Природа во плоти
— Моих родителей больше нет, — произнес он на выдохе. Страшные слова, перекрывшие ему кислород, с которыми весь мир словно рухнул, а его осколки сметающей волной обрушились на него. Колкие, острые, безжалостные. И вокруг осталась лишь пропасть. Зияющая тьма, в которую он начал падать. Джейк покачнулся — Вита была рядом, чтобы подхватить его, не дать ему упасть, прижать его к себе и крепко держать, не отпуская. И Джейк принял ее помощь. Как спасательный круг, глоток свежего воздуха в бездонной пучине, где он тонул столько времени.
Джейк пройдет через это. И она тоже. Они вместе, потому что иначе никак.
***
Вита прикрыла глаза.
«Вдох и выдох. С выдохом все уходит».
Еще подход пресса на скамье. Вдох и выдох…
Первая истина: закапывать эмоции глубже в себя — дело гиблое. Лучше так. Намного лучше. И в голове сразу тише.
Вторая истина — окружение, от которого отказалась и не жалеет. Вита не горела желанием возвращаться к людям, которые так просто отвернулись от нее. Они не приняли сторону Рии, но и не заступились за Виту — так отчего же ей бороться за место среди них?
Лишь Джейк всегда был рядом — тогда и теперь. А сейчас, похоже, даже готов выступить против кузины, если она перейдет границы дозволенного, вот как вчера. От этого Вита испытывала смешанные чувства. Ей радоваться? Теперь чувствовать себя защищенной? Огорчаться из-за конфликта, в который из-за нее вступили Риа с Джейком?
Ничего из этого. Именно поэтому она и пришла сюда, на площадку, чтобы выбросить из головы лишнее.
Она как раз делала последний подход пресса на скамье, когда на нее упала возникшая тень. Признаться, Вита была удивлена.
— Кэйлеб, — сказала она, не прерывая упражнения, — тебя вдруг потянуло на спорт?
— Так не похоже на меня? — изогнул он бровь. — А, может, я просто соскучился.
Вита выпрямилась, приняв сидячее положение, и окинула Кэйлеба слегка заинтересованным взглядом. Непослушные каштановые волосы, цепкий взор светло-зеленых глаз, уголок губ привычно приподнят, а голова чуть наклонена. Он все такой же, каким Вита его запомнила: азартный парень с огоньком в глазах и дьявольской ухмылкой, ценитель женских форм и отъявленный авантюрист.
Нет, все не так просто.
— Соскучился? Ты? — ее губы тронула усмешка. — Что-то я уже много времени не видела твоего скучающего личика, которое бы искало моего общества.
Она продолжила занятие.
— Это ведь ты у нас записалась в отшельники, — сказал Кэйлеб, с хищным прищуром наблюдая за движениями девушки. — Тебя днём с огнём не сыщешь. Все прячешься по углам да боишься быть найденной.
— Я никого не боюсь. Всё просто: одиночество — мой лучший спутник.
— Одиночество или всё же Джейк? Вы ведь так дружны.
Встав, Вита направилась к турнику. Она не собиралась ничего ему пояснять. Кэйлеба не касаются их с Джейком отношения.
— Что тебе нужно, Кэйлеб?
Слишком хорошо она его знала, чтобы поддаваться заблуждению, будто Кэйлеб Вудлейв станет делать что-то из праздного интереса. А также слишком хорошо, чтобы не получать удовольствие от его компании.
— Сказать тебе честно? — Он сделал шаг навстречу к ней. В глазах Виты мелькнуло удивление. Кэйлеб? Честно? Но стоило ему договорить, как она закатила глаза, в очередной раз убедившись, что ждать серьезности от этого человека бесполезно: — Хочу яхту и миллион долларов, а ещё ящик пива, которое никогда не кончается.
— Недалеко же ты уплывешь на этой своей яхте. — Вита, подпрыгнув, повисла на турнике. В ее плане все еще десять подтягиваний, кто бы не отвлекал ее своим присутствием. — Или для неё подойдёт и река?
Ведь в Дегхельме есть только она, а до моря далеко за пределами города Кэйлебу будет уже не добраться к тому времени, как он заработает на эту самую яхту.
— В таком случае обойдусь ящиком пива, — отозвался он, по виду ничуть не задетый явным намеком. — Не хочешь разделить его со мной?
