Дакия в огне. Часть вторая. Дакийский самодержец
Однако часть пленных отказались возвращаться в империю и пожелали остаться в Дакии навсегда, и Домициан даже и на это дал своё согласие. Более того, по заключённому мирному договору Домициан обязался субсидировать царство даков и присылать ко двору Децебала различных римских специалистов.
Так что этот договор Децебал мог для подданных представить даже, как свою победу и несомненную уступку дакам со стороны главного их врага. И хотя у узурпатора Сатурнина с его затеей ничего не выгорело и он, ещё находясь в своём логове в Могонциаке, был подчинявшимися ему легионерами стащен с коня и тут же зарублен, и засолённую его голову в холщовом мешке затем отправили в Италию и бросили к ногам Домициана, но третий Флавий не стал отказываться от обязательств, данных Децебалу. Домициан не хотел новой войны.И все пункты мирного договора остались в силе и продолжали скурпулёзно исполняться.
Однако изрядному количеству патрициев, которые заседали в Сенате, откровенно говоря, этот договор не пришёлся по душе, и превратился в бельмо на глазу. Многие степенные мужи посчитали его позорным, так как принцепс, по их мнению, уж слишком далеко зашёл в уступках каким-то там варварам. В итоге всё свелось к тому, что в Сенате составился заговор.
И вскоре третий из Флавиев был убит, и заговорщики сенаторы выбрали из своих рядов нового правителя Рима, и им стал престарелый сенатор Марк Кокцей Нерва.
***
Впрочем, это не понравилось уже армии, и прежде всего гвардейцам-преторианцам.
С их стороны в открытую начали раздаваться угрозы поднять мятеж и привести к власти своего ставленника. И тогда, опасаясь за свою жизнь, Нерва выбрал себе в соправители популярного в армии военачальника. Им оказался Марк Ульпий Траян.
Так неожиданно для очень многих, римский военачальник средней руки стал соправителем могучей империи. А он к этому откровенно говоря и не стремился. И буквально меньше чем через пару лет, после того как Нерва от болезни испустил дух, Траян стал окончательно хозяином Палатия и всей громадной империи.
Так началась новая эпоха в истории Рима. Эпоха его наивысшего могущества.
***
Смею предположить, что к I веку новой эры даков насчитывалось четыре, ну может четыре с половиной миллиона. Больше было только греков, латинов, иберов, ну и галлов. Получается, это был тогда пятый по численности народ в Европе, и надо признать, что по тем временам он был довольно-таки крупный. И хотя даки по-прежнему делились на племена, которых по разным оценкам древних авторов насчитывалось то ли одиннадцать, то ли тринадцать, но каждому даку было хорошо известно, где находилось сердце его страны.
А оно располагалось в труднодоступных горах, которые и сейчас называются Орэштийскими (или Орэшти).
***
В этих горах устроена была оборонительная система из замков и мощных крепостей, защищавших дакийскую столицу с четырёх сторон. Замков насчитывалось с дюжину, а вот крепостей было по меньше – всего пять.
Ну а Сармизегетуса являлась по сути шестой и самой крупной твердыней, внутри которой и находилась резиденция дакийских царей, и их казна.
Добраться до столичной области было совсем не просто, так как находилась она высоко-высоко в горах, и окружали её очень уж густые лесные чащи. А все дороги, ведущие к ней, были узкими и чрезвычайно извилистыми.
Ну а теперь пришла очередь подробнее описать и саму столицу Дакийского царства.
***
Она располагалась на искусственных террасах на южном склоне священной горы Когаионон. И поднималась к вершине этой горы, как бы осторожно, постепенно, и несколькими ступенями. Склоны этой горы поросли буйной растительностью, и прежде всего их покрывали разлапистые ели вперемежку со стройными соснами. Здесь же, но чуть выше Сармизегетусы, было устроено и главное святилище бога, покровителя даков. А ещё выше, чуть ли не под самыми облаками, находилась пещера, в которую вход простым смертным был строго воспрещён, и в которой по убеждению даков обитал могучий Замолксис и его главные помощники.
