спешит и царит гармония». «Купи дом около кладбища, вот и будешь жить в тишине и покое», — сказал пожилой распорядитель, нашедший только протез верхней челюсти, поэтому напоминавший престарелого вампира в порванном смокинге.
Только утром, не выспавшийся молодой следователь взял со Славика и мамы показания и отпустил домой под подписку о невыезде. Они шли домой по пока ещё малолюдным улицам и им было очень плохо, сын первый нарушил молчание: «А из чего, мама, ты делаешь свою растирку для колен?», она, смотря на перебегающую дорогу чёрную кошку, ответила равнодушно: «Тебе лучше не знать сынок». Они так устали за минувшую ночь, что особо не удивились, застав дома двух незнакомцев, правда было не ясно, почему на месте хрустальной люстры в комнате висит верёвка с петлёй. Один из незваных гостей, невысокий толстяк с добрым лицом, указал на стол, на котором стоял кофейник с кофе, чашки и разные пирожные и сказал: «Я понимаю, у вас есть вопросы, но пожалуйста подкрепитесь, разговаривать лучше на сытый желудок, и мы знаем сколько на вас свалилось испытаний минувшей ночью».
Кофе и восхитительный десерт немного вернули к жизни и мать спросила у толстяка: Вы собственно кто и почему оказались в нашей квартире без приглашения“. Второй, широкоплечий блондин, с равнодушным видом вытащил пистолет с глушителем и выстрелил Стасику в колено. Он упал, собираясь закричать, но блондин направил пистолет на вторую ногу и Стасик просто катался по полу, схватившись за рану, сдерживая крик. Мать с ужасом смотрела на страдания сына, а толстяк выговаривал блондину: „Ну зачем портить шкурку Антон, какие вы все прибалты прямолинейные, как единственная извилина в ваших головах“. Уже обращаясь к женщине, мягко, даже сопереживая, изрёк: „Вы взрослая дама и сами понимаете, что устали от этой жизни, от одиночества сына, у которого одни неприятности следуют за другими. Посмотрите, как он мучается, станьте на стул, оденьте на шею петлю, и я обещаю, что отвезу его в больницу и оплачу лечение, вы мать, давшая ему жизнь, в ваших руках его будущее, сделайте этот шаг и всем станет легче“. Она молча подошла к сыну, поцеловала его в лоб и спросила: „Скажите, за что?“. Толстяк сделал скорбное лицо: „Просто один влиятельный человек очень хочет, чтобы вы умерли“, он помог ей подняться на стул и одеть петлю на шею, поцеловав несчастной руку прошептал: „Прощай мама“ и выбил из-под её ног стул. Некоторое время её ноги дёргались и Стасик забыв о боли смотрел на смерть самого близкого человека, когда конвульсия прекратилась, он, увидев её неживые глаза, заплакал. Толстяк помог ему встать, дал глоток кофе и стал перевязывать ногу, когда кровь остановилась, незнакомец положил перед ним бумагу с ручкой и стал диктовать: „Устали от этой жизни, от этих людей и жестокого мира, в нашей смерти никто не виноват, пошли вы все…». Увидев, что Стасик не пишет, толстяк многозначительно посмотрел на блондина, который с улыбкой надавил пальцем на рану несчастного. Когда предсмертная записка была написана, толстый стал рассуждать: «Если бы ты, дебил не прострелил ему колено, можно было положить его в ванную с перерезанными венами, а так что делать? Придумал, вынь пулю и выбросим его в окно, только, чтобы не кричал, сделай парню анестезию».