Вита завершила первый подход. Она не рассчитала, что Кэйлеб стоит уже настолько близко, и что из-за этого она, спрыгнув на землю, окажется вплотную к нему. От сбитого из-за упражнений дыхания ее грудь часто вздымалась, едва не касаясь его. С глазами Кэйлеба Вита встретилась всего на секунду, потому как они почти сразу опустились вниз.
— Красивый кулончик, — оценил он.
Вита обошла его, издав нечто, напоминающее фырканье. Можно подумать, секунду назад Кэйлеб пялился не в ее декольте, а на него, на кулон!
— Теперь ты ценитель бижутерии? — полюбопытствовала она, поправляя спортивные перчатки.
— Почему тебе обязательно нужно быть такой подозрительной?
Вита повернулась к нему:
— Потому что я слишком хорошо тебя знаю. Ты не станешь делать что-то, если это не принесет тебе выгоду.
— И я пришел сюда, завел с тобой разговор, чтобы… — подхватил он ход ее мыслей.
— Понятия не имею. Что за коварные планы сейчас строятся у тебя в голове одним предкам известно. И тебе. Но ты ведь не поделишься, да?
Его губы изогнулись в улыбке.
— Мое предложение поделиться выпивкой все еще в силе.
— Тронута и польщена, — ответила ему такой же улыбкой Вита, — но, пожалуй, откажусь.
— Ты многое теряешь, — самоуверенно заявил он.
— О, если ты о предложении проснуться завтра в твоей постели, которое кроется за этим — то нет, не многое.
Кэйлеб продолжал не сводить с нее глаз.
— Да брось, не делай из меня какого-то корыстного подлеца.
— Я? Предки, — усмехнулась девушка, — мне совершенно не нужно это делать.
Кэйлеб уже давно сделал это сам. Причиняло ли ему дискомфорт понимание, что все вокруг знают это? Вряд ли. Кэйлеба не смущала его репутация, и ему, наверное, от этого лучше.
— Тогда еще увидимся, — кивнул он на прощание. — Не перетруждайся. Ты и так в отличной форме.
Вита смотрела ему вслед с толикой озадаченности. И что это сейчас было?
Глава 28. Прежде чем забыть.
Снова эта птица. В который раз Лина видит рядом с собой одного и того же ястреба, как будто зорко следящего за каждым ее передвижением? Доселе она особо не обращала на сие внимания, но это уже странно. Чем это она ему так приглянулась?
Утром Лина нанесла визит в больницу. У тети Лесмы пока не наблюдалось никаких изменений. Теперь она уже который час бродила по лесу, благо, на этот раз зная, что ищет. Не знала пока, правда, зачем.
Ради чего бы она не прибыла в Дегхельм, это было как-то связано с его лесом. Вернее, с тем, что в нем скрывается. Это объясняло бы непреодолимое влечение к нему, которое она испытывала столько времени. Даже потеряв память и само понимание, кто она такая, Лина всегда ощущала это притяжение. И она шла к нему, следовала за ним, искала. Поиски затянулись. Как видно, то самое, что она ищет, не очень-то хочет быть найденным.
— Ну чего тебе? — раздраженно бросила девушка приставучей птице, когда та гаркнула где-то сзади. — О, ты бы на моем месте туда не ходил? — Лина всмотрелась в глубь темной чащи, что ждала ее впереди. — Ясное дело, это ведь не у тебя отняли память, оставив в городе, где вокруг происходит сплошная чертовщина. Как видишь, я немного в отчаянии. — Она шагнула было дальше, но птичий визг снова остановил ее. Закатив глаза, Лина ответила: — Что значит «на кой я туда иду»?Мне нужны ответы, а он явно что-то знает. Я иду туда. Все, сгинь!
И Лина уверенно ступила дальше. Захлопали крылья, послышалось какое-то кряканье, больше похожее на бурчание, и если Лина правильно разобрала, то это было что-то вроде «Ну и дура!»,но она не уверена, что такие слова присутствуют в лексиконе птиц.
Полчаса как она миновала ту самую мраморную беседку, где встретилась с ним в первый раз, а лес все никак не заканчивался. Забавно, что Лина даже не знает имени человека, которого так отчаянно ищет. Кто он такой? Откуда знает все это?
Была у Лины одна догадка. Но слишком невероятная, чтобы до конца в нее поверить.
Казалось, прошли часы. Деревья, корни, листва, кусты, ветки, назойливые насекомые, пение птиц, становящееся все тише, и кроны деревьев, все сгущающиеся у нее над головой. Словно наступил вечер. Звуки стихли, а воздух начал уплотняться. Переступив ручей, Лина вдруг почувствовала, будто сквозь нее прошла энергетическая волна. Нет, это она, Лина, прошла через нее.
