мой первый босс

Глава 1

Окончив институт, да ещё и с красным дипломом, я, как и многие до меня, была уверена, что теперь всё будет просто отлично. Тяжёлая учёба позади, найти работу труда не составит… Как же я ошибалась! Нет, была пара неплохих мест, куда меня готовы были порекомендовать преподаватели. Но свободных вакансий там пока не было. Нужно было дожидаться, пока они освободятся. А этого я как раз не могла.

Терпеть не могу ждать. Неважно, чем именно вызвано ожидание. Этот момент, когда что-то должно случиться, но никак не происходит, для меня страшнее всего. Дурацкое состояние неопределённости, когда ты уже уверена в победе и всё ещё с тревогой ждёшь провала… Нет уж, все важные дела я предпочитаю решать с наскока.

Вот и с работой попыталась решить так же. Забросила резюме в несколько приличных, но не самых престижных компаний — и тишина… Позвонила по нескольким объявлениям — тоже без толку… В пяти мне ответили, что перезвонят. Ждать я, конечно же, не стала — и принялась дальше обзванивать, всё больше расширяя круг поисков.

А потом в одной из рассылок — тех самых, что сыплются в телефон при активном поиске: «вакансии недели», «лучшие предложения для молодых специалистов» — мелькнуло сообщение, которое зацепило. Короткое, без рекламы и пёстрых картинок, а внутри — вакансия. И, честно говоря, я даже усмехнулась, когда дочитала список требований: исполнительность, языки, коммуникабельность, приятная внешность… Прямо под меня, что ли, писали?

Работа требовала исполнительности, усердия и готовности к частым командировкам, в том числе заграничным. Немного смущало только это: в командировках не будет свободных выходных, редких звонков, привычного «приезжай на выходные». Я очень не хотела расставаться с семьёй. Пусть я уже некоторое время жила отдельно от родителей, виделись мы довольно часто, и я дорожила этими встречами. Но родители, услышав про оклад и открывающиеся перспективы, замахали руками:

— Соглашайся, Верочка! Такие шансы выпадают редко…

Это уж точно… Оклад предлагали в два раза больше, чем я рассчитывала. Работодателя не смущало отсутствие опыта и юный возраст. Зато приветствовалось знание как минимум одного иностранного языка, а также коммуникабельность и привлекательная внешность. Всё это у меня было, и даже с избытком: я неплохо знала английский и французский, могла худо-бедно изъясняться на немецком. Внешностью, кажется, природа тоже не обделила. Коммуникабельность… Вот тут не вполне идеально, но и букой я тоже не была. Прорвёмся!

К стыду своему, я даже не взглянула, с какого номера пришло сообщение: за месяц поиска их накопились десятки, и отличить одно от другого было уже невозможно. Теперь, вспоминая тот день, я думаю: надо было хотя бы разок глянуть — кто рассылает приглашения на работу, которой нет ни на одном работном сайте? Но тогда я смотрела только на цифру в столбце «зарплата».

Собрав смелость и нахальство, я отправила резюме. Через пару дней мне перезвонили, и приятный женский голос сообщил:

— Вероника, мы изучили ваше резюме и готовы дать вам шанс. Наш представитель встретится с вами, чтобы оценить ваши навыки в неформальной обстановке. О месте встречи мы уведомим вас в сообщении.

Это немного смутило меня. Разве собеседование не принято проводить в офисе? Впрочем, что я могу знать о трудоустройстве, если сама пытаюсь получить работу впервые?

В назначенное время я сидела за столиком дорогого ресторана — маленького, без вывески на двери, спрятанного во втором дворе от основной улицы. По залу — всего несколько столиков, тёмное дерево, приглушённый свет. Я подумала, что в такое место случайно не попадёшь: сюда либо приходят по особому приглашению, либо приводят тех, кого уже знают. Тот, кого я ожидала, подошёл довольно быстро, поздоровался и сделал заказ: вино и лёгкие закуски.

— Вы, случайно, не любите сухое красное? — спросил он, когда официант отошёл. — Я взял на всякий случай, но могу поменять…

Я моргнула. Красное сухое — было моим любимым, на редкость точно угаданным выбором.

— Люблю, — призналась я. — А откуда вы…

— Интуиция, — улыбнулся он, и на секунду мне показалось, что он проверяет меня так же внимательно, как я его.

