Дакия в огне. Часть вторая. Дакийский самодержец

Траян мог отметить свой очередной триумф.

***

Весь вечер и всю ночь римляне подбирали раненых.

Когда Траяну доложили, что для них не хватает перевязачных материалов, то он не задумываясь велел разорвать на бинты свои сменные одежды из обоза. После того, как погибших захоронили, в их честь соорудили общий поминальный алтарь на одной из горных дакийских вершин.

Потери обеих армий были не просто большими, а оказались колоссальными.

Римляне потеряли почти 18 тысяч воинов, а вот потери даков превысили 42 тысячи! Однако Децебал не собирался сдаваться на милость победителя, и Траян, ввиду приближавшихся холодов, принял решение сделать передышку и отвести свои легионы к Данувию, и разместить их в зимних укреплённых лагерях.

***

Но избежать зимней кампании у римлян всё-таки не получилось.

Воспользовавшись тем, что в связи с неожиданным резким похолоданием нижнее течение Данувия оказалось скованно толстым льдом, семнадцати тысячная конница роксоланов перешла на правый берег по льду и вторглась в римскую провинцию Мёзию. Выступление роксоланов приободрило даков, и они тоже возобновили военные действия. Децебал взял в осаду несколько крепостей на левобережье, в которых при отходе Траян разместил гарнизоны.

Наместник Мёзии спас Траяна от неприятностей. Всего с двумя легионами он встретил тяжёлую роксоланскую конницу в долине у Адамклиси и искуссным манёвром поставил её в непростое положение, и затем нанёс ей поражение. Роксоланам пришлось ретироваться, и только малая их часть вернулась в свои становища. А Траян тоже отреагировал на нападения даков незамедлительно. Действовал он не менее решительно. Что ни говори, а не зря за Траяном к тому времени закрепилось мнение, что он относился к самым лучшим римским военачальникам за всю историю Древнего Рима.

Приготовив за день достаточное количество лодок и плотов, Траян переправил на левый берег пехоту из четырёх легионов, а конницу перевёл по понтонному мосту, и зашёл в тыл дакам, которые осаждали приграничные крепости.

Довершил разгром даков ещё один отряд римлян. Он перехватил огромный обоз противника, и перебил всю его охрану.

При этом в руки римлян попала очень ценная добыча.

***

Весной 102 года новой эры военные действия возобновились.

Перед выступлением в пределы Дакии Траян обратился к легионерам с речью. В этом своём обращении он объявил, что намерен окончательно разбить уж очень строптивые дакийские племена и навсегда обезопасить от варварских вторжений Балканские провинции. Легионеры, многие из которых были родом из этих провинций, речь императора восприняли с явным одобрением.

Траян возглавил главную колонну римской армии, двигавшуюся через горы и ущелья прямо на Сармизегетусу. И именно на эти легионы выпала труднейшая задача по овладению горными крепостями, прикрывавшими с Юго-Запада столицу северных варваров. Легионы Траяна умели брать вражеские укрепления, какими бы они не казались неприступными, имея к тому же под рукой катапульты и прочие метательные и стенобитные машины, и поэтому эти укрепления их на долго не смогли задерживать.

Карпаты и межгорные долины тогдашней Дакии были покрыты густыми обширными лесами, и легионерам иногда приходилось не только вступать в схватку с даками, но и доставать топоры и сражаться с этими труднопроходимыми чащами, а ещё и с завалами, которые устраивались воинами Децебала на пути продвижения римских легионов.

Но и это не на долго останавливало армию, возглавляемую Траяном.

При этом, как писали древние авторы, иной раз и сам принцепс спрыгивал с коня, брался тоже за топор и вместе со своими легионерами не брезговал лично прорубать проходы в лесной чаще. Траян никакого труда не чурался. И он никогда не был белоручкой!

Вот такой был новый римский правитель! Руквстый, деятельный и… отчаянно храбрый!

***

Вторую колонну римской армии, продвигавшуюся не с Юга, а из Виминация, то есть с Запада, возглавлял Маний Либерий Максим. Обе колонны должны были встретиться под стенами Сармизегетусы.