И внезапно Лину покачнуло от вспышки яркого света, заставившей ее содрогнуться всем телом. Она схватилась за голову, которую будто раскололо пополам, и в нее тут же ворвалась вереница образов. Обрывки чьих-то фраз, перебивающих друг друга, какофония звуков, мешанина эмоций, реакций на события, пытающихся прорвать защиту заклинания. Это место… она уже была здесь.
Ночь, свирепый дождь, кипящая от адреналина кровь и пульс, колотящийся в ушах. Она тогда упала, выбитая из сил, точно так же, как сейчас. Ударилась локтем о валун, вскрикнув от боли в подвернутой лодыжке.
«Надо бежать дальше. Бежать, иначе они убьют меня».
Кожу жгло от многочисленных порезов, мир раскачивался перед глазами, от нехватки кислорода горели легкие, ноги подгибались от усталости.
«Еще чуть-чуть. Я почти на месте».
И удар в спину, словно по ней полоснули раскаленной цепью. Со сдавленным криком она рухнула в грязь.
Погоне конец. Ее поймали.
Размытое белое пятно, возникшее перед ней. Сгусток света, что угрожающе приближался. Это девушка.
«Давай скорее покончим с этим».
«Нет, я хочу знать, что она задумала».
«У нас нет на это времени, Сата!»
Сата. Ещё одна… ведьма?
Девушка в белом с локонами цвета пепла. Вот она стоит перед ней, а теперь — исчезла. Чьи-то пальцы сдавили Лине виски. Она на коленях, кашляет кровью, а вторая девушка перед ней, чтобы сделать нечто страшное…
«Просто скажи мне, что задумала Велла, и мне не придется это делать. — Ее черные глаза словно светились в темноте, неосязаемая хватка сдавливала Лине горло. Ведьмовская сила. — Тогда твоя смерть будет быстрой».
«Так пойди и сама у нее узнай. Или кишка тонка? — Это ее голос, голос Лины. Хриплый, сдавленный, но всё ещё твёрдый, как сталь. — А меня придется убить, чтобы…»
«О, не сомневайся, — выговорила вторая девушка, и Лина издала задушенный звук от ее усилившейся хватки, — ты не пересечешь границу этого города живой».
И страшная боль молотом рассекла ей череп.
Лину толчком выкинуло в реальность. Слух пронзил чей-то истошный крик. Это ее…
Она стояла на коленях на том самом месте, хватая ртом воздух, которого ей так реально не хватало несколько секунд назад, и пытаясь прийти в себя.
Видение впервые было настолько живым. Она словно пережила все заново, на мгновения переселившись в чужое тело. В тело Лины до того, как она все же пересекла границу Дегхельма…
Эта девушка показалась ей такой чужой… Сильной, решительной и… неостановимой. У нее имелась цель, и она была готова отдать за нее жизнь. И ее у Лины едва не забрали. Однако она все же здесь, на том самом месте. Что бы с ней не успели сделать преследователи до того, как Лине удалось спастись, это оставило внушительный энергетический отпечаток. Должно быть, он и спровоцировал видение.
Она медленно поднялась на ноги, чувствуя необходимость как можно быстрее уйти отсюда. Перейдя ручей, снова ощутила прошедший сквозь нее поток силы.
Граница Дегхельма. Барьер вокруг него реален.
Она продолжала следовать по пути, который уже однажды прошла: вдоль черты города, под скрюченными голыми деревьями, обходя колючие кусты с ядовитыми шипами. И через бесконечность скитаний она вышла к нему. Тот самый дом, к которому пришла Лина в ту ночь, пусть даже потеряв память.
Она снова здесь.
***
За пределами Дегхельма у Киана Фредерри имелось несколько приятелей, обязанных ему по гроб жизни. Его личности было присуще умение вытаскивать людей из самых темных мест этой непростой жизни, оперируя деньгами, связями и острым умом. Бывают экземпляры, которым ничего не стоит ввязаться в неприятности такого масштаба, что поможет только чудо, и этим самым чудом стал для них Киан. Удобно, учитывая его ограниченные возможности в передвижениях, иметь под рукой тройку-другую таких преданных парней, которым даже поручение выловить кое-кто во Флоримсе и против его воли привезти в Дегхельм будет встречено без лишних вопросов.