Столица была самым крупным поселением у даков. В ней тогда проживало около сорока пяти-пятидесяти тысяч человек. Стены её были двойные, внешние состояли из бревенчатого частокола, а вторые, устроенные на значительном расстоянии от внешних, были вдвое выше и возвели их из массивных каменных блоков, и форму эта крепость имела шестиугольную. В ней находились Восточные и Западные ворота, а помимо этого над стенами возвышались восемь высоченных сторожевых башен. Особенно высокой была одна, располагавшаяся на Юго-Западе. Она называлась башней Гебейлезиса, и её высота достигала аж семидесяти локтей!
Внутри Сармизегетусы все строения были сложены исключительно из каменных блоков. Дома были скученные, однотипные, в двух или трёх уровнях, и каждый рассчитывался на одну большую семью, и только исключения составляли с два десятка резиденций дакийской родовой знати и, конечно же, сам царский дворец.
Чтобы представить, насколько развита была цивилизация даков, замечу, что тогда далеко не во всех римских городах были водопровод и канализация, а вот в Сармизегетусе они уже имелись.
И ещё…
Внушительный царский дворец смещён был немного к югу и своими размерами давлел над всем городом.
***
Выглядела царская резиденция хотя и вполне помпезно, но всё-таки несколько мрачновато. Она ничем не украшалась: ни колоннами, ни арками, ни скульптурами, на внешних её стенах не было каких-либо фресок, и она устроена была в четырёх уровнях и походила скорее на какую-то крепость или замок, потому что защищалась со всех сторон отдельной стеной.
Высокая двухскатная крыша её главного здания была, как и у всех остальных домов, покрыта красной черепицей. Внутри же располагалось несколько десятков залов, а ещё были подвалы и атриум - внутренний двор, пол в котором был выложен мозаикой, и в центре атриума устроен был облицованный глазурованной плиткой и прямоугольный по форме бассейн.
Сейчас у этого бассейна находился сам царь.
Загорелое, с крупными и суровыми чертами лицо его, было хмурым и сосредоточенным. Царь даков теребил свою густую бороду, уже слегка посеребренную сединой. Децебалу шёл пятьдесят седьмой год, и он восседал на троне дакийских царей уже двадцать лет! Царствование его оказалось неспокойным и чрезвычайно бурным. На него уже пришлось несколько тяжелейших войн.
И вот оно оказалось на пороге новой войны… И опять это была война с могучей Римской империей.
От долгих и тягостных размышлений Децебала оторвала жена. Осторожно ступая, Андрада подошла к мужу и слегка тронула рукой его за плечо.
Не оборачиваясь, он у неё спросил:
- Что ты хотела, Андрада?
- Тебя спрашивает твой брат…- произнесла супруга Децебала.
Децебал резко обернулся к Андраде:
- Где о-он?
- Диэг уже во дворце.
- Слава Замолксису! Значит он уже вернулся. Живой и невредимый… - как бы размышляя вслух, произнёс Децебал. – Благодарю, Андрада, за добрую весть! А то я уже думал, что с ним что-то могло случиться…
Андрада хотела позвать младшего брата мужа, но тот сам без приглашения вошёл в атриум. Децебал и Диэг тут же обнялись. На обоих братьях были обычные дакийские кожаные куртки и штаны, подпоясанные очень широкими ремнями, и заправленные в остроносые сапожки. Только у Децебала ремень был совсем уж широкий, с золотой бляшкой и расшит был узором из бисера, а у его брата бляшка была поменьше и серебряная.
Диэг был младше царя на двенадцать лет. Децебал был коренаст, с мощной грудью, и по медвежьи очень силён и основателен, а вот глядя на его младшего брата можно было подумать, что они и не родные братья вовсе, и что Диэг совсем даже и не дак.
У Диэга были длинные и завитые, как у изнеженных греков, волосы, в левом же ухе на сарматский манер сверкала золотая серьга, а ещё у него почему-то почти не росла борода. Но Децебал, не смотря на некоторую с виду утончённость и изнеженность Диэга, во всём ему доверял. Он поручал Диэгу даже вести ответственные и очень тяжёлые переговоры с теми же римлянами.