Стасик слушал этого человека и понимал, что его сейчас будут убивать, страх сковал его тело, собрав последние силы, он прошептал: «Будьте вы прокляты гады». Это был первый и единственный в его жизни смелый поступок, блондин обхватил его шею рукой, оттянул вверх и резко дёрнул в сторону, послышался хруст позвонков и тело обмякло. После этого, одев резиновые перчатки, убийца вынул пулю, положил её в свой карман, рядом с гильзой и легко подняв тело, выкинул в окно, проследив, чтобы оно упало на асфальт. После этого, посмотрев на товарища, услышал: «Как тяжело с тобой работать имбецил, бери тряпку, швабру и начинай отмывать пол от крови, а я пока доем пирожные, допью кофе и уберу со стола». Ни разу не сказав ни одного слова, блондин, также молча пошёл выполнять приказ, а толстяк, глядя на висящее тело женщины прочёл с выражением: «Мечтам твоим уже не сбыться,
Пора заканчивать, давно пора…»
4
Поликарп Горский открыл глаза и сразу закрыл, солнечный зайчик, словно издеваясь, из всего пространства спальни выбрал подушку, на которой он спал. Дневной сон стал обязательной, каждодневной процедурой, одного часа было достаточно, чтобы организм отдохнул и получил дополнительную подзарядку. Правда сны были один глупее другого, сегодня ему приснилось, как он улетел с дороги на своей красной иномарке, но остался жив, однако автомобиль разобрали на запчасти, непонятно откуда взявшиеся цыгане. Он пытался вразумить брутального, бородатого борона, который смеялся и показывал пальцами, что он глухонемой. Было как-то не по себе и он позвал: «Лида, где ты ходишь, подойди ко мне», никто не ответил, и Поликарп стал медленно вставать, тяжело кряхтя. Проклятая пандемия ударила по ногам, ходить стало тяжело и то, с помощью двух костылей. У каждого старика с годами портится характер и необходимо регулярно избавляться от постоянно накапливающейся желчи, но если нельзя её выплеснуть на чужих людей, то приходится гнобить близких, которые с нетерпением ждут, когда старый хрыч загнётся. Это жестокий закон жизни, а если старик ещё и состоятельный, то близкие могут прибегнуть к способам, ускоряющим его уход в мир иной. У Поликарпа детей не было, он жил с женой Лидой, которая после пандемии, по мнению мужа, немного тронулась рассудком и часто сидела у окна их дома, глядя в одну точку или звонила своей дочери от первого брака, которая жила с отцом и дочкой не понятно от кого. Поликарп способствовал тому, что муж Лиды, его начальник, получил срок и уехал на зону отбывать наказание. Он часто вспоминал кабинет сотрудника ОБХСС, его сопереживающий взгляд и слова, которые врезались в память: «Понимаете товарищ Горский, от вас будет зависеть, как я буду к вам обращаться после нашей беседы. Если говорить: «Товарищ», то хвала вам и почёт, а если: «Гражданин», то сами понимаете, вас ждёт роба с порядковым номером и холодный барак с плохими людьми. Вы знаете, что наш новый генсек дал задание органам «очистить» страну от зажравшихся руководителей, разворовывающих государственное добро и по всей стране вскрываются возмутительные факты хищения социалистической собственности. Вы молодой специалист, занимающий высокий пост и наверняка в курсе махинаций своего руководителя Германа Жарова. Напишите всё подробно на бумаге и вас ждёт карьерный рост, тем более, я в курсе, что вы человек покладистый и очень боитесь колючей проволоки и окон с решётками. Поликарп не раздумывал ни минуты, он ещё в школе понял, что надо верить вышестоящим товарищам, которые, в свою очередь преклоняются перед своими начальниками и это субординация обеспечивает существование сильного государства, где нет места разным выскочкам, подрывающим его устои. Он так заигрался в благонадёжность, что уже во втором классе учитель рисования, рассматривая его рисунок на свободную тему, дыхнув на мальчика вчерашним перегаром, сказал: «Я художник и каждому человеку, по моему мнению, присущ определённый цвет, у плохих тёмные тона, у хороших светлые, но ты Поликарп являешься исключением. Твоя сущность не поддаётся определению, ты, как хамелеон, легко можешь принять тот цвет, который необходим в данной ситуации. Во втором классе рано рисовать вождя пролетариата, чтобы понравиться руководству школы, подхалимами становятся, как правило после приёма в пионеры, когда красный галстук, повязанный на шее, вселяет в детей чувство ответственности за происходящее вокруг и они с воодушевлением начинают собирать металлолом, голосовать на слётах и стучать вожатому на товарищей». Интересный был человек этот учитель рисования, рассуждающий вслух, рассматривая изображение Ленина, нарисованное нетвёрдой рукой ребёнка. Учителя