Поймав мой озадаченный взгляд, он усмехнулся:

— Вероника, по работе вам придётся, в том числе, и посещать банкеты. Мне нужно знать, как на вас действует алкоголь, и в целом как вы себя поведёте в такой обстановке. Не удивляйтесь ничему. Кстати, меня зовут Анатолием Семёновичем.

Я кивнула: что же, не мне решать, как им проводить собеседования… Тем более что от небольшого количества вина ничего плохого со мной не случится.

Следующий час мы мило болтали обо всём на свете, причём мой собеседник легко и непринуждённо вставлял фразы на английском и немецком языках, и запнулась я только в первый раз — от неожиданности.

Постепенно я заметила и другое: Анатолий Семёнович задавал вопросы, ответы на которые очень странно смотрелись бы в резюме. Что я читаю по дороге на работу — классиков или детективы? Что предпочитаю за обедом — кофе или чай? Что мне ближе — утро в большом городе или вечер? И после каждого моего ответа он чуть заметно кивал, будто ставил галочку в невидимом списке. Странный способ проводить собеседование, снова подумала я. Но, может, это и есть та самая «оценка в неформальной обстановке», о которой говорила женщина из HR? Кое-что про меня он и правда знал: легко всплыло, что я окончила университет с красным дипломом, живу отдельно от родителей, языки — моя страсть. В остальном… В остальном меня угадывали, как по общим признакам.

Через час мой собеседник, довольно улыбнувшись, откинулся на спинку стула:

— Ну что же, поздравляю вас, Вероника! Вы нам, кажется, подходите. Конечно, точно можно будет сказать только после испытательного периода, но сейчас вы мне кажетесь идеальной кандидаткой на должность нашего представителя.

Ох… я до сих пор не верила, что слышу это! Значит, работа моя? Просто невероятно! Но Анатолий Семёнович немного замялся и продолжил:

— Но хочу вас предупредить: наш босс, с которым вам придётся работать, непростой человек…

Я сразу напряглась, несмотря на расслабляющее действие алкоголя. Вот так я и знала! Не может быть всё настолько хорошо, обязательно должен быть какой-то подвох… Анатолий Семёнович смотрел на меня поверх бокала — внимательно, с какой-то неясной мне настороженностью. Как будто важным было не то, что я отвечу, а то, как я выдержу эти несколько секунд.

От собеседника не укрылась перемена в моём настроении, и он укоризненно покачал головой:

— Не надо так сразу пугаться. Марк Владимирович — замечательный человек. Пауза перед именем была чуть дольше, чем требует вежливость: словно он прикидывал, стоит ли вообще его называть. Просто он немного нелюдим, очень неразговорчив и требователен до придирчивости. Если вы не будете тревожить его по пустякам и станете безукоризненно выполнять его поручения, проблем не возникнет.

У меня сразу отлегло от сердца: с этим я должна была справиться. Поэтому я с улыбкой поблагодарила Анатолия Семёновича за предупреждение и попрощалась с ним. Вызвала такси и уже из машины позвонила родителям, чтобы порадовать и их. Заезжать не стала: на работу мне следовало явиться уже утром, и мне хотелось отдохнуть и морально подготовиться к этому.

Как я и предполагала, мама была просто в восторге:

— Верочка, солнышко! Я так рада за тебя! Уверена, что у тебя всё будет просто прекрасно.

На заднем фоне я услышала, как что-то басовито прогудел отец.

— Папа тоже поздравляет! А какой у тебя будет график? Ты не слишком будешь уставать? Как новый начальник — ты уже видела его?

Я рассмеялась:

— Мам, всё потом! В первый же выходной приеду и всё вам расскажу, хорошо?

Выслушав ещё порцию поздравлений и напутствий, я попрощалась с мамой: такси уже остановилось у моего дома. Я чувствовала себя довольной, но безумно усталой. Всё-таки день был очень насыщенным… Подумать только: завтра я впервые иду на работу! Не на подработку — таким я изредка занималась и в студенческие годы, а на настоящую, серьёзную работу в солидной компании.