«Дружеская встреча» была назначена ровно на шесть часов пять минут в конце дороги на северо-восточной окраине Дегхельма. Именно в это время здесь притормозил пикап, Киан уже ждал. Он проследил, как из него выходят Джордж и Ник. Второй, что выше и худее, на днях уже наносил визит в город, он привез Киану Книгу Юдов, с которой сейчас должна работать Вейлитта.
— Джейкос, ты как раз вовремя, — не оборачиваясь, обратился Киан к племяннику. Он всегда узнавал его по шагам. Размашистая, бодрая походка, совсем как у его матери.
— Зачем ты позвал меня сюда, дядя? — Справился тот. И, изумленный, опешил: — Какого…
Джордж и Ник как раз достали с заднего сидения «посылку», которую заказал у них Киан: щуплый парень лет двадцати в полубессознательном состоянии и со связанными руками. Ребята держали его под руки, не то он рухнул бы на землю как мешок картошки.
— Не узнаешь? — спросил Киан у побледневшего племянника. Затем, подойдя к «заложнику», оттянул ворот его футболки так, что стало видно красную татуировку подле ключицы.
— «Крест и меч», — осознал Джейкос. — Он один из тех, кто напал на нас. Но зачем ты…
— Мы с этим пареньком проведем беседу, — пояснил Киан. — И он с удовольствием поведает нам о планах своего ордена относительно Дегхельма. А иначе ему придется прочувствовать на себе, что бывает, когда Фредерри не получают то, чего хотят. Не так ли, Джейкос?
Племянник стиснул зубы. Видят предки, в способах достижения желаемого ему до Киана еще далеко, дяде еще многому предстояло его научить. Например, что есть цели, которые ещё как оправдывают средства, и в данном случае испачкать руки в одном грязном деле — никчемная плата за сохранение порядка. Ради этого порядка Киан уже готов загубить жизнь сородича, такого же Хранителя, как и он. Во имя высшего блага. Похищение и допрос для него — вовсе не крайняя мера, в отличие от Джейкоса. Киан вовсе не сторонник «метода пряника».
Иногда приходится брать в руки кнут.
Глава 29. Алита.
Хижина на окраине дегхельмского леса представляла собой жалкое зрелище. Эта двухэтажная каменная развалюха словно была готова рассыпаться от одного дуновения ветерка. Лина осторожно вошла внутрь, обходя обломки когда-то мебели, каких-то вещей и одежды. Вопрос, нужно ли стучаться, у нее не возник: входная дверь просто отсутствовала. Как и хозяин, которого она так надеялась встретить.
Первый этаж состоял из одной лишь широкой комнаты, сплошь усыпанной древним мусором. Голые стены, промерзшие осенним холодом полы, выбитые окна — как здесь вообще мог бы кто-то жить?
Но следы чьего-то присутствия все же имелись: Лина приметила в углу под лестницей сваленный в кучу хлам. Подойдя и осознав, что это, она ощутила первый укол нехорошего предчувствия, подсказавшего ей скорее уносить отсюда ноги.
Ножи, колья, мечи, копья, стрелы… и все в чьей-то крови.
«Тебе не следует здесь находиться».
Но это единственное место, где она могла получить ответы. Если не он, то кто развеет ее неведение? Лина не могла довериться Джейку, ведь он не доверял ей. Или ей безопаснее пойти и расспросить Рию? О чудовище, ведьмах, Дегхельме и его Хранителях, чтобы попытаться понять, как она, Лина, со всем этим связана — конечно, Риа на все это ответит с удовольствием, да еще и Лину на чай пригласит. А может ей обратиться к кому-то из старшего поколения, которое, несомненно, также не питает особой любви к ведьмам, чужакам и вообще тем, кто интересуется их тайнами?
У нее просто нет иного выбора. Или так, или мучиться вопросами до конца жизни. Поэтому Лина решительно двинулась к лестнице на второй этаж, переживая лишь о том, как бы старинные ступени не треснули под ее весом.
Комната сверху оказалась спальней, если ее всё еще можно было так назвать. Кровать одиноко покоилась у дальней стены, и на этом предметы фурнитуры заканчивались. Узнаваемые и пригодные для использования, вернее сказать.
Внимание Лины привлекло окно, одно среди других целое. Она остановилась подле него.
На Дегхельм опускались сумерки. Грунтовая дорога убегала далеко вперед, вклиниваясь в деревья. Наверняка ей не пользовались так же давно, как был заброшен этот особняк.