уволили, а Поликарпу очень понравилось слово: «Хамелеон» и он попросил родителей купить ему в детском мире эту неведомую пучеглазую зверушку из резины, которую он брал в кровать каждую ночь. То, что к увольнению учителя рисования приложил руку тихий, невозмутимый второклассник с лицом ангелочка немного взволновало педагогический коллектив. Многие ещё помнили чёрные воронки НКВД, арестовывающие по ночам неблагонадёжных граждан, большинство которых не вернулось домой. Когда мальчик шёл по рекреации, строго поглядывая по сторонам, пожилые учителя старались не попадать ему на глаза и шептали слова, очень похожие на молитву. В четвёртом классе он написал сочинение, прочитав которое, учительница по телефону вызвала его маму в школу и, поглядывая по сторонам, тихо сказала: «Понимаете, я последний год с ребятами и решила им дать тему для сочинения: «На кого бы я хотел быть похож», чтобы узнать их, так сказать, стремления. Мальчики написали, что мечтают стать космонавтами, военными, известными футболистами, девочки: учителями, врачами, актрисами, одна даже захотела стать матерью-героиней. Но то, что я прочла в сочинении вашего сына, меня обескуражило, только прошу вас никому не говорить о нашем разговоре». Учительница с волнением открыла тетрадь Поликарпа и стала читать: «На первом этаже нашего дома живёт пожилой ветеран, он одинок и не имеет друзей, а соседи говорят, что он служил в НКВД и приводил в исполнение высшую меру наказания, расстреливая врагов народа. Я не хочу, как мои одноклассники быть геологом, полярником и водолазом, когда вырасту попрошу ответственных лиц, чтобы мне доверили освобождать нашу социалистическую страну от врагов, скрывающихся среди добропорядочных граждан». Учительница перестала читать и посмотрела на мать мальчика, которая пожав плечами, с удивлением произнесла: «А что тут такого, мальчик хочет служить своей Родине, приносить пользу обществу, избавляя его от разных гадов, а вас почему-то это беспокоит. Я работаю официанткой в ресторане и скажу честно, самолично перестреляла бы мерзавцев, живущих нетрудовыми доходами. Мой муж, он торгует пивом недалеко от школы, тоже придерживается такого мнения, вся наша семья Горских, это семья патриотов. Мой дед, балтийский матрос, расстреливал белогвардейскую сволочь, отца правда самого чуть не расстреляли, когда он стащил с прииска золотой песок, но он честно отсидел положенный срок и до сих пор работает сторожем на ликёроводочном заводе». Только сейчас учительница заметила, что мать Поликарпа пьяна и разговаривать с ней дальше нет смысла, она вежливо поблагодарила её за визит и когда та ушла, сказала тихо себе: «Интересно, в этом мире, хоть иногда, можно быть самим собой?»
Мальчик не лез в актив, держался на расстоянии от сверстников, неплохо учился, но время от времени выдавал такое, отчего даже людям с большим жизненным опытом становилось не по себе. Если его сверстники посещали кружки по интересам, ходили в спортивные секции, Поликарп изучал автобиографию вождей СССР, читал работы классиков марксизма-ленинизма и ловил на себе недоумённые взгляды работников читального зала, куда он ходил. Вскоре отец с матерью перестали устраивать дома шумные загулы с друзьями и даже не матерились при сыне, который даже во время ужина смотрел на них взглядом чекиста. Родители повели его к детскому психологу, который после общения с мальчиком сказал им задумчиво: «Как вам сказать, у всех детей есть персонажи, на которых они хотели быть похожими, но это проходит с годами. А ваш сын заигрался в большевика, борца с контрреволюцией, в процессе беседы он сказал, что наверняка мои предки были дворяне и воевали в Гражданскую за белых. Он успокоился только тогда, когда я ему сказал, что я еврей, а евреи организовали Октябрьскую революцию и направили народные массы в светлое будущее. Будем надеяться на гормоны, он, когда-нибудь влюбится и забудет о всей этой революционной лабуде». Папе с мамой надоело жить под контролем идейного ленинца, и они решили поторопить события, пригласив домой самую молодую официантку из ресторана мамы и дав ей два червонца, оставили пару наедине. Какое же было удивление родителей, когда, войдя в комнату сына, они увидели их в нижнем белье с увлечением обсуждающих первоочередные задачи пролетариата на современном этапе. Поликарп цитировал тезисы из труда Карл Маркса «Капитал», а официантка согласно кивала головой и говорила, что очень тяжело таскать подносы со жратвой для буржуев и видеть их жирные хари каждый день. Рядом с толстой книжкой основоположника научного коммунизма лежал лупоглазый хамелеон, с интересом наблюдающий за происходящим.