И всё-таки, каким будет мой босс? Вспоминая краткую характеристику Анатолия Семёновича, я представила себе пожилого, сухощавого и очень язвительного мужчину и посочувствовала его супруге: мне-то придётся терпеть его придирки только на работе, а она живёт с таким сокровищем! Впрочем, каждый сам выбирает свою судьбу. Спать я ложилась со спокойной душой: главная задача выполнена, работа найдена. Теперь всё зависит только от меня.

Утром я вскочила ни свет ни заря. Быстро привела себя в порядок, позавтракала… И обнаружила, что до работы ещё целый час! Ждать было просто невмоготу, и я решила пройтись пешком. Несмотря на раннее утро, на улицах было уже довольно людно. Все спешили на работу, и я с гордостью подумала, что теперь и я одна из них. Взрослый человек, самостоятельно зарабатывающий себе на жизнь.

По пути купила стаканчик кофе в автомате и выпила его, смакуя каждый глоток. Настроение было просто отличным. В офис я буквально летела, едва касаясь земли ногами, и так светилась от счастья, что заставила улыбнуться даже мрачного охранника у входа. Поднявшись на нужный этаж, быстро нашла приёмную директора, открыла дверь — и застыла на пороге, глядя на того, кто стоял у секретарского стола:

— Марк?! А ты что здесь делаешь?

Глава 2

Наша семья никогда не считалась совсем уж нищей. Но и похвастаться состоятельностью, особенно по меркам университета, не могла. Так, середнячок: не переживали, на что купить продукты или одежду, а вот на крупные покупки приходилось откладывать. Но мама с папой всегда говорили, что их главное сокровище — это я.

Как бы туго нам ни приходилось, я всегда получала самое лучшее. Когда встал выбор, купить мне современный компьютер или отложить отцу на новую машину, я пыталась убедить родителей, что вполне обойдусь стареньким ноутбуком. Ну и что, что у него заедает несколько клавиш, половина программ постоянно «виснет», а некоторые не запускаются вообще? Работает — и ладно! Но меня никто не стал слушать, и вечером, вернувшись из школы, я увидела на своем столе чудо современной техники, уже собранное и готовое к работе.

Я старалась не подводить родителей, показать им, что их жертвы не пропадут даром. Училась на «отлично», дома не бездельничала, а старалась заниматься дополнительно… У меня была цель: как можно скорее получить престижную профессию и самой помогать родителям. Вернуть сторицей все, что они в меня вложили. Неудивительно, что в нашей школе, где учились в основном дети из неблагополучных семей, я стала единственной, кто смог пройти по конкурсу в престижный университет.

Конечно, там были не только бюджетные места. Но платное обучение могли себе позволить только богачи.

Тогда я решила, что вытянула счастливый билет. В первый учебный день пришла радостная, просто светящаяся от счастья… И увидела, что студенты здесь мало отличаются от моих прежних одноклассников. Конечно, вместо поношенных ботинок и дешевеньких платьев на них была брендовая одежда, но в глазах — та же пустота и полное безразличие к учебе.

Кое-что было даже хуже, чем в школе. Там даже самые отъявленные хулиганы вынуждены были себя сдерживать. За их выходки можно было получить наказание, вплоть до отчисления. Здесь же хулиганам нечего было бояться: все они были детьми богатых или влиятельных родителей. Это преподаватели ходили по струнке: если детки, не дай бог, пожалуются, можно и работы лишиться… А то и здоровья. В прошлом году преподавателю физкультуры, сделавшему замечание одной из студенток, переломали руки: девица пожаловалась папочке, что учитель к ней приставал.

Наркотики, алкоголь, беспорядочные связи… Нет, сюда приходили не ради учебы. Здесь именно «получали образование», просиживая время с первого курса до момента, когда богатенький отец пристроит свою доченьку или сыночка на работу… Ну, или выдаст замуж. До этого времени дети развлекались — и развлечения у них были порой очень жестокими.

Я была здесь лишней. Но, слава богу, мне повезло не стать козлом отпущения. А все потому, что ко мне можно было обратиться, когда нужна была помощь по учебе. Я понимала, что поступаю не совсем правильно, делая за одногруппников домашние задания, но это был единственный способ не только выжить, но и хоть немного помочь семье. И удалось мне это благодаря Карелину.