Легионы Мания Либерия Максима так же продвигались достаточно успешно.

В одной из взятых Максимом крепостей ему удалось захватить особо ценный трофей. В его руки попала одна из сестёр царя даков (та, что была помладше Вируты, супруги Драговита). И уж совсем неблагоприятным стало положение даков после того, как мавретанская и нумидийская конница, в количестве трёх тысяч всадников, сделала глубокий рейд в пределы Дакии и захватила горный проход Судрук (он располагался в Южных Карпатах), после чего дорога на Сармизегетусу для римлян оказалась открытой.

Последней надеждой Децебала оставалась ещё крепость Апул. И вот, под её стенами вскоре разгорелась ожесточённая битва. Даками здесь командовал полководец царя Сусаг. Даков было втрое меньше римлян. Они сражались самоотверженно, не отступали ни на шаг, никто из них не побежал и не запросил пощады, и почти все они полегли на подступах к Апулу.

В этом сражении погиб и возглавлявший даков многоопытный Сусаг.

И это оказалась очень тяжкая потеря, так как Децебал лишился одного из лучших своих военачальников.

***

После сражения под Апулом и гибели Сусага, Децебал понял, что дальнейшее сопротивление римлянам ничего уже не даст, а только приведёт к новым жертвам и к полнейшему истреблению его соотечественников.

И тогда Децебал вновь завязал переговоры.

От имени царя даков повели переговоры несколько знатнейших дакийских старейшин и вождей, так называемые пилорофоры (так их называли из-за особых шапок, которые только им разрешалось носить; это были высокие остроконечные войлочные шапки красного цвета, скроенные на манер тех, которые носили когда-то скифские цари). По сути, Децебал уже был готов согласиться на все условия римлян.

Траян принял послов в своём шатре сидя на троне, на котором ещё восседал император Октавиан Август. Траян потребовал от побеждённых выдать пленных римлян и перебежчиков, а также оружие, военные машины, и ремесленников, которые эти машины делали, разрушить все укрепления, в том числе и те, что были возведены для защиты дакийской столицы, и больше не принимать перебежчиков из империи.

Разумеется, отменялись и все субсидии, которые выплачивались дакам при Домициане. Децебалу также запрещалось с кем-либо без разрешения Рима вести переговоры, заключать союзы и прибегать к чьей-либо помощи.

Условия оказались очень тяжёлыми, но Децебал их был вынужден принять.

Мирный договор между империей и Дакией был заключён, и Траян в очередной раз с гордо поднятой головой вернулся в Рим.

***

Для того, чтобы Децебал даже и не думал нарушать условия мирного соглашения, Траян потребовал ввода в Дакию и размещения на всей её территории римских воинских подразделений, включая и окрестности самой Сармизегетусы. Общее командование всеми римскими воинскими силами, размещёнными в Дакии, Траян поручил своему давнему соратнику, проконсулу Гнею Помпею Лонгину (это был дядя красавчика Лонгина).

Децебалу ничего не оставалось делать, как пойти и на это унизительное и крайне неприятное для него условие, ставившее царя даков в полную зависимость от империи. Траян достиг почти всех поставленных им в этой войне целей и находился на вершине успеха. А апофеозом всего стало прибытие в Рим посольства даков во главе с самим Децебалом.

Царь даков побывал в Сенате и заявил там, что отныне он становится верным союзником Рима. То есть, Децебал официально признал себя клиентом империи, и полностью от неё зависимым правителем. В Риме по этому случаю провели гладиаторские бои. Причём провели их с невиданным размахом.

В этих цирковых постановках участвовало несколько тысяч гладиаторов, и прдлились эти бои пять недель.

***

Ну а теперь настала пора вновь вернуться к сарматам…

Вокруг ставки Верховного вождя роксоланов простиралась бескрайняя степь, изредка оживляемая курганами. Поговаривали, что ещё скифы и их предшественники киммерийцы много веков тому назад хоронили вместе с конями и оружием в этих курганах своих выдающихся предводителей.

