Темная долина

Глава тринадцатая

— Сегодня по радио будут транслировать футбольный матч.

— Когда освободишься?

— Не знаю, — пожал плечами кузен. — Может, в семь или в восемь.

— Это поздно, — прикусил губу Авель. — Тогда я пойду один.

Стоял холодный дождливый день. Пытаться вытащить друга из дома в такую погоду, да ещё при полном отсутствии у того интереса, было пустым занятием. Не став уговаривать, мальчуган отправился в одиночку.

Мелкий дождь противно хлестал по лицу. Авель, ёжась от сырости, втягивал голову в воротник, стараясь спрятать шею от холода. Ноябрь выдался на редкость дождливым. «Вот уже три недели Мафусаил тоскует в сыром одиночестве», — думал он, приближаясь к парадному входу библиотеки. Мафусаил, с тех пор как позволил поставить Ковчег на своих ветвях, стал ему другом — пусть безмолвным, не наделённым способностью двигаться и говорить, но всё же одушевлённым живым существом, понимавшим его.

Протяжно скрипнула тяжёлая дверь. Он навалился ещё раз, и она нехотя поддалась, впуская его внутрь. Продрогший мальчишка протиснулся в узкую щель. Изнутри дохнуло характерным для старых книг горьковатым запахом с оттенком ванили. Большой зал с местами для чтения и длинными рядами полок в тот день пустовал. Очевидно, погода не располагала к посещению книжного дома — не только кузену Авеля, но и остальным горожанам. Библиотекарша, сидевшая за антикварным столом цвета лесного ореха, приподняла сонные брови.

— Добрый день. Можно пройти? — тихо спросил он с присущей детям робостью, помявшись у входа.

Она ничего не ответила, и мальчуган расценил это как разрешение. Сняв сырое пальто и повесив его на вешалку, он прошёл в помещение со скупым освещением. Возможно, в нём и не было особой нужды, ведь большие арочные окна пропускали достаточно света, но в тот день и на улице его едва хватало. А тем, кому всё же требовалось больше, на столах стояли настольные лампы.

Авель направился к стеллажам и сразу занялся поиском нужного издания. Осмотревшись, заметил, что полки разделены по категориям. Среди пыльных рядов, заполненных корешками разной величины, толщины и цвета, царил совсем иной антураж. Он часто брал книги в детской библиотеке, но эта была совершенно другой и будила в нём нечто волнующее. Здесь жила своя атмосфера — прежде всего глубокая, располагавшая к поиску скрытых интеллектуальных сокровищ. Вспомнив, зачем пришёл, Авель двинулся вдоль тесных рядов, читая надписи на табличках. Он искал книгу, названия которой даже не знал.

— Что вы ищете, молодой человек? — возмутилась невысокая луноликая женщина с выпуклыми глазами и идиотским каре, напоминавшим немецкую военную каску.

Пристально разглядывая мальчика поверх засаленных линз, словно перед ней возникло некое насекомое, эта неприметная, напрашивавшаяся на колкости дамочка отнеслась к нему с подозрением. Толстые стёкла очков в массивной оправе придавали её лицу комический вид. Увидев её, Авель с трудом удержался от смеха. Она напомнила ему старую земляную жабу, какие по вечерам выползают ловить комаров. Хорошо, что кузен не пошёл с ним, — вдвоём они наверняка с хохотом вылетели бы на улицу. Вместе они превращались в двух маленьких бесов и порой вытворяли такое, что стыдно сказать.

Рыбьи глаза, увеличенные как минимум вдвое, уставились на него. Заведение было явно не детским, и присутствие мальчишки в образовательной библиотеке сочли неуместным.

— Ну? — приподнялась она угрожающе над столом. — Ты мне скажешь, что здесь ищешь?

— Мне нужна книга, — выдавил он, сглатывая слюну и с трудом сдерживая приступ иронии, всё же проступившей в виде едва заметной улыбки.

От неё не ускользнуло, что это была вовсе не улыбка вежливости. Очевидно, она давно знала, что её внешность может становиться причиной насмешек.

— Мальчик, это не детская библиотека. Ты, видимо, ошибся, — произнесла она строгим голосом, придав ему убедительности всем своим видом.

