Темная долина

Авель решил проверить свою догадку. Когда они с отцом нашли на скалах гнездо орла с птенцами, Альбано сказал, что к нему нельзя прикасаться руками, чтобы не оставить свой запах — иначе орёл может бросить выводок. Помня об этом, Авель надел перчатки. Дождавшись, когда птица покинет гнездо, полез наверх, захватив веревку. Гладкий ствол был серьезным препятствием для незваных гостей, но для Авеля Мафусаил стал родным домом. С тех пор как они с отцом основали на нем свою резиденцию, мальчик изучил каждый сук и изгиб его узловатого тела и знал его как себя. Это давало преимущество, но всё же попасть наверх оказалось задачей сложной.

Попытавшись подняться хотя бы немного, Авель понял, что это опасно. Ствол хоть и схож с перекрученным телом каната, взобраться наверх без страховки было бы безрассудством. Период строительства послужил для мальчишки практикой, и теперь он в какой-то мере владел и техникой альпинизма. Забивая в ствол скобы, оставшиеся после работ на дереве, он шаг за шагом продвигался наверх. Несколько раз замирал, прижимаясь к дереву, чтобы не спровоцировать возвращавшегося ястреба на агрессию. Как только тот покидал гнездо, Авель тут же возобновлял восхождение. Оставалось преодолеть последнюю пару метров. Сердце так колотилось, что казалось, вот-вот его выдаст.

Когда Авель наконец достиг седловины, его охватила безмерная радость: перед ним оказалось гнездо. Три жёлтых, вечно голодных рта наперебой тянулись к его лицу, издавая негромкий писк. Ему захотелось чем-нибудь их накормить, но при себе не нашлось ничего съедобного. С минуты на минуту могла вернуться мать. Следовало спускаться — неизвестно, как хозяйка кроны отреагирует на вторжение.

Едва ему почудилось, что сверху скользит тень ястреба, он, не мешкая, соскользнул вниз по верёвке. Её оставил привязанной к последней скобе. «Она мне ещё пригодится», — подумал парнишка, сохраняя канат для следующих восхождений.

В тот миг, когда он увидел птенцов, в голове родилась дерзкая мысль — приручить эту сильную птицу. Возможность подобного он осознал задолго до этого. Всё началось с отцовской любви к кинематографу, стремительно набиравшему популярность. С появлением кинотеатра в их городке Альбано не пропускал ни одной премьеры. Он часто ходил в зал с сыном, иногда — с Люсией, хотя та не любила многолюдных мест. Одна из картин, где главным героем выступал отважный воин-кочевник, и зажгла воображение мальчика: властелин азиатских степей не только виртуозно владел конём и оружием, но и подчинял себе хищную птицу.

Мысль эта не казалась Авелю наивной. Небо над долиной постоянно бороздили ястребы, которых он нередко видел вблизи, на деревьях. А то, что всё произошло не где-нибудь, а прямо здесь, над крышей Ковчега, он воспринял как редчайшую удачу, упускать которую было нельзя. С этого момента он стремился узнать всё о приручении ястреба. Оставалось лишь дождаться, когда птенцы подрастут и окрепнут. Из книги он уже знал: до полной зрелости проходит пять — шесть недель, но забирать птицу из гнезда следует раньше. Теперь важно было, чтобы каникулы начались до того, как птенец повзрослеет — иначе времени на воспитание не останется.

***

Погружённый в мысли, Авель спешил домой после школы. Желая сократить путь, он свернул во дворы, которых по настоянию матери обычно избегал. Пройдя переулки, вышел на последнюю улицу, где тогда ещё существовал проход на пустырь, давно исчезнувший. Дорога тянулась между двумя рядами стихийной застройки — лачуг, сараев и гаражей. «Шанхай», как называли этот район, представлял собой скопище «скворечников», служивших кладовками и мастерскими для местных умельцев. Постройки из досок, кирпича, листового металла и прочего хлама неизменно притягивали взгляд Авеля. За некоторыми скрывались крошечные самозахваченные участки — огороды с луком и чесноком. Мать строго запрещала ходить здесь, но хаос серых нагромождений тянул мальчика необъяснимой силой.