Марк Карелин был самым старшим в нашей группе — и по возрасту, и по габаритам. Причем не толстым, а просто очень высоким и мускулистым. Когда я увидела его впервые — просто испугалась: этакая гора мышц, подчеркнутая обтягивающей светлой футболкой, тяжелый взгляд синих глаз из-под вечно нахмуренных черных бровей… За весь день парень ни разу не улыбнулся.

Насколько я поняла, его побаивались и все остальные. На переменах Марк держался особняком, редко с кем разговаривал. А на парах… На парах он сидел со мной за одной партой. Других смельчаков, чтобы сесть рядом с ним, не нашлось. Мне такое соседство тоже не сразу понравилось. Только через день или два я поняла, что на меня смотрят с уважением: одногруппникам было плевать на то, что я хорошо учусь. А вот смелость той, что сидела рядом с Карелиным, их восхищала.

А мне через пару дней Марк уже не казался страшным: он начал мне нравиться. Из всех моих одногруппников действительно за знаниями сюда пришли только двое — я и он. Собственно, кроме этого между нами не было ничего общего. В отличие от меня он был сыном обеспеченных родителей. Однако не общался ни с кем, просто игнорируя попытки заговорить с ним. Я же, наоборот, скоро нашла общий язык с парочкой девчонок, а вскоре и остальные решили, что со мной выгодней дружить.

Все началось с того, что я заметила: Марку плохо давалась учеба, хоть он и очень старался. Он всегда выглядел таким усталым, словно дома не отдыхал, а напряженно работал. Это было странно: вряд ли сыну владельца крупной сети по продаже бытовой техники приходится зарабатывать себе на жизнь. Но его желание учиться вызывало уважение, и я решила помочь парню.

Вряд ли он принял бы помощь, скажи я об этом напрямую. Пришлось начать с мелочей: якобы просто разговаривая вслух, шептать ему незначительные подсказки. Сначала он недоуменно косился на меня, а потом привык. Начал так же шепотом спрашивать меня о чем-то, если не понимал. Когда он на перемене попросил объяснить особенно сложную тему — я поняла, что победила. Он согласился на мою помощь.

Постепенно и остальные начали ко мне обращаться. Но им нужны были не знания, а хорошие оценки. В отличие от Марка, которому требовалось только объяснить, они просили списать или выполнить за них какую-нибудь работу. Так что я нисколько не стеснялась, когда брала с них за это деньги. Марк предпочитал дарить подарки: дорогой шоколад, билеты в театр или кино, еще какие-то вроде бы незначительные вещи — но всегда именно то, что я люблю… Просто не представляю, как он узнавал мои интересы при такой-то неразговорчивости.

Подозреваю теперь: он просто слушал меня. Внимательнее, чем я думала, — и внимательнее, чем я того заслуживала.

Вскоре я поняла, что привязалась к нему. В выходные скучала, чувствуя, что мне не хватает его молчаливого присутствия рядом. Раньше я любила пятницы, потому что знала: смогу провести целых два дня со своей семьей. Теперь полюбила понедельники, когда могла снова его увидеть. Мы говорили только по учебе, и то очень редко, но каждое его скупое слово было для меня на вес золота…

Однажды в пятницу он протянул мне пригласительный билет и проговорил — как обычно, коротко, словно экономя слова:

— Выставка. Сходишь со мной? Один не хочу.

Стоило мне посмотреть, что это за мероприятие, — и глаза тут же загорелись. Выставка ювелирных изделий, да еще и закрытая! Вход — только по специальному приглашению, и одно из таких приглашений у меня в руках!

— Конечно, хочу!

Он хмуро кивнул:

— Завтра в пять. Я зайду.

И снова сел за стол, погрузившись в учебу. Хмурясь, вчитывался в конспект, повторяя тему прошлой лекции. О своем приглашении он больше не напоминал, и назавтра я уже решила, что он передумал. Марк же даже не спросил мой адрес! Как же он сможет за мной зайти? Но ровно в пять он стоял на пороге с букетом белых роз.

Я не говорила себе вслух, что это свидание. Даже маме на вопрос о том, куда собираюсь, ответила: просто однокурсник зовет на выставку. Но перед зеркалом я провела часа полтора — вдвое дольше обычного, — а мама, встретив меня в коридоре, только улыбнулась уголком губ и больше ничего не спросила.