— Нет, синьора. Книга, которую я ищу, должна быть именно здесь.

— Допустим. Но это всё же читальный зал для взрослых, — произнесла она членораздельно, давая понять, что он должен покинуть недетское заведение.

— Можно мне лишь взглянуть на неё? — он посмотрел умоляюще.

— Нет, — обрубила она, выбираясь из-за пюпитра. — Даже если здесь есть то, что ты ищешь, ты не можешь взять книгу без взрослых, — добавила дамочка.

— Вот же жаба, — тихо бросил ей вслед мальчишка, когда та отвернулась, выползая в проход.

Что теперь делать, оставалось неясным. Ни отцу, ни матери он говорить не хотел. Дед для этого точно не годился. Чтобы кто-то пошёл с ним в библиотеку для взрослых, должна была быть веская причина. Рассказать о своей новой затее кому-то из них было просто немыслимо. Как они к этому отнесутся, гадать не приходилось. Вся его бурлящая идеями активность в их глазах давно выходила за рамки нормального. Лишь отец относился к нему с пониманием — и только он помогал в осуществлении авантюрных замыслов сына. Но в этом новом проекте Авель не был уверен даже в том, что отец его одобрит. Если он скажет «нет», потом что-то менять будет поздно. Поэтому мальчик решил дать начало проекту, не посвящая в него никого преждевременно.

***

Дожди неожиданно прекратились, и, как только немного подсохло, Альбано с сыном отправились в лес.

— Будет много опят, — подмигнул отец, доставая большую корзину.

Вороша опавшие листья, Авель вновь стал просить отца рассказать о себе и матери. Его не оставляло чувство, что они словно чужие друг другу. Их разговоры были короткими и скупыми, а проявления нежности становились редкостью. Авель пытался понять, что мешает им любить друг друга так, как об этом писали в книгах. В ответ на расспросы сына отец, как поначалу показалось мальчику, пустился в нравоучения:

— Запомни, сын, настоящие отношения между мужчиной и женщиной заканчиваются там, где прекращается дружба между ними.

— А любовь, папа?

— Дружба — это и есть любовь, только немного иная. А то, что многие вначале принимают за любовь, — на самом деле нечто другое: проходящее, мимолётное.

— Как это?

— Когда мужчина и женщина нравятся друг другу, между ними возникает притяжение. Это первичное влечение люди и путают с любовью, потому что оно чрезвычайно сильное и очень яркое — и им кажется, что это она и есть. Но это иллюзия. Один мудрый человек сказал: любовь никогда не проходит, а это проходит — значит, это не любовь. Настоящая любовь не возникает на пустом месте. Она как культурное растение: растёт, развивается и нуждается в заботе. Только бурьян растёт сам по себе, а она — результат усердного труда.

— Что ты хочешь этим сказать, папа?

— Когда люди женятся, как они думают, по любви, это не итог их любви, а лишь начало роста.

— Какого роста?

— Роста любви, которую они посадили. Если ты посадил дерево и ждёшь плодов, ты должен за ним ухаживать. Сначала оно даёт мало урожая, потом — больше, со временем — ещё. Но если перестанешь о нём заботиться, оно перестанет дарить плоды. Так и с дружбой — потому и говорят «поддерживать дружбу». Но почему-то люди думают, что дружбу нужно поддерживать, а любовь — нет.

— Так любовь и дружба — это одно и то же? — вопросительно посмотрел Авель на отца.

— В определённом смысле — да. Ты знал, что по линии моего отца мы происходим из старинного греческого рода?

— Нет, папа, не знал.

— Наша настоящая фамилия — Гре́си, то есть «греки». Из-за ошибки в церковных записях мы стали Гросси. Но это не так важно. В языке наших предков было четыре слова, обозначающие любовь: э́рос, фили́я, сторге́ и ага́пэ. Эрос — плотская любовь, страсть, именно она возникает первой. Филия — любовь-дружба, основанная на привязанности, общих интересах и уважении. Сторге́ — семейная любовь, проявляющаяся во взаимной привязанности. Ага́пэ — бескорыстная, безусловная любовь, не требующая ничего взамен; её считают божественной. Чтобы семья была счастливой, в ней должны присутствовать все четыре вида любви — или как минимум три последние.