Обогнув ржавый гараж, вылезший прямо на дорогу, Авель едва не наткнулся на троих мужчин. Пьяные и увлечённые разборкой, они его не заметили. Пройти мимо он не решился и, помедлив, юркнул за угол. Донеслись ругань, шум потасовки и глухие удары. Он выглянул — двое избивали третьего: один держал, другой бил кулаками по лицу. От увиденного внутри всё сжалось и заныло. То ли страх, то ли боль перехватили дыхание — словно били его самого.

Жертва рухнула на землю, но почти сразу попыталась подняться. Тогда один из нападавших — высокий блондин с бледно-зелёными глазами и уродливым шрамом через всю щёку — выхватил нож и ударил его в живот. Тот, судорожно хватая воздух, опустился на колени и медленно осел. Чуть выше пояса расползлось тёмное пятно.

— Бледный, зачем ты его порезал?! — заорал другой.

— Пусть сдохнет здесь, как собака, — процедил Бледный, вытирая окровавленный нож о одежду поверженного.

Авель рванулся было бежать, но тут же замер. По грунтовой дороге, приведшей его сюда, навстречу шёл Александр. Между гаражами оставался узкий просвет — мальчуган протиснулся туда и, забившись как можно глубже в заваленный хламом проём, опустился на пол. «Наверное, надо было идти Александру навстречу», — мелькнуло в голове. Но внутренний голос твердил: такой шаг стал бы фатальным.

Услышав шаги, Авель присел ещё ниже, стараясь слиться с бесформенной кучей мусора. Дальше щель сужалась и едва позволяла стоять. Наконец промелькнул силуэт. Александр — тот самый Аранья — прошёл мимо, не заметив его. Осознав это, мальчуган облегчённо выдохнул. Со стороны драки снова донёсся шум.

— Стой там, Александр, не подходи. Что ты здесь делаешь? — грубо осадил его Бледный.

— Иду в сарай. Мать просила принести сухой розмарин и тимьян.

— Оставь корзину, я сам принесу. Иди домой.

Александр небрежно швырнул корзину на землю и, засунув руки в карманы, побрёл обратно.

— Бледный, он же нас сдаст! — заорал другой.

— Тихо! — зашипел Бледный в ответ. — Это мой балбес, и он ничего не видел. Кроме нас, свидетелей нет. Скажем, что нашли его здесь уже мёртвым.

— А что, действительно! Пришли в сарай за картошкой, а тут труп лежит. Кто что докажет?

Разговор доносился едва различимо. Авель понял: пора выбираться. Он протиснулся глубже. С другой стороны, за гаражами, начиналось подножие склона и тянулся лес. «Если бы только перемахнуть этот холм — я уже дома», — мелькнула мысль, пока он осторожно продвигался вперёд. Но сухие ветки и разный хлам под ногами мешали даже пошевелиться.

Он попробовал нащупать путь к выходу — и тут же усугубил положение: нога наступила на мусор, и резкий треск переломившихся веток выдал его присутствие.

— Кто там ещё? — зарычал Бледный, высовываясь из-за угла.

Хруст повторился, и сомнений не осталось — его обнаружили.

— Там кто-то есть, — указал сообщник на узкую щель, подходя ближе. — Это мальчишка! — заорал он истошно. — Он всё видел!

— Не ори, придурок. Хватай его и вытаскивай, — встревоженно оглянулся Бледный.

— Как я его схвачу? У меня туда даже нога не пролезет.

— Эй, малец, поди сюда. Что ты там делаешь? Иди к нам, не бойся, — поманил его меченый.

Авель не ответил и лишь забился ещё глубже.

— Как тебя зовут? Покажи хотя бы свою мордашку.

Он намеренно отвернулся, скрывая лицо. Мысль о том, что его могут узнать, пугала сильнее ножа: даже если удастся сбежать сейчас, потом они всё равно где-нибудь его настигнут.

— Присмотри за ним, — рявкнул убийца. — Я за тяпкой, в сарай.

Авель изо всех сил пытался протиснуться дальше, но гаражи сходились клином, и щель становилась всё уже. Пространство впереди почти исчезло. В этот момент вернулся мокрушник с мотыгой.