- Ну-у-у, рассказывай… - с нетерпением обратился к Диэгу царь. - Что там на Юге происходит? Почему Котис так опрометчиво поступил? На него это как-то непохоже… Ведь его выходка совершенно необдуманная и-и… и глупая. Почему он напал на римский мост через Данувий, и тем самым подставил по-крупному меня и спровоцировал Траяна на ответные действия? И то-о-от, как будто бы этого только и ждал… Ведь воспользовавшись этой выходкой Котиса, Траян ни в чём не стал разбираться и объявил нам войну.
- Вот, взгляни-ка… - Диэг в ответ протянул царю папирус.
Децебал развернул поданный ему папирус, и по мере его прочтения у него поднялась вначале одна бровь, а потом и вторая. И после этого Децебал совершенно переменился в лице.
- Э-э-это… э-э-это что?! Что-о-о-о?!! Здесь получается я приказываю Котису совершить нападение на римские укрепления и сжечь римский мост через Данувий?!
- Мало того… - продолжил Диэг, - ещё и царская печать скрепляла этот самый папирус. Понимаешь, Децебал, именно твоя печать! Теперь тебе всё понятно, брат?!
Децебал на некоторое время потерял даже дар речи. Наконец, он немного пришёл в себя и произнёс:
- Но э-это… это же…э-э-это же по-о-одлог! Котиса же ввели в заблуждение!
- И я точно так же думаю, - согласился с мнением Децебала Диэг. – Котиса обвели вокруг пальца! Обвели его как какого-то мальчишку!
- Ну-у, да! Это так и есть! Необходимо выяснить, кто за этим подлогом стоит! - выражение лица Децебала стало ещё более гневным.
Глава шестая
Рим постепенно поднимался.
После нескольких ожесточённых войн, построив впервые флот и перехватив гегемонию у Карфагена в Западном Средиземноморье, Рим стал и дальше наращивать свои мускулы, и уже через полтора века он не имел себе равных во всём Средиземноморье. В это время он напоминал котёл с бурлящей жидкостью, которая не только нагревалась и постоянно переливалась через край, но и обжигала всех, кто пытался с ней хоть как-то совладать.
Вначале разные области Италии, потом Сицилия, далее Балканы и Иберия, затем Малая Азия, Галлия, Сирия, Ливия, Египет, Британия, так по отдельным частям словно пазлы постепенно собиралась картина величайшей империи того времени. И это при том, что Риму присуще были постоянные смуты, заговоры, кровавые перевороты и гражданские войны. Но всё равно, на протяжении пяти веков никто с Римом не мог совладать.
Рим был как будто заговоренный, и потому оказался непобедимым.
Конечно, находились отдельные отчаянные головы, смельчаки, такие как Ганнибал, Митридат Евпатор или Антиох III, однако у них ничего не получалось и они, обычно, плохо заканчивали. И объяснение постоянным победам римского оружия было одно: на стороне Рима всегда находились Олимпийские боги!
Те самые, которые прописались на Олимпе. И которые к этому городу неизменно были чрезвычайно благосклонны.
***
Ну и после этого не лишнем будет, наверное, читатель, задасться вопросом: «ну а сколько же в Риме людей сумели одеть на свою голову императорскую диадему?» И я на это скажу, что у современных специалистов на подобный вопрос есть чёткий ответ. За многовековую историю Рима в нём правили 147 императоров. Сто сорок семь! И они были совершенно разные: порочные, как Калигула, ничтожные и развратные, как юнец Гелиогабал, или же как Гай Юлий Цезарь гениальные, но попадались и такие про которых мало что можно было сказать. Вот таким и являлся принцепс Марк Кокцей Нерва.
А всё потому, что этот август был блеклой и весьма посредственной личностью. Карьеру он начинал делать ещё при безумце Нероне. Так именно благодаря стараниям Нервы был разоблачён заговор против актёра на троне, составленный Пизоном и его сообщниками из Сената. После этого юрист и посредственнный стихоплёт, оказался в необыкновенном фаворе и начал пользоваться покровительством сумасбродного тирана. Нерву даже удостоили немыслимой чести, потому что принцепс распорядился своему спасителю поставить статую, и не где-нибудь, а на Форуме, в самом центре Вечного города.