А он был заброшен. Человек здесь жить просто не мог.
«Я нашел тебя той ночью. …подошёл к окну и увидел тебя…»
Одно воспоминание о его голосе отдалось вибрацией у нее в груди. Лина затаила дыхание, пульс участился, и она, наконец, услышала того, кого так ждала.
— Вижу, любопытство продолжает сводить тебя с опасностью.
Лина порывисто обернулась. И впервые ей довелось увидеть его при дневном свете: это был мужчина завораживающей красоты. Его зеленые как хвойный лес глаза, точеный профиль, без единого изъяна тело, каждая черточка идеального лица как будто заставляли тебя забыть, кто ты есть, где ты находишься, кто стоит перед тобой. Неописуемая красота, необъятное величие, благородная сила, сокрушительная мощь. Мудрость и великодушие. Но знай, что все это обрушится на тебя, стоит перейти черту. Прояви уважение и будь поко́рен. Не забывай свое место рядом с ним. Ведь милосердие и терпение его не вечны.
— Меня привело сюда вовсе не любопытство, — открыто призналась Лина.
— Правда? А что же?
Лина не могла отвести от него завороженного взгляда.
— Это…
И, поддавшись порыву, в миг оказалась рядом с ним. Если он и хотел отпрянуть, сбитый с толку волной силы, как всегда при ее приближении, то просто не успел. Лина приложила ладонь к его лицу, и от этого прикосновения ее насквозь пробило энергетическим ударом.
«Ведьмы чувствуют чужую силу, разве не так?»
Но силы такого масштаба Лине ещё не доводилось испытывать. Как будто у нее внутри вспыхнуло силовое торнадо. Она согнулась пополам, перестав дышать.
Женское лицо, скрытое под капюшоном, протянутая к ней рука. Шепот, заполняющий все пространство.
«Идем со мной».
Этот голос, пробирающий до дрожи, обманывающий своим очарованием. Она знает его.
«Я совершила ошибку. Ты исправишь ее, дитя мое».
Шелест деревьев в ночи, запах воска, треск свечей, ее ладонь, на которой оставляют порез. Завораживающая мелодия заклинания. Проверка. Она ее прошла.
«Ты особенная, Алита».
Лина сдавленно вскрикнула, вернувшись в настоящее. Ее покачнуло, и она налетела на кровать.
— Алита?..
Она невидяще смотрела в пол, осознавая, что только что увидела.
— Я знала это. — Лина подняла глаза на того, ради кого пришла сюда. — Я здесь из-за тебя.
— Из-за меня? — И тут выражение его лица изменилось. Он медленно, с настороженностью произнес: — Кто ты такая, девушка, появившаяся из ниоткуда?
— Сначала скажи мне, кто ты такой. — Она снова приблизилась к нему, решительно смотря в его глаза. — И почему меня так влечет… к тебе. Я это чувствую. Я знаю, ты тоже.
— Любая ведьма чувствует особую связь с природой.
— С природой? — повысила она голос, начиная сходить с ума от этой головоломки. — Что ты… Это бы значило, что ты… нет…
Слишком невероятно, чтобы быть правдой.
— Чья это кровь на орудиях? — спросила она. Пульс продолжал бешено колотиться, у нее внутри все кипело.
— Моя.
— Нет… — неверующе прошептала Лина. Ее догадка просто не могла, не имела возможности быть правдой.
— Я испробовал сотни способов, дабы покончить с этим жалким существованием. Они его таким сделали.
Они. Семьи Хранителей.
— «Отняли нечто очень важное»,— вспомнила Лина собственные слова, значение которых тогда не понимала, однако теперь…
— Мою силу.
«Нет, нет нет…»
Лина сбежала вниз по лестнице. У нее словно горела кровь, голова лихорадочно работала, она не могла собрать мысли воедино. Чьи это неторопливые шаги она сейчас слышит сзади себя? С кем разговаривает?
«Как это возможно?»
— Чудовище поразили семью кинжалами, — резко обернувшись, выпалила девушка. — Он был повержен первыми Хранителями и его…
— …более никто не видел? Его уничтожение никогда не было частью легенды, не так ли?
Лину начало трясти. Она отшатнулась от него на шаг.
— Как тебя зовут?
— У меня много имен. Разрушитель. Демон. Кара божья. Но в этих местах меня привыкли называть… — он выдержал паузу, наблюдая за ее реакцией, — …страшным зверем.