Он вручил розы маме, торжественно и даже слегка мрачно — и впечатлил ее до глубины души. Мне даже пришлось потом долго объяснять ей, что у парня просто такая манера поведения, но мама все равно сказала, что боялась отпускать меня с ним. Больно уж мрачным и нелюдимым он выглядел.

Но это было потом. А на выставке я мигом забыла о неразговорчивости Марка.

Вокруг была такая красота! Я абсолютно не разбираюсь в украшениях и их ценности. Но любоваться на них могу часами… Это же настоящие произведения искусства! Игра света на гранях драгоценных камней. Изящное переплетение тончайших золотых и серебряных нитей. Искусная гравировка… Все это просто завораживало. А Марк, кажется, вполне разделял мои чувства. Он то и дело трогал меня за локоть с коротким:

— Смотри!

Я смотрела — и восхищалась. Он умел видеть прекрасное. Все, на что он показывал, действительно потрясало до глубины души.

К концу вечера я поймала себя на странном: сам Марк на витрины смотрел все реже, а на меня — все чаще. Я чувствовала этот взгляд спиной, и от него внутри становилось непривычно тепло. Но как только я оборачивалась, он тут же делался сосредоточенным и каменным, словно ничего и не было. Показывал мне очередное кольцо и коротко бросал: «Смотри». Слушай, Ника, успокаивала я себя, тебе мерещится. Он просто вежливый. Просто цветы, просто выставка, просто однокурсник.

Уже на выходе он протянул мне небольшую бархатную шкатулку со словами:

— На память.

Я открыла ее — и обомлела. На тонкой цепочке висела небольшая подвеска с прозрачным синим камнем. Цвета его глаз…

— Марк, это слишком! Я же просто объясняла тебе лекции…

Он только сильнее нахмурился — и я поняла: возражения бесполезны. Так же бесполезны они были и на лекциях, когда я пыталась отказаться от его шоколада и билетов.

Только через два дня я узнала, что это был прощальный подарок.

В понедельник Марк на пару не пришел. Я не встревожилась: мало ли — задержался, у него иногда такое случалось. Во вторник его место за нашей партой все так же пустовало, и во мне зашевелилась тревога. В среду я дозвалась старосту, и та развела руками: Карелин перевелся на заочное отделение, а по слухам — и вовсе уехал из города. Куда, зачем, насовсем ли — никто не знал. Да никто и не пытался узнать: человека, который со всеми держался холодно, в нашей группе никто не считал своим.

Я не поверила. Мы же только что были на выставке! Он подарил мне кулон — так не прощаются! Я перевернула все студенческие чаты, расспросила каждого, кто мог его знать… И вдруг обнаружила чудовищное: у меня нет его номера. Мы годами сидели за одной партой, и у меня не было возможности ему позвонить. Единственная связь, которая у нас была, — лекции и мои подсказки шепотом. Обе остались позади.

Я еще долго ждала, что он объявится. Войдет в аудиторию как ни в чем не бывало, молча сядет рядом… Но парта так и осталась пустой до конца учебного года.

А больше всего меня ранило даже не само исчезновение — то, как оно случилось. Букет, выставка, подарок — и ни слова, ни записки, ни «до свидания». Он даже не попрощался. Я сделала вывод: значит, я была для него просто удобной соседкой. Хороший репетитор, необременительная компания. Да и с чего я решила иначе? Просто раздула в голове смысл обычного «Сходишь со мной? Один не хочу».

Кулон в тот вечер я чуть не выбросила. Так обидно было смотреть на синий камень! Но рука не поднялась. Спрятала шкатулку в дальний ящик комода — а недели через две, разобрав ящик в поисках конспекта, снова достала и надела. И с тех пор не снимала.

Уже позже, когда боль притупилась, я честно призналась себе: это не память об однокурснике. Это память о человеке, которого я люблю. И не важно, что мы не вместе, что он так и не сказал мне ничего, кроме коротких, рубленых фраз об учебе и еще более короткого прощального «на память».

Воспоминания о нем хранились где-то глубоко внутри, но не позволяли увлечься кем-то еще. На фоне Марка все казались какими-то поверхностными, ненадежными. Даже мама забеспокоилась, что после той выставки я больше ни разу не ходила на свидания.