При Флавиях Нерва отошёл на время в тень и лишний раз не высовывался из своего загородного имения. Ведь принцепсы из новой династии не жаловали фаворитов своих предшественников. Однако при Домициане Нерва стал вновь появляться на Палатии и даже в Сенате, хотя при этом в какой-то мере и рисковал. Впрочем, Нерва был крайне осторожен, он не разучился лавировать и даже пресмыкаться, и для него всё как-то обошлось без существенных неприятностей.
К концу же своего правления Домициан уже вызывал у многих ненависть, почти такую же, как когда-то и сумасбродный Нерон. А всё потому, что третий из Флавиев прислушивался ко всем доносам и у него руки по локоть уже были обагрены кровью безвинных жертв. И когда последний из Флавиев в конце-то концов пал жертвой заговора, то на трон и был возведён Нерва.
Как, пожалуй, один из самых пожилых и уважаемых членов римского Сената.
***
Первое, что сделал Нерва после вступления на трон, это дал клятву коллегам-сенаторам, что ни один волос с их голов больше не упадёт. Однако Нерва был к этому моменту уже слишком стар, чтобы не просто сидеть на троне, а по-настоящему править. Ему был необходим более молодой и намного более энергичный помощник. Об этом недвусмысленно намекали и раздражённый и склонный к неповиновению римский плебс, и тем более армия. А гвардейцы Претория так вообще до нельзя обнаглели и во весь голос начали заявлять, что готовы нового принцепса вскоре согнать с трона и вынести его из Палатия вперёд ногами.
Угроза была настолько реальной, что сенаторы, и прежде всего сам Нерва, стали лихорадочно подыскивать соправителя. Наиболее вероятной кандидатурой в Сенате подавляющее большинство считало наместника Сирии, Корнелия Нигрина. Под его рукой тогда находилась самая сильная римская армия, состоявшая аж из семи легионов. И тут Нерве один из его ближайших друзей, старина Луций Лициний Сура, посоветовал приглядеться повнимательнее к другой кандидатуре…
К одному выходцу из Юго-Западной провинции.
А именно, Сура, бывший родом из Испании, указал на своего земляка, которого звали Марком Ульпием Траяном.
Тут следует сказать, что тогда в Вечном городе Траяна не очень-то хорошо и знали. Это был совершенно не тщеславный уроженец латинской колонии Италика, располагавшейся на Юге Иберийского полуострова. На мой взгляд, выбор Траяна для Нервы был в общем-то случайным, хотя, как оказалось, и в высшей степени удачным. К тому времени Траян уже дослужился до генеральского звания, побывал и наместником провинции. Ну и в армии он был на очень хорошем счету.
Биография у легата Траяна была почти что безупречной.
***
По началу Траян играл роль как бы не главного принцепса, и, если следовать современной спортивной терминологии, он был не играющим форвардом, а скорее всего запасным игроком. Он подчёркнуто почтительно относился к престарелому Нерве, ну а тот, ставший вроде бы основателем третьей императорской династии, названной писателями того времени династией Антонинов, категорически не желал ничего слышать о каких-либо военных кампаниях.
Нерва был совершенно гражданской личностью. Он и меч то никогда в своих руках не держал!
Пока был жив Нерва, Траян не торопился в Рим.
Уже в ранге второго правителя империи, он почти два года провёл на Рейне. Его ставка располагалась вначале в Колонии Агриппины (нынешний Кёльн), а затем и в Могонциаке, и он деятельно укреплял границу и усмирял германские племена, особенно те, которые обитали в обширных лесах на правом берегу Рейна, и не были затронуты цивилизацией.
Но сразу же, как Нервы не стало и Траян окончательно утвердился в Палатии на троне, он начал подготовку к большой войне.
И эта война должна была быть развязана именно с Дакией.
***
Траян причислял Дакию, после Парфии, к главнейшим врагам Рима.
И «пока она существовала и процветала, на Балканах никогда не наступит длительный мир и покой», так думал и так постоянно заявлял на заседаниях Сената второй принцепс из династии Антонинов.