— Значит, в нашей семье не хватает каких-то видов любви? — с грустью подвёл итог Авель.

— Не знаю, сынок. Возможно, и так. А ты как считаешь?

— Мне кажется, нам не хватает фили́и. То есть тебе и маме… и мне с мамой тоже.

— Похоже на правду, — сказал отец, склоняясь над пышным кустом опят. — Дружба между нами действительно не вяжется. Хотя вот у нас с тобой, особенно в последнее время, кажется, всё в порядке.

— Но почему с мамой так не получается?

— Не знаю, сынок. Мы все разные, и каждый сам решает, будет он открыт для дружбы или закроется от неё. Некоторые закрыты и даже не осознают этого.

— Может, она из-за деда такая? Он же её отец.

— Может… Скорее всего, так и есть, — сказал Альбано, укладывая грибы в корзину. — Эгоизм, сынок, портит жизнь и самим эгоистам, и тем, кто рядом с ними.

— И что нам делать, папа? Может, попробовать её изменить?

— Нет, так это не работает. Человек должен менять себя сам — у других нет такой власти.

— Значит, всё безнадёжно, и мы ничего не можем сделать? — Почему же? Помнишь про дерево? Чтобы оно приносило плоды, что нужно делать?

— Заботиться о нём, — улыбнулся мальчик.

— Верно. Заботься о своём дереве любви — и со временем другие деревья, те, что рядом, тоже начнут плодоносить.

— Спасибо, папа. Мне очень понравился наш разговор.

— Смотри, вот и Мафусаил. Зайдём в наш Ковчег?

Хотя разговор с отцом и получился тёплым и важным, Авель всё же не решился посвятить его в свои новые планы. Ему даже стало немного совестно оттого, что он держал затею в тайне.

***

В пятницу учитель дал всем задание подготовить материал для сочинения на тему животного мира их региона. Дождавшись, когда учитель освободится, Авель спросил:

— Синьор учитель, можно мне написать про птиц?

— Конечно, Авель. Ты можешь подготовить материал о любом животном, которое тебе нравится.

— Спасибо, я понял. Но у меня есть одна проблема.

— Какая? — он серьёзно посмотрел на мальчика.

— Мне нужна книга на эту тему.

— Отлично, так возьми её в библиотеке.

— Не могу.

— Почему? — он удивлённо поднял брови.

— Мне её не дают.

— Как это — не дают? — удивился он ещё больше. — Такого быть не может.

— Может, синьор, если это библиотека для взрослых.

— Постой, я тебя правильно понял? Ты хочешь взять книгу в библиотеке для взрослых?

— Да, синьор.

— А почему ты не возьмёшь её в детской?

— Там всё слишком упрощённо на эту тему, — сказал Авель так искренне, что учитель поперхнулся и закашлялся от неожиданности.

— Ладно, — улыбнулся он иронично. — Чем я могу тебе помочь?

— Не могли бы вы сходить со мной и поручиться за меня, чтобы мне дали книгу?

Учитель задумался: ученик, обычно летающий в облаках, просит о такой простой, но при этом необычной услуге — что это с ним?

— Хорошо, Гросси. Библиотека рядом. Встретимся у входа, — сказал он, посмотрел на часы и добавил: — Через пятнадцать минут.

Габриэль Гарсия, школьный учитель Авеля, со свойственной ему пунктуальностью ровно через пятнадцать минут появился на пороге библиотеки, как и обещал.

— Пойдём, Гросси, — махнул он рукой переминавшемуся с ноги на ногу мальчугану, стоявшему поодаль от входа.

Дверь недовольно визгнула ржавыми петлями и с протяжным воем захлопнулась вслед за ними. Миновав полумрак небольшого тамбура, учитель деловито шагнул внутрь.

— Buon pomeriggio [1], синьора Моретти. Как поживаете? Как обстоят дела у нашей почтенной библиотеки?

— Добрый день, синьор Гарсия. Спасибо, всё хорошо. Давно вы нас не жаловали своим вниманием. Чем могу быть вам полезна?

— Здесь со мной мой ученик, Авель Гросси. Будьте любезны помочь ему найти книгу, которую он ищет.