— Отойди, придурок. Ты стоял прямо у выхода. Как ты его не заметил? Если улизнёт — точно донесёт в полицию.

Он ухватился за рукоять и сунул тяпку вглубь, пытаясь зацепить Авеля за одежду. Мальчуган увернулся и протиснулся ещё дальше — теперь дотянуться стало невозможно.

— Бледный, нужно брать его с другой стороны. Отсюда не достанем.

— Копчёный, беги туда. Лови его там, а я буду выкуривать отсюда.

Копчёный бросился вдоль гаражей, судорожно озираясь и выискивая проход.

— Нигде не пролезть! Ни одной лазейки! — растерянно подскочил он к Бледному.

— Ломай калитку в огород и заходи оттуда. Шевелись, придурок, пока он не смылся.

— Сам придурок, — огрызнулся сообщник. — Это ты кашу заварил, я тут вообще ни при чём.

— Заткнись, непричёмыш, а то и тебе кишки выпущу, — холодно пригрозил меченый.

— Может, подпалим мусор? Сам вылезет, — предложил Копчёный.

— Нам сначала жмурика спрятать надо, пока сюда кто-нибудь не нарисовался, — занервничал Бледный.

— Ты же говорил, представим всё так, будто нашли его здесь.

— Да, но мы не знаем, что делать с пацаном. Если сбежит и потом заявит?

— Пусть заявляет. Кто поверит мальцу, если нет трупа? А вот если есть труп и ещё один малолетка — тогда дело точно не спустят на тормозах.

— Ты прав, — процедил Бледный. — Мы теряем время. Скоро соседи повылазят — тогда всё пойдёт к чёрту. Затащим пока в сарай, а потом решим, что с ним делать. Родни у него нет, искать начнут не сразу.

— Эй, пацан, сиди тихо и не высовывайся, — рявкнул Копчёный.

— Мы здесь и за тобой следим. Дёрнешься — на ремни порежу.

С перепугу Авель просидел в укрытии ещё около получаса, пока не появились двое других мужчин. Один возился с дверью соседнего гаража, другой что-то объяснял ему про электричество в кооперативе. Тогда Авель решил: преступники ушли.

Он осторожно стал протискиваться к выходу. Выглянув, никого не увидел. Только голоса доносились из-за прикрытой гаражной двери.

Сделав несколько неуверенных шагов, он заглянул за угол. Место убийства пустовало: труп исчез, следов не осталось. Если бы не яркая, въевшаяся в память картина, Авель решил бы, что всё это померещилось.

Домой он вернулся опустошённым. К еде не притронулся. Родителей ещё не было. Он упал на кровать — и сон накрыл его мгновенно.

Глава пятнадцатая

Пришло время летних каникул. Он свободен. Школа осталась позади до самой осени. Птенцы подросли, оперились, навострили взор на пробный полёт. Медлить больше нельзя: ещё немного — и он их потеряет. Начинающий фальконьере решил забрать питомца.

Дождавшись, когда их мать отлучилась, он нацепил рюкзак и, прихватив рыболовный сачок, быстро полез по уже готовым ступеням. Поднявшись наверх, осторожно заглянул в гнездо. Момент оказался волнительным: птенцы, прежде не видевшие никого, кроме матери, мгновенно насторожились, готовые выпрыгнуть. Авель медленно опустился и пристегнул себя карабином к верхней скобе — руки освободились. Сняв рюкзак, повесил его на ближайший сук. Надев перчатки, достал угощение — сырое мясо, приготовленное заранее. Приподнявшись, аккуратно дал по кусочку каждому.

Убедившись, что они его не боятся, Авель решил выждать ещё несколько дней. Забрать птенцов сразу означало бы полностью взять их пропитание на себя. Он выбрал иной путь — прикармливать того птенца, которого приметил, пока тот окончательно не привыкнет. Резкое отлучение от семьи напугало бы птицу, и тогда сближение стало бы почти невозможным: ястреб мог увидеть в нём врага.

Так Авель кормил всех троих примерно неделю. Разумеется, больше всего доставалось его избраннику. Забрать всех он не решался — прокормить и тем более воспитать троих оказалось бы непосильной задачей. Каждый подъём сопровождался условным сигналом: мальчик заранее свистел в бамбуковый свисток, сделанный собственными руками. Теперь птенцы знали — приближается друг с угощением. После кормления он осторожно гладил их по спинкам, пока позволяло время. Так они привыкали к нему всё больше, пока окончательно не стали ручными.