И потом, в Децебале новый август видел достойнейшего и опаснейшего противника.
Поэтому к войне с Дакийским царством Траян стал готовиться самым тщательнейшим образом. На подготовку к этой войне он потратил целый год и не мало средств.
И в подтверждение этих слов я приведу несколько красноречивых примеров…
***
По опыту предыдущих битв, Траян убедился, что страшным оружием в руках даков становились их мечи. На этих мечах я немного и остановлюсь. Они были особенные. Эти мечи были массивные, и у них были изогнутые серповидные и очень длинные лезвия. Римляне эти двуручные мечи называли фалькатами, а даки сиками (о ещё более грозных ромфеях я расскажу немного позже). Ловко орудуя такими фалькатами, даки в рукопашном бою наносили римлянам тяжелейшие раны, и тогда опытный вояка Траян решил кардинальным образом поменять тактику рукопашного боя. Он призвал обучать легионеров-новобранцев к противоядию этим мечам. У римлян были короткие мечи, которые назывались гладиусами, но в отличии от фалькат и ромфей этими мечами можно было противника ещё и колоть. Вот и стали по указанию Траяна ветераны обучать молодых рекрутов, чтобы те не опасались фалькат и как можно ближе сближались с даками, и кололи их в грудь своими гладиусами. Это был наиболее оптимальный метод рукопашного боя с дакийскими воинами, вооружёнными самыми смертоносными на тот момент мечами.
А ещё у легионеров правую руку, которая не защищалась щитом и в которой они держали гладиус, начали прикрывать нарукавниками из металла. Увеличили для легионеров и щиты. Теперь их делали не закруглёнными, а прямоугольными, и в полный рост. Также Траян велел значительно усовершенствовать метательные машины: облегчить их, чтобы те же катапульты можно было перемещать не только по хорошим дорогам, но и в том числе по пересечённой местности, и даже по горным тропам. А ведь в Дакии ландшафт был преимущественно труднопроходимый и гористый.
Но всё это римляне проделали не афишируя, и можно сказать, что этим они занимались скрытно. Так что, когда Траян, переправившись через Данувий, вторгся со сто тридцати тысячной, и по новому оснащённой и обученной армией, в дакийские пределы, то это для Децебала стало полной неожиданностью. Армия вторжения постепенно сосредотачивалась в римской приграничной провинции Верхняя Мёзия, поблизости от города Виминация. Но на удивление, разведка даков проморгала её сосредоточение.
Вернее, дозорные даков не рассмотрели в ней какую-либо серьёзную угрозу. А всё потому, что Траян и здесь применил недюжинную изворотливость и хитрость…
***
Траян организовал несколько перебежчиков, и те ввели даков в заблуждение утверждениями, что у Виминация собирается карательный корпус, который всего лишь готовится преподать урок сарматам, в прошлом году совершившим очередной разбойничий набег на римское приграничье. Даки этим перебежчикам поверили. И зря!
И ещё…
Следует сказать, что в окружении Траяна находилось и не мало закалённых и опытных сподвижников, проявивших себя превосходно на воинском поприще. Перечислю только некоторых его тогдашних военачальников. Это были: Сура, Маний Либерий Максим, и ещё ряд других легатов, на которых принцепс мог опереться в предстоящих военных действиях.
В этом же походе участвовал и Лузий Квиет, который в моём повествовании сыграет очень важную роль. Но тогда этот бывший гладиатор ещё не находился на первых ролях. Для него всё было ещё впереди. И карьеру свою в армии он по существу только начинал, причём начинал её с самых низов.
Когда воды Данувия, после весеннего разлива спали, римляне навели через реку понтонные мосты и двумя колоннами перешли на левый берег. Но дальше римская армия двинулась через земли гетов не на Северо-Восток, в сторону роксоланов, а неожиданно на Север, к сердцу Дакии.
И только после этого Децебал и его окружение осознали всю серьёзность создавшегося положения.