— Хорошо, постараюсь сделать всё, что могу. Но на кого мне оформить абонемент? У нас библиотека для взрослых, — она бросила беглый взгляд на Авеля.

— Он почитает здесь, сделает необходимые заметки — и на этом всё. Если этого недостаточно, оформите на меня.

— А, ну если так…

— В таком случае должен откланяться. Надеюсь, Авель Гросси, ты подготовишь стоящий материал. Ты единственный в классе, кто отнёсся к заданию настолько серьёзно, что даже пошёл в городскую библиотеку. Признаюсь, ты приятно меня удивил, — сказал он, похлопал мальчика по плечу и удалился.

Выдержав паузу, пока синьор Габриэль Гарсия не скрылся за дверью, Моретти наконец обратилась к мальчишке:

— Ну, говори, что ищешь, — она недовольно насупилась.

— Мне нужна книга про хищных птиц.

— Птицы, птицы… — повторила она. — Пойдём, это там, в четвёртом ряду.

Они прошли между стеллажами до середины ряда.

— Здесь, на этих полках, найдёшь то, что тебе нужно. Если понадобится лестница, она вон там, — указала она вглубь прохода и направилась к своему привычному месту.

Авель принялся просматривать корешки с названиями. Потратив около получаса, он так и не нашёл того, что искал. Оставались верхние полки, до которых ему было не дотянуться. Он вспомнил про лестницу.

Пробегая глазами предпоследний ряд, Авель наткнулся на книгу под названием «Искусство фальконерии». Она не выглядела потрёпанной — очевидно, её долго никто не снимал с полки. Заметный слой пыли покрывал и верхний срез, и торец обложки. Открыв титульную страницу, он прочёл год издания — 1929-й. Предвкушая удачу, осторожно спустился со скрипучей стремянки и направился к месту в читальном зале.

Книга совсем не была зачитана, имела ещё не потёртый вид и сохраняла типографский запах. Правда, бумага уже пожелтела и казалась хрупкой на ощупь. С нетерпением открыв её, Авель быстро пробежал глазами оглавление:

1. История фальконерии.

2. Выбор птицы.

3. Содержание.

4. Приручение.

5. Обучение.

6. Тренировки.

Наконец-то он держал в руках книгу, которую так долго искал. Руководство по воспитанию ястребов и других соколиных оказалось простым и лаконичным. Авель принялся за чтение. Оно увлекло его настолько, что он не заметил, как прошло несколько часов. Солнце садилось всё ниже и ниже, и в конце концов его оранжевый диск заглянул в окно читального зала. Когда косые лучи плеснули светом ему в лицо, Авель опомнился: он уже давно должен был быть дома.

«Теперь мне попадёт от матери», — с тревогой подумал он.

Мальчуган закрыл почти дочитанную книгу и поднялся, чтобы отнести томик на место. Взобравшись на лестницу, он быстро воткнул её в пустующее пространство, которое она занимала ещё три часа назад. Спустившись на ступень ниже, вдруг ощутил, как защемило в груди: он не мог с ней расстаться.

Оглянувшись и убедившись, что библиотекарша не наблюдает за ним, Авель сунул книгу за пояс, прикрыв её свитером.

— Спасибо, синьора Моретти. Я закончил читать. Уже поздно, мне надо домой.

— А где книга?

— Я поставил её на место, — пробормотал он испуганно.

— Ты должен был принести её мне, чтобы я зарегистрировала возврат.

— Простите, я не знал. Пойду возьму её снова, — сказал он, раскаиваясь в душе в своём поступке.

— Ладно, не нужно. Это моя оплошность. Я сама могла бы найти её и сделать отметку, что книгу взяли, а потом вернули.

Авель выскочил из библиотеки с ушами, красными от стыда. Он украл книгу — и теперь жалел об этом.

«Я обязательно верну её, как только хорошо изучу», — сказал он себе, утихомиривая вопившую совесть.

[1] Добрый день (итал.).