Настал момент, когда птенцы окрепли и в любой день могли улететь. Теперь сачок казался ненужным: Феликс — так Авель назвал своего избранника, самого крупного из троих — позволял брать себя руками. Чтобы не травмировать птицу, он решил подмешать в мясо снотворное. Стащив у Люсии таблетки, попытался рассчитать дозу по весу. Вот здесь и пригодилась математика, которую он так недолюбливал. Ошибка могла стоить птице жизни.

Всё прошло гладко: Феликс сидел на своей жерди внутри Ковчега. Но вместе с радостью возникли и новые заботы — встал вопрос о добыче мяса для нового члена команды. Состав теперь выглядел так: Авель, Динго и Феликс. Двое находились на полном обеспечении семьи Гросси, третий — пока нет. Носить мясо из дома означало неминуемые подозрения и, как следствие, взбучку. На выручку пришла копилка, куда он весь год складывал монеты.

К тому же дважды ему повезло подобрать купюры средней стоимости на тротуаре — этому нехитрому приёму научил кузен Оливер. У гастронома с винным отделом по вечерам собирались пьянчуги. В пылу разговоров они не замечали, как из карманов выскальзывали деньги: руки постоянно ныряли туда — то за спичками, то просто по привычке. Нужно было лишь пройти мимо и подобрать находку. Особенно щедрым оказывался первый день месяца, когда люмпен-пролетариат, как называл их Альбано, получал зарплату и тут же пропивал её. Такой способ добычи средств Авеля не смущал: деньги уходили не на низменные желания, а на дело.

Запасов хватило, и он решил потратить их на Феликса. Помимо свежего мяса, которое покупал ежедневно в ближайшей мясной лавке, потребовались защитная кожаная перчатка и капюшон для птицы. Обо всём этом он, разумеется, узнал из книги, утащенной из читального зала.

В субботу Люсия отправилась на рынок. Для неё это напоминало ритуал — почти как воскресный поход в церковь. Обычно Авель сопровождал мать без особого энтузиазма: она долго обходила прилавки, выбирая овощи, которые муж не мог вырастить на каменистом участке, торговалась, и это его утомляло. Но в ту субботу мальчику не терпелось оказаться там. У главного входа сидел кожевенных дел мастер — именно он был нужен Авелю.

— Добрый день, синьор. Можете сделать мне одну вещь?

— Какую? — без интереса взглянул кожевник. — Всё, что я делаю из кожи, перед тобой, — пояснил усатый, в меру упитанный мастер, источавший профессиональный запах кожи и пота.

— Нет, здесь этого нет.

— Тогда говори, что ты ищешь, — оживился мужчина, задетый таким замечанием.

Авель вынул из ранца книгу, раскрыл на нужной странице и показал иллюстрацию.

— Мне нужна такая перчатка на левую руку, эта шапочка и этот поводок с браслетами.

Кожевник внимательно рассмотрел изображения и, широко улыбнувшись, произнёс свою любимую фразу:

— Любой каприз за ваши деньги, синьор фальконьере! Ты, малыш, явно задумал заняться соколиной охотой. Только вот у нас в краях уже мало кто в этом смыслит. Книжка, конечно, хорошая, — он бегло пролистал страницы. — Но такому делу лучше учиться у настоящего мастера.

— Так вы сможете сделать эти вещи?

— Сделать — смогу, — кивнул кожевник, возвращая книгу. — Но соответствие требованиям останется под вопросом. Я их давно не видел вживую.

— Мне кажется, они совсем простые. Я бы и сам справился, будь у меня кожа.

Мужик рассмеялся.

— Ладно, малыш, ты мне нравишься. Покажи руку.

Он тщательно замерил руку от запястья до локтя, ладонь и обхват предплечья, делая пометки на серой бумаге, подстеленной под изделия.

— Приходи в следующую субботу — всё будет готово, — подмигнул мальчику черноглазый маэстро с золотой серьгой в ухе.