***
Поняв замыслы Траяна, Децебал начал немедленно собирать войска и отправил послов в северные земли, чтобы заручиться помощью своих соседей. И многие из них, такие, как кельты бастарны и костобоки, германцы буры, праславяне венеды, склавины и карпы, а также западные сарматы из племени роксоланов решили ему помочь, и уже вскоре от них на помощь дакам выступили союзнические отряды.
Помимо этого, пытаясь выиграть время, царь даков отправил к Траяну и посольство. Но вначале в императорскую походную ставку прибыли не самые знатные даки, и это было даже скорее не посольство, а разведка.
Траян с этими послами не посчитал нужным встречаться.
Тогда Децебал направил от себя уже новых послов. На этот раз посольство возглавляли знатные даки, включая Сусага, пожалуй, ближайшего соратника царя, и одного из лучших дакийских полководцев.
Посольство от имени Децебала обещало признать верховную власть Римской империи над Дакийским царством, и для этого сам царь даков просил о личной встрече с Траяном.
Траян согласился на неё. Но Децебал так и не прибыл для переговоров, и принцепс понял, что царь даков хитрил и всего лишь пытался выиграть время.
А тут ещё Траяну пришло угрожающее послание от северных варваров, от малоизвестного германского племени буров…
***
Послы от этого германсконо племени преподнесли Траяну довольно-таки странный презент. Принцепс получил от них гриб. Вот именно, всего-лишь какой-то гриб!
Но гриб удивительных размеров.
И на нём по-латински было начертано, что «лучше бы римлянам вернуться к себе домой по добру и по здорову, а иначе их ждёт в горах Дакии неизбежная смерть…»
В ответ на это варварское послание Траян лишь усмехнулся, и римская армия продолжила продвигаться на север к сердцу Дакии, к её столице.
В авангарде римской армии находился сам император. А помимо его сподвижников к нему в этом походе присоединились и члены его семьи, его жена и сестра, Помпея Плотина и Марциана.
***
Римская армия неторопливо продвигалась, и Траян вперёд постоянно высылал усиленные разъезды, состоявшие из мавретанских и нумидийских разведчиков. Поначалу римляне двигались на Берзовию (или Берзаб), далее свернули на восток и прошли Айзы. Потом повернули вновь на Север.
И вот, вначале сентября 101 года новой эры, сто тридцати тысячная римская армия подошла к важнейшей дакийской крепости Тапы.
Эту крепость даки ещё называли «ключом к Сармизегетусе».
Глава седьмая
Около двухсот семидесяти тысяч воинов сошлись под Тапами с обеих сторон. Даков было примерно столько же сколько и римлян, ну или может быть немного побольше, но римляне были лучше вооружены и гораздо более организованны.
В самом начале битвы всё небо прочертили молнии, прогремели сильнейшие раскаты грома, от которых чаша неба казалась треснула, и зарядил ливень. Однако это совершенно не охладило пыла сражавшихся. Напротив, римляне восприняли гром, как знак свыше. Как некое одобрение их действий самим Юпитером Громовержцем. Это подтвердили и жрецы-фециалы, которые перед сражением, как и полагается, провели обряд и окропили кровью жертвенных животных походный алтарь.
И даки, и римляне прекрасно понимали значение битвы при Тапах.
Эта битва решала для обеих сторон всё!
***
Битва под Тапами растянулась на много-много часов.
Вначале даки потеснили римлян. Их атака на центр римского строя оказалась настолько дерзкой и отчаянной, что даже закалённые римские триарии (это были самые опытные легионеры, прослужившие больше семи-восьми лет) дрогнули и попятились. Но всё-таки Траян личным примером не дал своим воинам стушеваться и отступить. Он вовремя сориентировался.Увидев, что его воины отступают, он спрыгнул с коня, выхватил из ножен меч и бросился на даков в первых рядах двух резервных легионов, XXX Победоносного Ульпиева и II Неустрашимого Траянова, организованных перед походом на Дакию, и легионеры из этих легионов с устрашающими криками последовали за ним.
В итоге им хоть и с трудом, но удалось переломить ход битвы. Даки не выдержали такого натиска и отступили. А к вечеру стало окончательно ясно, что поле битвы осталось за римлянами.