Степь очень контрастировала с привычными для праславян лесами и болотами, и потому прибывшие в ставку карпы себя чувствовали в ней не очень-то и уютно. А тут ещё вороньё громко каркало и досаждало членам посольства. Оно днём и ночью вилось над той частью частокола, где располагались шесты с насаженными на них головами. Головы эти уже успели почернеть и изрядно усохнуть, и у многих из них были выклеваны глаза.

Чьи эти головы были, роксоланы посмеиваясь объяснили прибывшим гостям. Они принадлежали пленникам. Тем, которые проявили свою строптивость и недавно попытались сбежать. Эти пленники убили двух охранников, захватили коней и ускакали в степь. Но далеко им не удалось уйти. Так как Тагасий, старший сын Верховного вождя Фарзона, тут же объявил на беглецов облаву. Как на каких-то зверей. И через пару дней он со своими людьми всё же сумел нагнать беглецов.

Роксоланы с такими пленниками не церемонились и сразу же их казнили.

Ведагор лишний раз не хотел на эти насаженные на шесты головы с пустыми гланицами смотреть. Но они были и в остальных местах ставки, и постоянно попадались ему на глаза.

Ведагор был самым близким к старейшине рода Дулёб человеком, и Хвалимир ему всецело доверял. А проистекало его доверие из-за того, что они являлись родственниками. Один из сыновей Хвалимира был женат на младшей дочке Ведагора. И потому, именно Ведагора сейчас Хвалимир отправил в ставку Верховного вождя роксоланов для переговоров, однако же Фарзон, сославшись на некие туманные обстоятельства, не захотел его сразу принимать.

И вот уже четвёртый день карпы терпеливо ждали, когда им назначат аудиенцию.

***

«Чтобы это означало?.. - хмуро обдумывал этот негостеприимный и непонятный для него жест со стороны Фарзона посланец от старейшины Хвалимира. - Роксоланы не желают вести переговоры? Или Хвалимира уже опередили? Но кто его мог опередить? Тот же князь Драговит, что-ли? Не-ет, не-ет-не-ет, от карпов вроде бы никто раньше их не прибывал сюда в ставку… Зна-ачит… значит за этим кроется что-то другое…Но что? Что именно задумали роксоланы и их Верховный правитель? Как бы об этом узнать?»

Карпов разместили в отдельном шатре, который считался гостевым и располагался в отдалении от внушительного восьмистенного шатра Верховного вождя роксоланов. Пока Ведагор ждал встречи с Фарзоном он не выходил на воздух. Настроение у Ведагора было совсем унылое. Но вот к нему заявился его помощник, старший дружинник по имени Доброван.

Этот бородач скорее походил не на дружинника, а на простоватого землепашца. Он откашлялся и глухо произнёс:

- К тебе э-э-э… э-это… Ведагор, просятся…

- Кто?! – спросил удивлённый посланник Хвалимира.

- Какой-то купец…

- Ку-у-упец?! - удивился Ведагор.

- Ну, да. Он сказал… что о-он ку-упец.

Доброван был не слишком словоохотливым. Из него каждое слово приходилось вытягивать, как щипцами.

- Так кто он такой? – переспросил Ведагор. – Что это за купец?

- Э-э-э… э-это… кажется, о-он… римлянин…- ответил немногословный старший дружинник.

Ведагор немного поколебался и затем кивнул головой, чтобы римского купца к нему пропустили. Вскоре в предназначенном для гостей шатре, где разместился Ведагор, появился незнакомец.

И это был никто иной, как разведчик Траяна Эмилий Павел.

***

Мягко ступая по кошмам, расстеленным на земле в три ряда, Эмилий Павел прошёл к лежаку, на котором сейчас возлежал Ведагор. Римлянин приветствовал посланца старейшины рода Дулёб подчёркнуто уважительно.

Ведагор по началу замешкался, не зная, как себя с этим иноземцем вести, но затем встал на ноги и ответил на приветствие купца поклоном.

С римлянином рядом находился человек, который немного знал язык карпов. Он был уроженцем Ольвии, греческой колонии на северном побережье Понта Эвксинского, который часто по разным, и в том числе по торговым делам, посещал близлежащие земли, как сарматов, так и праславян, в том числе и карпов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.