Однажды в актовом зале школы состоялась встреча старшеклассников с председателем городского совета ветеранов. Высокий, бодрый старичок с наградными планками на пиджаке очень понравился ребятам, он не занимался пустословием, а говорил какие профессии востребованы на курорте и где учиться, чтобы овладеть ими. Сам он в прошлом воевал, а потом после окончания войны учился на строителя, дошёл до руководителя стройуправления, а выйдя на пенсию возглавил совет ветеранов. В целом встреча проходила в позитивной атмосфере, но тут гость заметил в зрительном зале бледного юношу, молча взирающего на него, старик почувствовал, как у него повышается давление и очень захотелось смочить сухие губы. Выпив воды, он обратился к парню: «А вы, молодой человек, кем бы хотели стать после окончания школы?». Поликарп вышел на сцену и минуту молча смотрел в зал, а потом сказал, обращаясь к гостю: «Вы, Иван Иванович видите перед собой будущих строителей, врачей и людей других специальностей, которые, по вашим словам, вольются в ряды строителей коммунизма. Только мы, ещё находясь в школе, видим, что большинство граждан забыли заветы наших вождей и повышают своё благосостояние всеми возможными способами. К примеру, наш директор имеет чёрную волгу и кирпичную дачу, завуч живёт в собственном доме с приусадебным участком, а завхоз разводит нутрий для продажи. И так везде, строители воруют стройматериалы, повара продукты, шофера бензин, вся наша социалистическая держава — это страна мелких и крупных жуликов, и мне это не нравится. Хочется, чтобы люди говорили правду, жили на зарплату и искренне верили в светлое будущее». Он спустился со сцены и сел на своё место, а у гостя на глазах выступили слёзы, он тепло попрощался со школьниками и попросил Поликарпа остаться. Когда они уединились, гость сказал: «За последнее время я впервые вижу молодого человека с активной жизненной позицией, нам нужны такие кадры и после окончания школы жду тебя в моём кабинете в горкоме партии».
Это был судьбоносный момент в жизни Поликарпа, после окончания школы он сидел в кабинете Иван Ивановича и слушая его, не сводил взгляда с бюстика Дзержинского, который был похож на Мефистофеля, непонятно как ставшего чекистом. «Я парень слово своё держу и помню о тебе и твоём выступлении в школе, во время моего визита. Если бы ты знал, как ты прав, как зажрались наши хозяйственники, да партийная номенклатура тоже. Поэтому дам тебе рекомендацию и помогу поступить в Высшую партийную школу на заочное отделение, одновременно будешь работать в Горкоме партии референтом, но это временно. Когда пропитаешься духом этой работы, пойдёшь освобождённым секретарём партии на производство, будешь смотреть, чтобы хозяйственный руководитель не борзел и напоминать всему коллективу, что они работают не в частной лавочке, а в госучреждении. А пока садись, бери бумагу и пиши заявление о приёме в кандидаты членов КПСС, через год станешь коммунистом. Я тебя понимаю Поликарп, ты хотел служить в правоохранительных органах, карать, пресекать, выявлять, но пока тебе там делать нечего, можешь попасть в глупую ситуацию, а может даже и хуже», — закончил свою речь Иван Иванович.
Через год, он принимал дела у пожилого парторга автотранспортного предприятия, который водил его по территории и знакомил с людьми: «Ты главное, парень, много не говори, если увидишь, что работяги водочку пьют после работы, не мешай, сделай строгое лицо и иди дальше. А вот на собрании обязательно отрази это в своём докладе, естественно не называя имена. С руководством предприятия держись на расстоянии, не панибратствуй, требуй, чтобы тебя ставили в известность о том, что творится в коллективе. Напишу тебе фамилии двух местных осведомителей, проверенные товарищи, идейные и стучат безвозмездно, любят это дело мужики, так что у тебя будут здесь помощники. Собрания с партийными проводи не реже одного в месяц, иначе обленится народ. Здесь рабочий класс, тебя, как молодого могут и послать, но ты не психуй и не беги к директору с доносом, налаживай контакт с народом, для этого нужно время и терпение». Молодой парторг всё понял и не стал мешать людям, занимающимся конкретным делом, он сидел на планёрках, не очень понимая о чём идёт речь, каждое утро заходил в бухгалтерию и плановый отдел, чтобы поздороваться и отправить отчёты в райком о проделанной работе. Вскоре к нему все так привыкли, что не обращали внимания на молодого человека в костюме, занимающего кабинет с табличкой «Партком автобазы». Дома, на вопрос отца: «Как дела?», он отвечал: «Как сажа бела» и шёл в свою комнату смотреть телевизор, где ведущий новостей красиво врал о перевыполнении планов, сдачи в эксплуатацию каких-то объектов и судьбоносных решениях правительства. Но произошёл случай, в корне поменявший его жизнь: команду футболистов автобазы пригласили на товарищеский матч их коллеги из другого района. Вратарь команды лежал дома с гриппом и директор, большой любитель этой игры, был в унынии. И тут встал парторг и сказал с пафосом: «Если надо, я постою», директор чуть не расплакался от радости, а потом сказал бодрым тоном: «У соперников команда на голову выше, поэтому проигрывать не страшно, ты главное, дорогой мой человек, достой до конца встречи и побереги своё здоровье». Уже выйдя из кабинета начальника он понял глупость своего поступка, Поликарп никогда не играл в футбол и смутно понимал правила этой игры.