— И сколько это будет стоить?

— Сойдёмся по цене вон того портмоне, — сказал он, указав на товар и взмахнув узлом чёрных, как смоль, кудрявых волос.

— Хорошо, я согласен! — выпалил Авель. — До следующей субботы! — крикнул он уже на ходу, догоняя мать.

Глава шестнадцатая

Феликс оказался смышлёным и быстро освоился в новой компании. Став питомцем и спутником Авеля, он схватывал всё на лету — как в прямом, так и в переносном смысле. Динго он не боялся и в присутствии пса вёл себя спокойно. Цыган справился со своей задачей, чем немало порадовал мальчугана. Забрав экипировку у мастера, Авель решил, что настало время познакомить питомца с семьёй: хотелось как можно скорее приучить Феликса и к другим людям, тем более что дома он мог уделять ему больше времени.

Несмотря на всю свою привлекательность, резиденция Мафусаила всё же оставалась тесной для свободолюбивой птицы. Сидеть взаперти, пока отсутствовал его друг, птенцу вряд ли хотелось, и Авель решил разместить его на вместительном чердаке дома Гросси. То помещение, скорее мансарда, вполне подходило: просторное, светлое, позволявшее ястребу даже немного летать.

Родители до последнего момента ничего не знали об этой затее. Люсия туда не поднималась вовсе. Альбано заглядывал редко. Днём чета пропадала на работе, а по вечерам Феликс, сытый и спокойный, тихо сидел на коряге, которую Авель притащил ему из леса. Понимая, что шила в мешке не утаить, мальчуган наконец решился показать птицу. С отцом трудностей он не ожидал, но вот Люсия… Как она воспримет новое увлечение сына? Раньше Авель не оставлял Феликса на выходные — скрыть такую крупную птицу в эти дни казалось невозможным.

И вот настал момент, когда все оказались дома, включая Феликса. Авель поднялся на пропахший новым жильцом чердак. Ястреб дремал на своей коряге. Надев перчатку, мальчик тихо свистнул, подавая команду. Феликс вспорхнул и, бесшумно планируя, пересёк всё пространство мансарды. Обхватив когтями предплечье мальчика и устроившись на своём месте, он тут же получил кусочек мяса. Несмотря на отсутствие опыта в изготовлении сокольничьей амуниции, мастер справился достойно: перчатка из толстой кожи надёжно защищала руку от острых когтей. Авель пристегнул Феликса к поводку и неторопливо спустился вниз.

— Маам! Паап! — позвал он родителей, остановившись у входа в дом.

— Чего тебе? — донёсся голос Люсии.

— Выйди, я хочу тебе кое-что показать.

— Я завтрак готовлю. Не можешь оставить свои дела на потом?

— Нет, мам, пожалуйста, выйди.

— Ох уж этот несносный ребёнок! — Люсия появилась на пороге с мокрой тряпкой в руках.

— Вот, смотри, мам, — Авель гордо протянул руку с сидящим на ней ястребом.

— Боже мой! — воскликнула она, отшатнувшись. — Ты кого в дом принёс?! Совсем спятил?! Альбано, скорее сюда! Посмотри, кого он притащил!

Заметив, что Феликс занервничал, Авель осторожно отступил от дверного проёма.

— Что тут происходит? — выглянул наконец глава семейства, пока не находя причин для тревоги.

— Да вот же! — Люсия ткнула пальцем в сторону сына, который спрятал птицу за распахнутой дверью. — Посмотри, этот олух коршуна в дом притащил!

— Это не коршун, — спокойно сказал Альбано, присмотревшись. — Это ястреб.

— Да какая разница?! — вспыхнула мать. — Он что, теперь с нами жить будет?! Неси его обратно в лес! Где ты его нашёл?

Отец вопросительно посмотрел на сына.

— Пап, за завтраком всё расскажу.

За столом Авель поведал, как выкормил и приручил птицу. Люсии это, разумеется, не понравилось, и она ещё долго ворчала.

— Это ты во всём виноват, — упрекала она Альбано. — Ты ему позволил, и теперь он целыми днями пропадает в лесу.

— Мам, я хорошо школу закончил в этом году, как ты хотела, — попытался оправдаться Авель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.