Земля ушла у Лины из-под ног. Она не чувствовала в себе силы сдвинуться с места.
— Ты… но как ты… ты выглядишь как обычный человек…
— И уже не первую сотню лет я им и являюсь. Одно из моих обличий, в котором я был проклят оставаться до скончания времен. Потому что они отняли у меня все. Мою силу, мою волю, мою свободу.
«Он родился из огня и его же обрушил на людей… По его велению разверзалась земля, реки и озера выходили из берегов, пожары и ураганы бушевали в деревнях и городах…»
И это он стоял сейчас перед ней. Страшный зверь, явившийся в этот мир для того, чтобы уничтожить людей.
Лина начала задыхаться.
— Так все это правда?.. Это тебя…
— …я ли тот самый, кого первые Хранители единовременно поразили семью кинжалами? — произнес он с нажимом. — Взгляни сама.
Звук разорванной ткани заставил Лину вздрогнуть. И она увидела это… Словно светящаяся в полутьме светлая кожа его обнажившейся груди, на которой виднелись отметины. Она медленно обошла его, осматривая каждый сантиметр этого притягивающего взор существа. Рубцы. На спине, груди, боках. Среди всех его ран, нанесенных когда-либо, не зажили только эти. Следы от колющих ударов. Кинжалов. Лина насчитала семь.
— Я бы уничтожил их всех. Всех этих презренных, неблагодарных существ, возомнивших себя выше природы. Сжег бы их дотла, утопил в собственной крови. Высосал бы из них жизнь также, как они высасывают ее из природы. Из года в год, изо дня в день. Я это чувствую. Ее страдания. Как она молит меня остановить их. Вырвать с корнем эту болезнь. Но я беспомощен. Никчемен. И я не могу остановить это. Эту кровоточащую рану. Мне больно. Много лет я бродил по этим местам, ища выход, ища мести, но напрасно. И вот однажды я впал в отчаяние — такое непреодолимое и глубокое, что меня забрало небытие. Я думал, что, наконец, окончил свое существование. Но я лишь спал. Годами. Десятилетиями. А потом появилась ты…
Он шагнул к ней — Лина попятилась. Еще, и еще, пока не почувствовала столкновение с деревянной стеной. Каждую мышцу ее тела стянуло напряжение. Он угрожающе навис над ней, во власти сделать с ней все что угодно. Задушить собственными руками, выдавить глаза, свернуть шею...Чего ещё ей ждать от… чудовища?..
— Зачем ты разбудила меня? — вопросил он поникшим голосом. — Зачем заставила переживать все это снова? Видеть это? Видеть, как их ненасытность ведёт их к пропасти, в которую они затягивают вместе с собой и ее?
— Я не знаю… — выдавила Лина. У нее кружилась голова, во рту пересохло, колени тряслись, она не чувствовала конечностей.
— Сколько бы ни пытался, больше не мог уснуть, — произнес он так, что на глаза Лине вдруг навернулись слезы. — И я вынужден страдать вместе с ней. Беспрестанно ощущать каждую ее рану, нанесенную людьми, каждую пролитую ею слезинку.
— Не все люди такие, — вымолвила девушка. — Не все наносят вред, не каждый заслуживает смерти…
— Будь это так, имело бы место мое существование? Я — ее возмездие, ее кара, ее страшный зверь, явившийся за расплатой. Я — природа во плоти. — Лина вздрогнула от силы, звучавшей в этих словах. — Мне была дарована великая сила, дабы я встал на защиту всего живого — от них, мерзких сущностей, что бездумно берут и не оставляют ничего, крадут то, что им не принадлежит, мнят себя хозяевами, великим разумом, стоящим выше всех и вся. Но они — лишь глупцы, что не учатся на своих ошибках.
— Велла думала иначе, — посмела возразить Лина. — Она поверила в то, что их ещё можно спасти.
— Она изменила своему призванию. Променяла подлинные ценности на их ничтожные жизни. Ведьма — это истинное дитя природы. Она посвящает ей свою жизнь, связана с ней неразрывными узами, призвана защищать и оберегать ее. Пойдя против меня ради спасения людей, Велла предала свой священный долг.
— Она не хотела страданий невинных, — сердечно произнесла девушка. — Ты повинен в смерти стольких людей, сотни отправил на смерть, бросил в огонь…
— Среди них нет невинных. Никто из них не заслуживает прощения. Один совершает преступление, другой безучастно наблюдает, не делая ничего — оба они преступники.