Так я и жила дальше. Училась, работала, изредка выбиралась на свидания, которые ничем не заканчивались. Мама вздыхала, подружки недоумевали: такая красавица — и одна? А я знала почему. Рядом со мной больше не было высокого мрачного парня с белыми розами. Того, по кому я безумно скучала все эти годы. Того, из-за любви к которому я до сих пор одна…

Глава 3

Марк шагнул ко мне. Ещё более огромный, чем я помнила по институту, он словно сразу заслонил для меня весь мир. Не осталось ничего, только я и он… Я встряхнула головой, отгоняя наваждение, и переспросила:

— Что ты тут делаешь? Тоже работаешь?

Он слегка смущённо усмехнулся:

— Возглавляю. Это моя фирма, Ника.

Ника… Как давно я не слышала, чтобы меня так называли. Почему-то только Марк использовал эту форму моего имени, остальные предпочитали называть меня просто Верой. Я покачала головой, не веря в то, что слышу:

— Твоя? Но как? Ты же, как и я, должен был только в этом году закончить универ! Так когда ты успел всё это?

Он смутился ещё больше. Я видела, что ему по-прежнему очень трудно разговаривать с другими людьми, и решила не торопить его. Улыбнулась:

— Потом расскажешь. Думаю, у нас будет время.

Он наконец-то посмотрел мне прямо в глаза, и у меня просто перехватило дыхание. В них было столько радости, надежды… Никогда не видела, чтобы этот невозмутимый уже даже не парень — мужчина — так светился от счастья! Неужели он тоже скучал по мне? Хотя, о чём это я… Мы просто замечательно сработались, пока учились в универе. Вот и всё… Не по мне он скучает, по той помощи, которую я ему оказывала.

Объясняла мне обязанности и вводила в курс дел не секретарша — сам Анатолий Семёнович. Он встретил меня у приёмной, будто мы знакомы не первый день, и сразу перешёл на общение по имени, без всякого начальственного напуска:

— Вероника, вы все-таки решились и пришли. Вот и отлично. Устраивайтесь, осматривайтесь. Пока Марк Владимирович на совещании, все вопросы — ко мне.

Странно, но рядом с ним я чувствовала себя спокойнее, чем рассчитывала. В ресторане он показался мне строже — а здесь был на удивление тёплым, почти домашним. С мягкой спокойной улыбкой он проводил меня до моего стола. А уже в дверях обернулся:

— И ещё. Предупреждение своё, которое давал в ресторане, я, пожалуй, возьму назад. Вы справитесь.

Предупреждение? О чём это он? Спросить я не успела: за дверью уже никого не было.

Когда Марк вернулся с совещания, мне вручили коробку с новым смартфоном.

— Это рабочий, — коротко сказал он. — Все переговоры и поездки — только с ним.

Я поблагодарила и спрятала подарок в сумочку. Целых два телефона, личный и рабочий — сразу почувствовала себя взрослым человеком!

Разбираясь вечером с настройками, я заметила, что в контактах уже записан номер Марка — как основной. Подумала: очень удобно. И, надо сказать, запомнила его сразу — наизусть, как и все номера, с которыми имею дело часто.

До обеда я вникала в дела компании и понимала: работы у меня будет много… Просто очень много! Компания «Айснике» занималась продажей ювелирных изделий и работала как на экспорт, так и на импорт.

Странное название, отметила я про себя. Красиво, но ничего не говорит. В блокнотике появилась первая пометка: «Спросить, что значит „Айснике“».

Теперь понятно, зачем им требовалась помощница, в совершенстве владеющая иностранными языками! Я сделала себе заметку: подтянуть немецкий и начать осваивать итальянский. Этот язык мне очень нравился, и я давно мечтала его изучить, а у компании как раз намечался крупный контракт с итальянцами. Вот и прекрасный повод нашёлся!

А в начале перерыва ко мне заглянул Марк:

— Пойдём. Обедать.

Я улыбнулась ему, почувствовав, как в груди разлилось тепло. Как же мне не хватало его немногословности!

На парковке он подвёл меня к роскошному тёмно-красному автомобилю. Я завистливо вздохнула: просто не машина, а моя мечта… И цвет, и марка: в то время, как мои однокурсницы мечтали об Ауди или Лексусе, я всегда хотела именно Инфинити. По-моему, идеальный автомобиль для современной девушки. Надежный, солидный… Цена, конечно, кусается — но мечтать-то можно и бесплатно, верно?