Глава четырнадцатая

Динго подрос, стал преданным спутником, сопровождавшим парнишку во всех его приключениях. В нем скрывалось столько неудержимой энергии, что казалось, он мог взорваться, как бешеный садовый огурец. Стоило пристегнуть к нему поводок, как он тут же бросался вперед и тащил за собой хозяина с резвостью скоростной лебедки. Путь от дома к Мафусаилу занимал теперь вдвое меньше времени и усилий. Взлетая наверх по огибавшим ствол спиральным ступеням, пес принимался визжать и лаять от жгучего нетерпения оказаться на палубе. Чем ему нравилась смотровая площадка, понять было сложно. Может быть, тем, что оттуда он мог наблюдать ту лесную жизнь, что остается невидимой для человека. Лишь небольшой досадный для пса участок пути, от подножия до первой ступени, его приходилось затаскивать. Научить собаку взбираться по лееру было уже из области сказок.

В тот день на платформе Ковчега мальчуган и этот рыжий разбойник грелись в теплых лучах уже не по-зимнему щедрого солнца. Залитое ярким светом лесное пространство сияло весенними красками — февраль подходил к концу. Распустились примулы, разукрасив подлесок кудрявыми шапочками, которые разбрелись по склонам разноцветными овцами. Белые, розовые, голубоватые и фиолетовые букетики источали божественный аромат весенней коллекции Апеннинских лугов. Потеплело настолько, что даже проснулись дикие пчелы, выбрались из зимних убежищ вездесущие ярко-зеленые ящерицы и даже порхали бабочки. Хотя зима ещё продолжалась, пробуждение этих созданий оповестило, что весна на пороге. Все пернатое царство немедля встретило буйную ярь оглушительной песней множества голосов.

Весна и лето были любимые времена года Авеля. Когда проходили тоскливые дни затяжных дождей, а вокруг все оживало и возрождалось, в его душе разгоралось новое пламя. Покачиваясь в удобном плетеном кресле, которое сделал отец, Авель заканчивал путешествие по страницам очередного романа. «Путешествие к центру Земли» всколыхнуло сердце на путь новых открытий. Альбано рассказывал сыну, как в одиночку бродил по этим горам в поисках приключений. Как искал золото и драгоценные камни. Как нашел сеть глубоких пещер, уходящих под землю. Мальчуган мечтал их найти, но отец, зная характер сына, ни за что не сказал бы ему, где находятся те лабиринты. Пещеры — место опасное и определенно не для детских игр. Отец держал их локацию в тайне, но Авель был бы не Авель, если бы отказался от поисков.

Дочитав последнюю фразу: «Кто знает, какие тайны ещё скрывают недра Земли?», он закрыл книгу, положив её на колени. Скучающий Динго, дремавший у его ног, поднял томные веки. В умных глазах пса промелькнула надежда на что-то веселенькое. Убедившись, что пока перемен не предвидится, он положил правую лапу на левую, лениво зевнул и опустил грустную морду.

Вдруг наверху, там, где сплетаются ветви Мафусаила, быстро скользящая тень привлекла их внимание. Динго тут же ожил, отнял морду от пола и вытянул нос в сторону кроны дерева. Взгляд его карих глаз неподвижно застыл. Увидев там нечто, пес зарычал, выразив недовольство. Вскинув голову, Авель взглянул на причину его беспокойства: на одной из ветвей сидела большая пёстрая птица из семейства соколиных.

В течение трех зимних дождливых месяцев мальчуган почти не имел возможности навещать свою резиденцию. Очевидно, дерево ей окончательно приглянулось. Видимо, это место она сочла безопасным, облюбовав старый граб ещё с осени. Мальчику соседство пришлось по душе, он даже пытался приносить ей сырое мясо. Но птица его не трогала, хотя Авель оставлял его на крыше Ковчега. Она, разумеется, не находилась там постоянно, и Авель не видел её каждый раз, когда туда приходил.

Весна набирала силу, и в марте, когда погода была благосклонна, Авель наведывался в Ковчег почти каждый день. Ему там так нравилось, что он даже уроки там делал. Тогда-то он и заметил, что ястреб стал прилетать на дерево чаще обычного. Понаблюдав за птицей, мальчик заметил, что на центральном стволе на высоте восьми метров от крыши Ковчега есть большая рогатина в виде трезубца. На месте сочленения трех ветвей была крупная седловина. Очевидно, там птица свила гнездо, но снизу этого нельзя было увидеть.