самоутверждение стало надоедать. Переломный момент наступил в 1979 году, когда свой
новый альбом выпустила группа «Aerosmith». Назывался он «Night in the ruts» и в нем
было многое от «грандов» рок музыки. Бесконечные сломы по музыке свидетельствовали,
что новая волна музыкальных групп очень даже достойна внимания. Мы с моим
приятелем Игорем Топовым слушали каждую композицию по нескольку раз и синхронно
называли «отцов», чей стиль безошибочно угадывался в музыке «Aerosmith». С того дня
мои музыкальные пристрастия стали расширяться и Губину с Давыденко стало со мной
не очень интересно, я ведь стал молиться не только признанным иконам музыки.
И конечно, через два года я хорошо знал, что же оставили тогда для меня в самом
центре родного города, в столе одной из аудиторий второго корпуса Кишиневского
политехнического института. Это был альбом McCartney «Band on the run». Тогда это был
единственный фирменный альбом McCartney того года, завезенный в Молдавию. И еще
долго оставался таким. К сожалению, затертый почти на минуту звукоснимателем
рижского приемника ВЭФ. Именно этот диск не только положил начало моему
увлечению, но и изменил дальнейшую жизнь. Он стал первым винилом в моей коллекции
и хранился у меня пока я не уехал в Москву.
После моего отъезда, родная сестра, не будучи фанаткой музыки, поддалась
«наступлению» лазерных дисков. В смутное время перестройки, «избавляясь» от старых
винилов, положила их вместе с кипой черно-белых фотографий рок музыкантов в
отдельный пакет и выставила рядом с мусорными контейнерами.
Сейчас ее поступок воспринимается иначе.
Я вернул ЕГО назад. С благодарностью, с «прибавкой». И все это стало «находкой»
уже для другого человека, кому она тогда была нужна:
– Посмотри, тут какой-то пакет. Явно это не мусор!
– Возьми, дома разберемся…
Крик в ночи
Мои увлечения в студенческие годы требовали денег. «Халтуры» на свадьбах
приносили очень хорошие деньги. Но впрягся я в это дело основательно только на
старших курсах. Играл даже в свой первый год работы ассистентом на кафедре после
окончания института, пока не повстречал в одном из сел своего студента. Он был шафером
на свадьбе. Дальше продолжать «халтурить» было уже не безопасно для карьеры. Даже
сегодня, я не считаю те деньги легкими. Играли в селах, на традиционных молдавских
свадьбах, в основном по два дня, и на улице. Часто поздней осенью, когда уже ударяли
морозы и замерзали пальцы. Человеческие отношения раскрывались перед моими глазами
во всем их многообразии. Чаще всего под действием алкоголя. То был адский труд. Но
даже его нельзя сравнивать с тем ужасом, с которым я столкнулся, подрабатывая в начале
своего обучения. И который, собственно и заставил меня позже окончательно «подсесть»
на свадьбы.
Поскольку на младших курсах дополнительных заработков не было совсем, я
согласился с идеей одного из наших однокурсников работать летом в студенческом отряде
проводников. Прошли обучение в Кишиневском «Резерве проводников», сдали экзамены.
Каким-то непостижимым образом, еще до начала обучения, узнали все премудрости
«левого бизнеса» проводников. Даже прикинули сумму дохода, поскольку маршрут был
известен: «Кишинев – Москва».
Сдав досрочно летнюю сессию, начали работу в этом таинственном стройотряде, в
котором, кроме студентов политехнического института, были еще и медицинского. Если
бы сегодня я оказался вновь перед возможностью выбора, ни за что не согласился бы там
работать. А ведь это был Советский Союз. Официально, никакого разгула бандитизма,
никакого свободного рынка и бизнеса. И тем не менее, все, от чего меня уберегали в семье
и школе, все, что некоторые постигали годами, выбрав путь, чуждый морали коммунизма,